Назад

Её сиянье затмевает солнце, И замерзает кровь в её тени. Такое счастье дорого даётся: Венец, откуда ни взгляни.

Би-2 — Её глаза

      — Знаешь, это, наверное, самое прекрасное, что я когда-либо видел, — восхищённо протянул Каспиан, глядя на приближающийся остров Раманду с носа корабля.       — Это ещё что, — фыркнул Эдмунд. — Остров красивый, не спорю, но это ты ещё вход в страну Аслана не видел.       — Думаю, это мне тоже понравится. Но всё же… ты глянь только, какая красота. Столько зелени… — не переставал изумляться Каспиан. — Скорее бы причалить и всё изучить.       — Что, не терпится познакомиться с женой? — подтрунил Эдмунд. Он долго сомневался, но в итоге однажды всё же рассказал Каспиану о его браке с Лилиандиль, убедив его при этом, что в этой жизни этот факт ни на что не повлияет; впрочем, это всё равно вызывало у Каспиана смущение, и он пихнул Эдмунда локтем с негромким:       — Дурак. — Спорить с характеристикой Эдмунд не стал, лишь развёл руками:       — Не переживай, скоро причалим, тогда и выясним, что на этом острове по-настоящему интересно.       — Не помешаем? — раздался вдруг голос позади. Обернувшись, Эдмунд увидел вежливо склонившегося Рипичипа, а вместе с ним, разумеется, Юстаса; эти двое стали по-настоящему неразлучны. — Хотели немного подышать свежим воздухом, да и Юстасу тут нравится.       — Конечно, оставайтесь, — Эдмунд услужливо отступил обратно на палубу, но прежде чем удалиться, остановился и критически осмотрел Юстаса. Тот отличался вполне здоровым цветом лица, довольно дружелюбным взглядом и удивительно подходящим ему нарнийским костюмом, к чему Люси, например, так и не привыкла, а вот Эдмунд был этому рад. — Как ты? — мягко спросил он; Юстас, конечно, не ответил, но спокойно улыбнулся и кивнул — и как же сильно такое выражение меняло его вечно неприветливое лицо. Убедившись, что с кузеном всё в меру в порядке, Эдмунд потянул Каспиана за рукав, приглашая также удалиться.       — Капитан сказал, что через час причалим! — крикнул им вслед Рипичип; поблагодарив мыша, они спустились на палубу, а затем и в каюту. Каспиан направился к шкафу, чтобы найти свежую рубаху, а Эдмунд шагнул к большому сундуку и, распахнув его, достал пару золочёных наручей.       — Думаешь, на острове на нас кто-то нападёт? — хмыкнул Каспиан из своего угла.       — Нет, — мотнул головой Эдмунд, но броню всё же спрятал. — Ты же знаешь, они мне просто нравятся. Да и кто знает, когда пригодятся?       — Да, полагаю, битвы в будущем не избежать. Джак сделал тебе хороший подарок, — признал Каспиан.       — Очень хороший, — пробормотал Эдмунд. Он ещё раз провёл пальцем по позолоченным узорам, прежде чем захлопнуть крышку сундука — с некоторым сожалением, стоило признать. Всё же пять дней, проведённые на том острове, заставили его изменить мнение не только о драконьем золоте, но и о самих драконах — и кто бы мог поспорить с тем, насколько это был бесценный опыт?       Не сказать, что команда была в восторге от перспективы соседства с драконом, но делать нечего: им нужны были отдых и как минимум запасы воды, да и наладить отношения с будущим поселенцем нарнийских земель тоже было не лишним. Добровольцев для разговоров с Джаком было немного; их стало чуть больше, когда Эдмунд надоумил дракона показать морякам, где найти провиант, но всё же он оставался самым активным его собеседником, чему совсем не противился. Джак любил слушать истории о мире за пределами своего острова, и Эдмунд с удовольствием делился всем, что знал; затем его сменили Альберт и Люси, потом интерес проявил и Каспиан, а за ними уже последовали новые желающие примерить зачарованный браслет. Но что особенно порадовало Эдмунда, так это внезапный энтузиазм Рипичипа: мышь также заинтересовался драконом и часто с ним беседовал, а ещё частенько брал с собой Юстаса, который, на удивление, не боялся Джака, а напротив часто надевал браслет. Сам он, разумеется, ничего не мог рассказать в ответ, но так или иначе ему это нравилось — и не только ему.       — Вы знаете, как сложно жить, когда некому выговориться? — вопросом на вопрос ответил Джак, когда Эдмунд поинтересовался его общением с Юстасом.       — Да, мне знакома такая ситуация, — признался Эдмунд; край его губ тронула улыбка. — Но я нашёл того, с кем могу поделиться всем, что на душе.       — Тогда вы понимаете, как ценно найти такую живую душу, — кивнул Джак. — Может, ваш кузен мне никогда не ответит, однако в моей ситуации благодарный слушатель — огромное благословение. И я этому рад.       Ну а Эдмунд, хоть его сердце и ликовало из-за улучшающегося состояния Юстаса, не мог не признать: основное его внимание принадлежало Рипичипу. Он помнил, что в прошлой жизни отчаянный мышь ушёл в страну Аслана, добровольно укоротив себе земную жизнь, и ему не хотелось этого допустить. За неимением новых войн Рипичип нашёл себя в опеке над Юстасом, но Эдмунд знал, что кузен не задержится в Нарнии надолго, а значит, нужна была новая миссия, и передать Рипичипу обязанность налаживать контакт между драконом и нарнийцами казалось неплохой задумкой, которую он всем сердцем желал реализовать.       Впрочем, это пока оставалось лишь планом, ведь из всех членов команды Джак больше всего жаловал именно Эдмунда, и так оно и осталось до самого прощания. В последний день он сделал этот подарок в виде наручей — красивых и очень крепких, — которые сразу очаровали его и растопили лёд между ними (если он ещё вообще остался).       — Мне бы искренне хотелось увидеть вас вновь, а для этого вам следует выжить, — пояснил Джак в ответ на благодарность. — И, надеюсь, мой подарок вам поможет. Драконье золото проклинает тех, кто забирает его самовольно, и дарит благословение тем, кто получил его от чистого сердца. И вам я делаю подарок совершенно искренне.       И хотя Эдмунд ценил дружбу дракона, сейчас ему точно не было нужды защищаться, и он отошёл к окну, наблюдая за тем, как приближается суша. Вскоре они с Каспианом вышли на палубу, где уже вовсю толпились члены команды: зелёный остров Раманду привлекал их сильнее, чем пустошь с драконом в придачу, так что сойти на землю хотели почти что все; было сложно найти хоть кого-нибудь, кто согласился остаться присмотреть за кораблём. Их путь сюда был в целом спокойным, но Эдмунд не винил неподготовленных к такому долгому плаванию моряков в желании твёрдой земли, да и самому ему было приятно наконец услышать зычный голос Хонка:       — Причаливаем! — К счастью, этот процесс тоже не затянулся, и через считанные минуты «Сияющий Рассвет» остановился, и команда поспешила вниз по трапу. К этому времени над островом начали сгущаться лёгкие сумерки, и Эдмунд довольно улыбнулся, сходя на пляж.       — Значит, долго ждать не придётся, — резюмировал он.       — Лилиандиль появляется только ночью? — поинтересовался Каспиан, следуя за ним.       — Вообще-то она может появляться когда угодно, но обычно она делала это в темноте, да, — кивнул Эдмунд. — Идём пока разомнёмся. Эй, вы можете чувствовать себя свободно! — он помахал руками, привлекая внимание команды. — Этот остров выглядит безопасно.       — Вы хотите осмотреться? — спросил Альберт, нагоняя их; за ним следовала Люси. — Мы пойдём с вами?       — Да, конечно, — Эдмунд приглашающе махнул рукой. — Пошли, нам тут ничего не грозит.       Вчетвером они углубились в лес; наверное, это был самый мирный и спокойный момент, который они разделили с тех пор, как оказались на корабле. Остров Раманду был таким же прекрасным, каким его запомнил Эдмунд, и остальным он тоже понравился: Каспиан с удовольствием ел чернику, которую нашёл под кустом, Альберт рассматривал диковинные деревья, а Люси, запрокинув голову, слушала пение птиц. Но ничто не сравнилось с тем радостным изумлением, которое они испытали, увидев посреди всей этой красоты природы огромный стол, полный самых разных роскошных яств.       — Это… нам? Это можно есть? — нерешительно спросил Альберт, приближаясь. Было видно, как сильно ему хочется нормальной свежей еды, но что-то словно мешало ему протянуть руку.       — Полагаю, да. Но стоило бы сперва дождаться хозяйку, — справедливо рассудил Эдмунд — и стоило ему это сказать, как позади раздался мелодичный голос:       — Я здесь. — И когда они обернулись, Эдмунду уже не хотелось, как когда-то в прошлой жизни, винить Каспиана за зачарованный взгляд: глядя на Лилиандиль, даже он сам не мог отвести глаз, пусть ни эта конкретная девушка, ни любая другая в принципе не сумели бы его заинтересовать. Он уже успел позабыть, как прекрасна дочь Звезды, и теперь его разум словно восполнялся этой безупречной красотой — ровно до того момента, как взгляд соскользнул с прекрасного лица к белым рукам, сжимающим знакомый меч.       И ничто другое не смогло бы вернуть ему дипломатический лад.       — Доб… — Эдмунд начал заранее заготовленную речь, но не успел он и слова вымолвить, как его перебили:       — Миледи, для нас огромная честь познакомиться с вами, — внезапно заговорил Альберт, и Эдмунд ещё никогда не слышал такого галантного восхищения в его голосе. Он поклонился (несколько ниже, чем полагалось королю) и продолжил: — Позвольте выразить своё восхищение… — он выдал несколько комплиментов, слишком изящных, чтобы быть дежурными; Эдмунд переглянулся с остальными: Каспиан смотрел с удивлением, а Люси по-доброму ухмылялась, глядя на эту картину. — Прошу прощения, совсем забыл представиться…       — Я знаю, кто вы, ваше величество, — мягко прервала Лилиандиль; на идеально светлой коже её щёк появился лёгкий румянец. — Знаю всех вас, а вы знаете, кто я такая. Я с радостью принимаю вас на своём острове и вверяю вам этот меч, — она протянула клинок Альберту, и тот благоговейно шагнул вперёд, принимая его. Их руки соприкоснулись всего на долю секунды, но, казалось, это сопровождалось электрическими искрами. — Вам рады здесь, и я приглашаю вас и ваших друзей за свой стол. Надеюсь, угощений хватит на всех.       — Вы очень добры, миледи, — Альберт вновь отвесил поклон. — Вы позволите? — он аккуратно повесил меч себе на пояс и нерешительно протянул руку. — Сесть за стол без хозяйки было бы невежливо.       — Как пожелаете, — Лилиандиль слегка помедлила, но приняла галантный жест. — Остальные члены вашей команды…       — Они к нам присоединятся. Дядюшка… — Альберт обернулся — почему-то именно к Эдмунду, — и в его глазах было столько эмоций и невысказанных просьб, что Эдмунд, еле сдержав улыбку, кивнул:       — Мы всех позовём, не переживай.       — А о деле он поговорить не хочет? — пробормотал Каспиан, когда Альберт и Лилиандиль прошли на другую сторону стола.       — Это ты сейчас его упрекаешь? Серьёзно? — Люси шутливо пихнула его в бок. — Оставь, ещё наговоримся. Сейчас нам нужен отдых.       — К тому же будь это срочно, нас бы не звали к столу прямо сейчас, — резюмировал повеселевший Эдмунд. — Пошли, пригласим остальных.       Члены команды, разумеется, более чем положительно восприняли ломящийся от разнообразной еды стол, и вскоре все занялись ужином — настолько вкусным, что даже чары от красоты Лилиандиль, покорившие всех мужчин, отошли на второй план. Эдмунд, признаться, тоже был рад съесть что-то свежее, а не корабельные пайки, а ещё ему доставляло удовольствие наблюдать за Юстасом, наконец ощутившим себя в своей тарелке, и Альбертом, слишком смущённым, чтобы заговорить с леди с набитым ртом. Атмосфера была такой приятной, что Эдмунд, потерявший всякий счёт времени, вздрогнул, когда на плечо ему легла мягкая ладонь.       — Вы не против поговорить, милорд? — негромко спросила Лилиандиль; он и не заметил, как она оказалась за его спиной. Сердце забилось быстрее — не от красоты дочери Звезды, а от предвкушения очередного разговора, способного прояснить его судьбу, — и долго упрашивать его не пришлось.       — Конечно, миледи. Ведите, — Эдмунд поднялся со своего места. Столкнувшись с каким-то обиженным взглядом Альберта, он вскинул бровь — мол, о чём ты вообще думаешь, — и последовал за Лилиандиль. Она вывела его из-под сени деревьев и остановилась на побережье, и только тогда он спросил: — Можем оставить формальности?       — Полагаю, можем, — кивнула Лилиандиль. На её лице больше не было смущения: видимо, эту эмоцию у неё вызывали лишь комплименты. — В конце концов, как я понимаю, это не первая наша встреча.       — Ты тоже знаешь об этом? О Повелителе судьбы? — Эдмунд заложил руки за спину.       — Тебе Кориакин рассказал? Да, мне тоже известно, как тебя называют среди звёзд, — слабо улыбнулась Лилиандиль. — Он объяснил тебе, как именно звёзды чувствуют судьбу?       — В общих чертах да. Я понял, о чём он мне говорил, — подтвердил Эдмунд. — Ты тоже не можешь объяснить, что именно со мной произошло?       — Боюсь, что нет. По крайней мере, чёткого ответа я тебе дать не в силах, — Лилиандиль вздохнула и опустилась на большой камень; Эдмунд присел рядом. — Но я почувствовала кое-что, и, думаю, тебе будет интересно об этом узнать. Тебе известно, что я звезда лишь наполовину?       — Нет. Серьёзно? — вскинул бровь Эдмунд. В прошлой жизни у него не было возможности поинтересоваться происхождением Лилиандиль, и теперь он наклонился ближе, заинтригованный новыми знаниями. — Если твой отец — звезда Раманду, то, получается, твоя мать…       — Моя мать была волшебницей — очень сильной и умелой, но всё ещё не небесным светилом, — пояснила Лилиандиль. — Поэтому я владею несколько иной силой, не такой, как у обычных звёзд. Мой отец и его сородичи способны видеть судьбы других существ, но никогда — свою; мне же достался обратный дар.       — Ты знаешь, что тебя ждёт в будущем? — изумился Эдмунд. — Но… как с этим жить?       — Если что, я не знаю в точности все этапы своей жизни, — фыркнула Лилиандиль. — О своей смерти мне тоже ничего не известно. — Здесь Эдмунд незаметно выдохнул: он знал от Юстаса, что случилось с Лилиандиль в прошлой жизни, и не желал ей такого теперь — и не хотел, чтобы она об этом думала. — Я вижу лишь общие черты своей судьбы. Например, всю осознанную жизнь я знала, что стану королевой Нарнии. Ты не удивлён, — отметила она, не получив ожидаемой реакции. — Так и случилось, да?       — Да, — кивнул Эдмунд, а затем добавил (и его голос всё же слегка дрогнул): — Ты была женой Каспиана, матерью его сына.       — Так значит, Каспиан был королём Нарнии в той жизни? Кажется, я поняла, — Лилиандиль слегка округлила глаза и с лёгкой нервозностью сцепила пальцы. — Мне будет сложно объяснить тебе, как именно я вижу свою судьбу, но в какой-то момент я просто ощутила, что что-то изменилось. Я всё ещё должна была стать королевой Нарнии, но что-то было не так и не давало мне покоя. Теперь я, кажется, поняла, что произошло…       — Изменился король, чьей королевой ты станешь, да? — догадался Эдмунд, а затем на его губах невольно появилась усмешка. — Получается, ты выйдешь за Альберта?       — Я… вероятно, и так, — пробормотала явно смущённая Лилиандиль. Эдмунд не хотел усугублять, поэтому уже собирался перевести тему, но она продолжила сама: — Однако это может быть и другой король: может, сын или даже внук Альберта…       — Внук? Прости, но… — Эдмунд замялся, памятуя, что у дамы такое спрашивать неприлично, но любопытство взяло верх: — Сколько тебе лет?       — Сложно сказать. Звёзды не ведут счёт времени, как вы, — покачала головой явно не очень-то обиженная вопросом Лилиандиль. — Но в любом случае существа, чей век дольше человеческого, имеют иное понимание возраста. Я живу уже долго, но по нашим меркам это не так много. В соотношении с вашим летоисчислением я, наверное, ровесница Каспиана.       — Значит, и правда необязательно Альберт, — резюмировал Эдмунд. — Но что-то мне подсказывает, что он был бы не прочь…       — Да. Кажется, да, — Лилиандиль вновь отвела глаза, а затем мягко поинтересовалась: — Ты хотел узнать что-то ещё?       — Я многое хочу узнать, но борьбу со злом оставим на потом, — понял намёк Эдмунд. — Меня интересует кое-что личное: Кориакин мне не ответил, но, может, сумеешь ты. Как думаешь… — он сделал паузу, — я смогу остаться в Нарнии навсегда?       — Если Кориакин не знает, то и я, боюсь, мало чем смогу помочь, — покачала головой Лилиандиль, и что-то внутри Эдмунда снова рухнуло. — Но я и не считаю это невозможным. В конце концов, история знает такие случаи.       — Ты о Франциске и Елене, первых правителях Нарнии? — сразу догадался Эдмунд. Он и сам часто думал об этом примере, пытаясь себя обнадёжить, но надежда неизменно разбивалась об иной аргумент, который он и озвучил: — Но они остались здесь по воле Аслана, а мне он едва ли это позволит. Если уж нам не оставили шанса достойно закончить своё правление, то ради любви так точно остаться не дадут.       — Может, это прозвучит неправильно, но я скажу, — Лилиандиль внимательно на него взглянула. — Аслан, бесспорно, является хранителем этого мира, именно он пробудил его к жизни. Но он не единственная божественная сила, что есть в Нарнии.       — Ну да. Есть ещё Таш, — хмыкнул Эдмунд. — Предлагаешь обратиться к ней?       — А ты думаешь, Аслан и Таш — это всё, что правит миром? — вскинула бровь Лилиандиль. — Даже я, живя на небе, не знаю всех сил, что ведут нас. Возможно, твою судьбу плетёт кто-то другой, и раз ты сумел столь многого добиться, он благосклонен к тебе.       — В моём мире тоже много разных верований, только раньше я был слишком мал, чтобы задуматься, какое из них мне близко, а теперь мне кажется, что я вообще ни в кого, кроме самого себя, не верю, — криво усмехнулся Эдмунд. — Даже интересно, чью благосклонность я заслужил и какими поступками. Это риторический вопрос, конечно. Не вынуждаю тебя над этим размышлять.       — В любом случае я верю, что тебе всё удастся, — Лилиандиль мягко коснулась его запястья и слегка сжала. — Если тебя называют Повелителем судьбы, значит, ты и сам на многое способен.       — Хотел бы я думать так же, — Эдмунд пожал плечами и вгляделся в даль; отсюда не было видно проклятый остров, но ему казалось, что он чувствует нутром присутствие чего-то дурного. — Знаешь, у меня нет стремления тебя утомить, но у остальных тоже есть вопросы, на этот раз более… общего характера.       — Что ты, всё в порядке. Когда долго ни с кем не общаешься, разговоры только в радость, — усмехнулась Лилиандиль. — Идём, расскажу, что знаю.       Вскоре они впятером стояли около стола Аслана, глядя на окутанный зелёным туманом остров вдали; Каспиан и Люси хмурились, а взгляд Альберта метался между Лилиандиль и мрачной картиной за морем. Впрочем, он быстро сосредоточился и спросил:       — Нам вообще есть смысл отправляться туда, если у нас всего лишь четыре меча?       — Боюсь, согласно легенде, чтобы одолеть зло, вам понадобятся все мечи. Их нужно сложить здесь, — Лилиандиль провела ладонью по каменному столу. — Насколько я понимаю, кроме моего меча, вы также нашли мечи Одиноких островов, Теревинфии и драконов?       — Да. Остались некий забытый остров, колдун и верное сердце, — кивнул Каспиан. — Вам что-то известно об этом, миледи?       — Называйте меня по имени, прошу, — Лилиандиль вздохнула и посмотрела вдаль. — Вы ведь знаете, что последним приютом колдуна Валариуса стал этот самый остров?       — Да, Кориакин нам об этом рассказал, мил… Лилиандиль, — Альберт слегка прикусил губу. — Значит, нам в любом случае придётся туда отправиться без всех мечей. Но, конечно, было бы славно найти ещё два.       — Боюсь, я тоже не дам вам ответы, — Лилиандиль слегка повела плечами, виновато опуская взгляд. — Разве что есть в Нарнии одна песня…       — Песня про Забытый остров? — оживился Эдмунд. Осознавать, что он не зря всё это время ломал голову над возможной подсказкой, было приятно. — Я нашёл её в одной из книг. Это то, что нам нужно?       — Скорее всего. Проклятие Забытья очень редкое и мощное, сомневаюсь, что где-то ещё есть место, на которое оно наложено, — кивнула Лилиандиль. — Полагаю, ту песню написал кто-то, кому удалось спастись с того острова, но и на него распространялось проклятие. Если вы помните текст, то знаете, что в нём нет никакой конкретики — ни когда это случилось, ни кем были те лорды, ни где искать этот остров. Потому-то король Гейл когда-то и мог оставить меч там…       — Но как в таком случае ему удалось найти этот остров? — нахмурилась Люси.       — Насколько я помню, в книгах говорится о его любознательности. Он был первым королём, исследовавшим Восточное море, — вспомнил Альберт. — Может, он попал туда случайно и решил оставить меч там? Как там говорится в легенде… «Даже то, что забыто, нуждается в защите»?       — Мне кажется, там было иначе, но смысл в этом есть, — пробормотал Эдмунд. — Если об этом острове никто не помнит, то и меч там никто не найдёт, а значит, он будет и дальше хранить Нарнию, и его не украдут и не тронут. Если я правильно понял суть проклятия, то и сам король после отбытия забыл, где именно побывал.       — Это в любом случае иголка в стоге сена, — сокрушённо добавил Каспиан. — Даже если это тот самый остров, как мы должны искать то, чего нет ни на одной карте?       — Вообще-то способ есть… Я так думаю, — встряла Лилиандиль. — Звёзды существуют вне привычного вам времени, и у нас есть кое-какие способности. Никогда раньше такого не делала, но могла бы попробовать взглянуть на этот остров до проклятия и определить, где он находится.       — Ты умеешь путешествовать во времени? — вскинул бровь Эдмунд. — Ты не говорила.       — Потому что это не совсем путешествие во времени. Мне сложно это объяснить, — Лилиандиль присела на край каменного стола. — Но, думаю, это единственный возможный план для нас сейчас.       — Это не опасно? — тут же выпалил Альберт и слегка покраснел сразу после этого.       — Нет, я не лишусь ни жизни, ни магии. Но мне понадобится помощь, — Лилиандиль обвела их взглядом. — Подобные вещи выходят за рамки бытовой магии, которой я обычно пользуюсь, так что мне потребуется много сил; боюсь, моих может быть недостаточно. Я знаю, что больше магов здесь нет, но этого и не нужно: мне будет достаточно сына Адама или дочери Евы, благословлённых Асланом.       — Технически нас тут таких как минимум трое, — протянул Эдмунд. — В принципе…       — Я помогу, — вызвался Альберт, и его голос ничуть не дрогнул. — Пожалуйста. Я… подойду ведь, да?       — Конечно, — Лилиандиль мягко улыбнулась. Она легла на стол, оправляя юбки. — Тебе нужно взять меня за руку. Для тебя опасности нет: максимум, что ты испытаешь, — слабость.       — Хорошо, — Альберт осторожно, бережно сжал бледную ладонь Лилиандиль в своей. — Это всё, что от меня требуется?       — Да. Если ты готов, можем начать. — Альберт кивнул, и Лилиандиль прикрыла глаза.       Никто не знал, чего ждать от странного ритуала, но на первых порах не происходило ничего серьёзного: Лилиандиль просто лежала с закрытыми глазами, пока Альберт бережно держал её за руку. Одному провидению было известно, где сейчас витал её разум, но поскольку её грудь мерно поднималась и опускалась, Эдмунд не слишком переживал…       Пока Альберта вдруг не подкосило, да так, что пришлось хвататься за стол, чтобы устоять.       — Что с тобой? — Эдмунд тут же метнулся к племяннику, подхватывая его и помогая подняться.       — Силы… покидают меня, — прошептал тот. Он всё ещё выглядел здоровым, но едва слышимый голос выдавал истину: ему было плохо.       — В книгах нашего мира магия часто связана с физической силой, — выдохнула Люси. — Ритуал тебя выпивает…       — Всё в порядке, — упрямо заявил Альберт, но тут новый удар снова его подкосил, заставляя почти что упасть на колени. Юное неподготовленное тело явно не переносило сложной магии, и смотреть на это Эдмунд не мог. Он понимал, что Альберт может обидеться за него в то, что в очередной раз его опекает, но ему было всё равно: здоровье племянника было важнее.       Именно с этой мыслью Эдмунд оттолкнул Альберта в сторону, а затем сам схватился за руку Лилиандиль, моментально чувствуя, как глаза застилает тёмная пелена.