Это лето обещает быть замечательным

      Солнце уже осветило небо, но город ещё был затоплен тенями последних минут голубого часа. Вот-вот, ещё немного…       — Всё взял? — Хакода поставил сумку на асфальтную посадочную площадку.       Сокка энергично кивнул в ответ.       — Да, пап. — Мальчик ослепительно улыбнулся и слегка нетерпеливо оглянулся на автобус.       Его прямо-таки распирало. Ожидание казалось Сокке самым тяжёлым, но оно стоило результата. Мальчик сжал в пальцах лямку рюкзака. Ждать осталось совсем немного.       Автобус, словно почувствовав его нетерпение, закряхтел и растворил двери. Водитель вышел из него и окинул безучастным взглядом стоящих на посадочной площадке. Для него эти люди лишь очередные пассажиры, он для них — очередной водитель очередного автобуса. Но для Сокки этот водитель, этот автобус и этот день были особенными как минимум потому, что доставят его в родную деревню.       — Хорошей дороги, милый, — когда сумка была занесена в транспорт, Кая мягко улыбнулась сыну.       — Спасибо, мам, — вновь улыбнулся Сокка.       По Катаре (к великому удивлению Сокки, ведь вчера они бесились до самой ночи) не было заметно, что она, скорее, предпочла бы в это время спать дома в мягкой кроватке. Упрямо подавив зевоту, она шагнула к брату и обняла его за шею.       — Передавай привет Пра-Пра с дедушкой Паку и Суюки! — прошепелявила она своим звонким голосом, что звучало, несомненно, комично, но Сокка слышал этот голосок каждый день и давно к нему привык.       — Обязательно, — он обнял сестру в ответ и не сдержал улыбки, полной предвкушения.       — И пингвинов покорми! — заявила девочка.       — Это не пингвины, Катара. Это — цыплята! — с серьёзным видом заявил Сокка, но сестра его уже не слушала.       Хакода с улыбкой похлопал сына по плечу. Сокка, конечно, знал, что ему уже пора заходить в автобус, но не мог не поддаться порыву эмоций: он рьяно обнял родителей и сестру.       — Пока, пап! Пока, мам! Пока, Катара! — крикнул он, забегая по стёртым ступенькам.       Дверь закрылась, Сокка бухнулся на сидение. Автобус тронулся, подгоняемые осветившим его солнцем.       Что готовили ему эти каникулы? Этого Сокка не знал, но наверняка знал, что они будут незабываемыми.

***

      Под колёсами потрёпанный велосипеда шуршала сухая пыльная дорога. Солнце слепило глаза, но Суюки была уверена — никто не появится у неё на пути в жаркий полдень первого летнего дня. Близость приезда друга вызывала улыбку на её лице, овеваемом едва ощутимым тёплым ветром.       Ах, да-а, каникулы — прекрасное время!       Девочка слегка ускорилась, пустая бутылка брякнула об стенку корзины, а декоративный листик на резинке для волос пригнулся к хвостику на макушке.       До дома от колодца оставалось всего-то ничего — каких-то полкилометра, которые она проедет с ветерком.       Мыслями Суюки была отнюдь не здесь. Главное и самое большое место в них заняли планы о том, куда можно пойти, какие изменения показать Сокке и что же важнее всего ему рассказать. Погружённая в приятные мечтания, она даже не заметила, как на повороте появился незнакомый мальчишка, по виду, её ровесник.       Машинально девочка затрезвонила велосипедным звонком, но мальчик не обратил на этот звук ровным счётом никакого внимания.       Тормозить было уже поздно. Суюки дёрнула руль в сторону и зажмурилась…

***

      Набрав полные лёгкие воздуха, чтобы выкрикнуть приветствие, Сокка выскочил из автобуса, и-и… Не обнаружил на остановке никого, кроме дворника, дометавшего бетонные ступеньки и не обратившего на мальчика внимания.       Радостная улыбка превратилась в выражение растерянности. Суюки, обещавшей встретить его на остановке, там не наблюдалось…       Сокка тихо вздохнул. Конечно, он понимал, что её могли запрячь присматривать за соседскими детьми, что было не редкостью, ведь на неё всегда можно было рассчитывать… Но мысль о том, что она не предупредила его, мягко говоря, досаждала…       Делать было нечего, надо было идти к бабушке. В крайнем случае, он сможет зайти к ней вечером, когда бабушка с дедом лягут спать, а мама Суюки уйдёт на работу. А теперь ему оставалось только схватить сумку покрепче и не спеша идти по знакомым с самого детства улицам.       По правде говоря, деревню (село — напоминал он себе, но деревня звучала роднее) Сокка любил больше, чем город. Он прекрасно понимал, что есть обстоятельства, от него и родителей не зависящие, что из-за папиной работы они переехали, что это повышение… Но город был слишком… ну, слишком суетным, что ли. Сокка привык к бурной жизни в тихой деревне, когда можно было уйти гулять утром, а прийти под ночь… О, да, именно этим они с Суюки и будут заниматься все каникулы!       Суюки… Да была ещё одна причина, почему родное село нравилось Сокке гораздо больше перспективного «муравейника», на который был похож город: в нём не было её — той, с кем Сокка прошёл и огонь, и воду, и медные трубы, причём, практически буквально.       Из мыслей его выдернули звонкое и, стоит признать, приятно счастливое «Сокка!». В следующую секунду в него на полной скорости влетела та, кто занимала его мысли, возможно, чуть чаще, чем стоило бы.       — Суюки! — забыв своё огорчение, Сокка расплылся в такой же счастливой улыбке до ушей.       Запыхавшаяся девочка отступила на шаг и оглядела друга.       — Повзрослел, — вынесла она свой вердикт, и оба расхохотались в голос. Да, им точно не придётся скучать этим летом.

***

      — Брат, ты же знаешь, я не очень хорошо себя чувствую… Мне кажется, присылать его ко мне сейчас — не очень хорошая идея.       Даже не слыша ответа по ту сторону провода через щель в двери, Зуко прекрасно знал ответ отца: «Тебе кажется». Судя по дядиному вздоху, он был прав.       — Я боюсь… — дядя замялся и чуть понизил голос, тщетно надеясь скрыть следующие слова от Зуко: -… Мн… Если я попаду в больницу, он не справится в одиночку… Мы с тобой провели в деревне полжизни, но он… — Внезапный обрыв фразы возвестил о том, что Озай возражений слышать не хотел.       Надежды мальчика не оправдались в очередной раз, делать там ему больше нечего было. Лестница тихо скрипнула, когда он поднимался на чердак. Слегка ушибленный копчик тихо вторил ей.       Тёмный потолок, низенькое окошко и постоянное шебуршание птиц где-то в кровле — вот и всё, что здесь было, за исключением спальных принадлежностей и бардового рюкзака, который Зуко не стал разбирать. Почему-то ему казалось, что если он разберёт рюкзак, то точно останется здесь надолго… Хотя какая уже разница, если он всё равно останется на всё лето? Теперь уже бесповоротно…       Мальчик поднял с пола возле матраса видавшую виды книжку. «Сунь-Цзы» — всё, что ещё не стёрлось с обложки.       Да уж, это лето грозило ему смертельной скукой и идиотами, готовыми сбить его с ног за просто так. Впрочем, последнего и в городе было предостаточно…

***

      Сокка стоял буквально с открытым ртом. Суюки с лукавой застенчивостью шаркнула ножкой и улыбнулась. Хоть она и не могла найти в селе ничего из того, что Сокка мог найти в городе, но один хороший человек по её описанию подсказал, что эта книга будет хорошим подарком. И, очевидно, не прогадал.       — Спасибо-спасибо! Спаси-и-бо! — Сокка схватил её в крепкое объятие, а после отстранился и уже спокойнее спросил: — Ты из-за этого опоздала, не так ли?       — Ничего от тебя не скроешь, — хихикнула девочка.       — И не надо, прижимая к себе подаренную книгу, довольно хмыкнул Сокка.       — Но это только отчасти… — призналась Суюки. — На самом деле меня так задержало то, что пришлось дважды ездить на колодец, — слегка нахмурившись, объяснила она.       Сокка окинул подругу внимательным взглядом и приметил ссадины у неё на руках.       — Да? Почему?       — Я… — Суюки запустила пальцы в рыжие волосы и неловко почесала макушку, — Чуть не врезалась в мальчика, когда ехала домой в первый раз. В итоге бутылка опрокинулась, крышка слетела и… в общем, вот.       — Как так? — Сокка озадаченно склонил голову набок.       Девочка пожала плечами и, пнув камешек, добавила:       — Наверное, он не услышал звоночек.       — А кто это был-то? — поинтересовался Сокка.       — Не знаю, я раньше его не видела.       — Вот как… — задумчиво пробормотал мальчик.       И кто это так внезапно мог появиться в селе, если никаких переездов за время его отсутствия, по словам Суюки, не было?.. Да ещё и их ровесник… Может, на каникулы к кому приехал? Вот только к кому, им предстоит выяснить…

***

      Каникулы… Для кого-то это — свобода, время лагерей, летние поездки, море. В целом, каникулы вызывают у всех приятные ассоциации.       Наверное, у всех, кроме Зуко.       Когда Озай говорил, что сошлёт его в сельскую глушь, мальчик думал, что он блефует. Когда Азула говорила, что слышала, как отец договаривается с дядей, Зуко думал, что она врёт. Всю плачевность своего положения он начал понимать, только стоя на пороге старенького дядиного дома. И когда что-то менять было уже поздно, он узнал об ещё одной серьёзной проблеме…       Тяжёлые шаги внизу были отчётливо слышны сквозь доски пола. Несмотря на позднюю ночь, он ходил по дому, и причина была Зуко известна.       Как бы дядя ни пытался этого скрыть, как бы ни обходил эту тему, Зуко знал. Проблемы со здоровьем — слишком туманное описание, мальчик понимал, что на деле всё хуже и серьёзнее. Замечательные каникулы получаются — торчать в захолустье с больным стариком. Поэтому Зуко старался смыться незаметно и, желательно, на подольше: он бродил по улицам, по окрестностям, изучал, так сказать, село…       Не прошло ещё и двух суток, а мальчик уже понял, что его здесь ждёт только одно: смертельная скука. Село маленькое, ещё неделя-другая, и он будет знать в нём каждую яму, каждый забор, скрывающий лаялку, каждый куст. Помимо прогулок, конечно, можно читать. Книга, подогнанная Айро, интересная и, пожалуй, даже спасибо дяде за неё, но ведь и она скоро закончится. А что же после? Торчать со стариком днями напролёт? Нет уж, увольте!       О, Зуко прямо-таки видел ехидное лицо сестры в темноте чердака, слышал её ужасно довольный голос и точно знал, что его испорченные каникулы приносили ей невероятное удовольствие. Ещё бы — сестрица не преминала возможностью напакостить ему.       И после их вечных ссор Зуко торчит в этой дыре, а Азула в дамках! И где, скажите на милость здесь справедливость?       С тяжёлым вздохом мальчик переворачивается на бок и натягивает одеяло на голову — лишь бы только не слышать дядино кряхтение и шарканье.       Он надеялся провести лето с мамой, а вынужден — с больным старикашкой!       Дверца в полу открывается, Зуко замирает. Дядя, конечно, дядя, кто же ещё…       — Племянник, — тихо зовёт старик.       Кипучее раздражение охватывает мальчика. Что? Что ещё ему надо?! Зуко сжимает в пальцах тонкое одеяло и упрямо молчит.       Айро ждёт на лестнице, но не получив ответа, тихо вздыхает. Конечно, он видит, что мальчик не спит… Вот только что Айро может сделать? Ему совершенно очевидно, что Зуко не хочет здесь быть. Так же очевидно, как-то, что Озай поступает ещё хуже, чем когда их отец по отношению к нему. Но Айро не под силу это изменить… Ему жаль, он хотел поговорить об этом с племянником, но, кажется, последний и вовсе не собирался с ним говорить.       — Спокойной ночи, Зуко, — негромко сказал он и ушёл с чердака.       Зуко закусил губу и слегка вздрогнул. Нет-нет-нет, сейчас не время для нытья! Сейчас время для сна!       Он уткнулся в подушку лицом и крепко зажмурился. Спать. Он собирался именно спать! И ничего кроме…!       Наволочка послушно впитала предательскую солёную воду.       Вот и почему он раскис?

***

      — …И она спрашивает меня. А я тему не понял от слова «совсем»! Ну, думаю, кранты.       — А потом что? — Суюки уселась на ветку и свесила с неё ноги.       Сокка плюхнулся на соседнюю и с неприкрытым торжеством хмыкнул, скрестив руки на груди:       — Не поверишь — пожарная тревога.       Девочка заинтересованно посмотрела на друга, словно он сказал что-то из разряда фантастики и после некоторой паузы уточнила:       — Настоящая?       Мальчик рассмеялся и пополз по ветке к креплению тарзанки.       — Нет, конечно! Учебная. Но как вовремя — ты просто представь! — Схватив верёвку и вернувшись обратно, Сокка повернулся к подруге и спросил: — А у вас что интересного было?       Суюки призадумалась. Интересного… Над этим ещё до приезда Сокки она думала долго. Поначалу ей в голову приходили истории, но после некоторых размышлений казались девочке слишком скучными и однообразными. Эти истории просто не стоили того, чтобы быть рассказанным в числе «интересных»… (ещё чего! вдруг Сокка подумает что у них, в сравнение с городом, нет совершенно ничего интересного… вдруг он посчитает ненужным приезжать сюда… вдруг ему станет неинтересно с ней…)       — Ну… У нас дверь в кабинет изнутри заперли, — наконец осторожно сказала она.       — Шутишь?! — В голубых глазах Сокки вспыхнул интерес.       — Не-а, — Суюки заулыбалась, почувствовав, что выбрала правильную историю. — Историчка не могла зайти к нам пол урока.       — А потом впустили?       Девочка хихикнула. О, нет, остальные пол урока она искала их классного руководителя, которого, как оказалось, в школе в тот день не было. А когда эта «замечательная» женщина решила, что может попросить охранника зайти через окно (кабинет-то был на втором этаже), ребята тихонько открыли дверь и разбежались по домам, потому что это был последний урок. В прошлый раз она сказала им, что если кто-нибудь сбежит с её урока, то им несдобровать — в ответ ребята нашли вот такой оригинальный выход. Правда, получили они за него по первое число… Ну, и ладно, зато запомнили они это надолго. И, надо сказать, никто так и не признался, кто запер дверь.       Суюки уже набрала воздуха, чтобы рассказать эту историю, как вдруг что-то на берегу привлекло её внимание.       — Смотри, — вместо длинной и эмоциональной истории тихо сказала она.       Обернувшись, Сокка увидел мальчика примерно их возраста, которого раньше никогда не встречал.       Тот брёл вдоль берега реки и весь его вид говорил об одном: ему скучно. Это была именно та скука, от которой изнывают, в которой не знаю, чем бы себя занять, и которая совершенно не знакома Сокке и Суюки. У них-то всегда было какое-нибудь дело разной степени абсурдности. Тем более — как можно скучать на летних каникулах, когда солнце светит и делай что хочешь?       — Это он не услышал звоночек? — уточнил Сокка.       Суюки кивнула и задумалась о чём-то.       — Пойду-ко познакомлюсь, — пробормотал Сокка с какой-то почти враждебной решительностью, прежде чем положить тарзанку на ветку и ловко слезть с дерева.       Подруга только и успела, что сказать ему вслед:       — Стой, Сокка! Что ты… — «задумал?» повисло в воздухе, потому что, выдернутая из своих мыслей, Суюки поспешила за другом с небольшим запозданием, но уже на земле догнала его.       Сокка твёрдо шёл к незнакомцу, стараясь сделать вид, что сам является какой-то крупной местной шишкой. Конечно, его потуги должного эффекта не произвели: мальчик даже не обратил на него внимание, остановившись за это время у самой воды и подобрав камешек.       С намерением допросить незнакомца Сокка всё приближался. Мальчик его не замечал.       Камень громко бултыхнулся в воду.       — Кто ты такой? — как можно увереннее произнёс Сокка.       Мальчик, скучающе усевшийся на берег, не удостоил его даже взглядом, не то, что ответом. Он подобрал один камушек, но тот ему, видимо, чем-то не понравился, потому что мальчик, не глядя, отбросил его в сторону и чуть не попал в нависшего над ним Сокку. Но даже это не заставило его отвлечься на внезапную встречу.       — Эй! Я спросил: «Кто ты такой»! — раздражённый таким безразличием напомнил о себе Сокка.       — Я слышал, — сухо произнёс мальчик и выкинул второй камень.       — Тогда отвечай! — Сокка свёл брови и скрестил руки на груди. Да кто он такой, чтобы так им пренебрегать?! Нет, это не лезет ни в какие ворота!       — Сокка, — Суюки слегка дёрнула друга за руку, чтобы осадить.       — Что? — громким шёпотом (словно незнакомец мог его не слышать) отозвался он.       — Прекрати, — тихо, но настойчиво сказала подруга.       — А что я? Этот…! — он махнул рукой в сторону мальчика и обнаружил, что тот повернулся и смотрит на Суюки. Суюки, как оказалось, гляделки поддержала.       И если это Сокка ещё мог вынести, то когда незнакомый мальчик начал обводить её взглядом, он уже был готов задохнуться от возмущения. Или задушить незнакомца — что показалось ему более эффективным…       — Эй, ты! А ну…!       — Малышнёй командовать будешь, — поднимаясь перебил мальчик.       Его голос был безучастным, осаживающим, но при этом негромким.       — Да кто ты вообще такой?!       — А ты? — спокойно парировал незнакомец, и все шаблоны, придуманные Соккой за последние несколько минут, рассыпались, как карточный домик.       Мальчик, тем временем, впервые взглянул на Сокку. От этого взгляда ему, полному бравады, стало не по себе. Что-то острое, испытующее, но в то же время совершенно спокойное и даже безразличное было в нём. Само его лицо выражало что-то мрачное. Сокка никогда бы не подумал, что у ребёнка, у их ровесника, может быть такое лицо и такой взгляд.       Это всё обескуражило его и несколько выбило из колеи. Причём, настолько, что он даже позабыл придумать ответ.       Мальчик же тем временем молча поднялся с земли вперемешку с песком и оставил их. Но прежде он бросил в Суюки совсем не колючий взгляд.       Это выбило Сокку из ступора, он уже хотел догнать мальчика и подраться с ним, но подруга вовремя схватила его мёртвой хваткой.       — Стой! Ты что удумал?       — Побить этого… этого… идиота этого! — распираемый изнутри гневом, выкрикнул тот.       — Стоп-стоп-стоп! Сокка, успокойся! Он ничего тебе не сделал, — спокойно проговорила Суюки. — Если уж на то пошло, то это ты пристал к нему.       Она, конечно, говорила дельные вещи, которые должны были отрезвить друга. Вот только результат получился обратно пропорциональный…       — То есть, ты на его стороне?! Вот так, да?! — крикнул Сокка, вырвав свою руку из вмиг ослабевшей хватки подруги.       Обескураженное лицо Суюки исказила обида: она нахмурилась и сжала губы в тонкую линию. Да ведь она даже ничего не сделала! За что он к ней так?.. Она просто пыталась успокоить Сокку, чтобы он не сделал какую-нибудь необдуманную глупость, как обычно! А он… Он…       — Ну и пожалуйста! — Девочка отвернулась. — Давай, беги, пускай он надерёт тебе задницу!       Что-то слишком едкое кольнуло Сокку. Он стиснул зубы.       — Тили-тили тесто, жених и невеста, — ядовито процедил мальчик. — Ну и беги к нему, раз так нравится! Тоже мне: друг называется, — фыркнул Сокка.       У Суюки его слова выбили весь воздух из лёгких. Казалось, ещё секунда — и она заплачет. Девочка сжала в тонких, обманчиво хрупких пальцах подол платья. Если бы это был не Сокка, то она давно уже надрала ему зад за такие слова (обычно она именно это и делала, когда мальчики пытались её задеть), но сейчас обида пересилила даже гордость. Слёзы комом стояли в горле и грозились вот-вот вылиться через край. Суюки зажмурилась, сглотнула и, не оборачиваясь, пошла по берегу в другую сторону.       Сокка остался один.

***

      Ещё не прошло и трёх суток, а Зуко уже убедился, что местное население поголовно полоумное. Он уже молчит про обожающего чай дядю. В сравнение с этой шпаной (какая разница, что они сверстники?), дядя ещё даже ничего так, терпимый…       Этот идиот с хвостиком ничуть не заинтересовал его, а вот девчонка… Нет, конечно, она ему не нравилась, но была, по крайней мере, адекватной. По крайней мере — так считал Зуко.       Он помнил её. Днём ранее она съехала в канаву, чтобы не врезаться в него. В какой-то мере Зуко было даже приятно. Для него было бы куда очевиднее, если бы его просто сбили (именно так сделала бы Азула, а всё его окружение состояло именно из таких людей, за исключением двух подруг сестры, оказавшихся в таком же плачевном положении, как и он сам). Возможно, именно поэтому девчонка и импонировала ему? Сама о том не подозревая, она стала одной из тех немногих, кто отнёсся к нему… ну, по-человечески, что ли?       Тогда Зуко замер. Девочка упала вместе с велосипедом, бутылка вылетела из корзины и вода разлилась по почти сухому кювету.       Рыжие волосы под ярким солнцем выглядит почти как огонь, особенно когда она тряхнула ими, отбрасывая от лица, пока слезла с велосипеда на небольшой склон. Потёртый зелёный велосипед лежал у девочки на коленях, а сама она сидела прямо на земле в тот момент, когда подняла на него взгляд.       Её удручённо-расстроенное лицо вогнало мальчика в ещё больший ступор.       Азула бы рвала и метала.       Девочка сидела и смотрела на него так, словно на что-то надеялась.       В благородном порыве помочь ей, Зуко шагнул в канаву, но оступился и неуклюже шмякнулся на землю. Девочка хихикнула, отчего где-то внутри у него неприятно кольнуло самокопание.       Мама всегда говорила, что надо помогать другим. С каждым часом в этом захолустье Зуко хотелось помогать кому-либо всё меньше…       Он поднялся на ноги и нехотя протянул ей руку с раздражением на лице. Девочка притихла, но выползла из-под велосипеда и приняла помощь. Зуко дёрнул резко, но рыжая оказалась не промах — ловко перепрыгнула углубление канавы и забралась на обочину. Мальчик молча вытащил из кювета её велосипед и практически пустую бутылку.       — Спасибо, — сказала она так просто, что снова выбила Зуко из колеи.       Она объехала его, посмеялась, а потом поблагодарила — он, чёрт возьми, не знал, как к ней относиться… В его жизни всегда всё было однозначно: сестра всегда издевается, отец всегда раздражён, людям всегда плевать.       — Меня зовут Суюки, — внезапно сказала, протягивая руку для рукопожатия. — А тебя?       Не зная, как лучше поступить, мальчик избрал для себя самый знакомый и самый понятный путь, пускай и понимал, что отнюдь не самый правильный…       Зуко не подал ей руки, не назвал имени. Он хмыкнул и молча ушёл.       Девочка, наверное, не поняла этого. Не поняла, что он просто испугался хорошего отношения, что ожидал подвоха и не хотел его получать…       Суюки… Надо же, он даже запомнил её имя… Нет, это всё пустяки, она водится с этим придурком, который докопался до него за просто так. Или не просто так? Может, Суюки просто рассказала этому (как она его назвала? Сукка? Сакка? Сокка?.. да, кажется, Сокка…), а он решил… что? отомстить? Не похоже… Судя по своему опыту с сестрой, когда хотят за что-то отомстить, разговор начинают несколько иначе… Ну, или этот Сокка просто идиот. (да, вполне возможно.)       Как бы там ни было, Зуко не собирается с ними общаться. И какая разница, что ему придётся провести в одной деревне с этими ненормальными все каникулы…

***

      Так уж сложилось, что Сокка слишком упрям, чтобы признавать свои ошибки сразу. Ещё тогда, на берегу, он понимал, что говорить Суюки всё это было… как минимум, неправильно. Но что-то (что? гордость, может быть?) не позволило ему пойти и извиниться сразу. Тем более, было более, чем очевидно, что он сильно обидел подругу, раз та просто молча ушла. Обычно, когда Сокка нёс какую-то чушь, девочка могла стукнуть его, но чтоб промолчать и уйти? Это уже было верным признаком того, что он зашёл слишком далеко.       Чисто из упрямства мальчик ещё какое-то время шатался по берегу реки, даже залез на дерево, хотел спрыгнуть с тарзанки… Но всё это показалось ему слишком бессмысленным. Никто ведь не оценит его прыжок, не посмеётся с того, как он выполняет воду, и не прыгнет следом…       Сокка продержался не больше получаса и пошёл искать подругу. И, конечно, не нашёл. Суюки просто невозможно найти, если она того не хочет.       Какой же он дурак! Ну как можно было такое ей сказать? Как?!       Смеркалось, искать Суюки на улице было бессмысленно. Ходить по соседям тоже оказалось бессмысленно, ни к кому из тех, кого Сокка застал дома, она не заглядывала.       Когда стемнело настолько, что видимость значительно снизилась и даже пройди она мимо — он бы её не заметил, мальчик поплёлся домой.       Он должен — просто обязан! — извиниться перед Суюки. Но, видимо, уже завтра…

***

      Суюки смотрела в окно, пока считала до десяти. Соседская девочка четырёх лет пряталась слишком громко, так что быть водой во время пряток она не очень любила. И несмотря на это, она всё равно каждый раз первую минуту-полторы старательно делала вид, что не могла найти её и других таких же детей, за коими частенько приглядывала по просьбе их родителей. Суюки была для них своего рода палочкой-выручалочкой, да и сама была рада помочь… Но сегодня это не доставляло ей никакого удовольствия.       Слова Сокки засели у неё в голове и отзывались в душе болезненным эхом.       Они дружили с самого детства. Дружили так, как не могли другие. Они всегда были друг для друга и опорой и поддержкой вне зависимости от того, что происходило с ними. Ругались либо шутя, либо на час, потому что дольше не выдерживали, забывали все обиды…       Но в тот момент, когда Сокка допустил сомнение в их дружбе — в Суюки как в друге… Это задело её сильнее, чем все прежние ссоры вместе взятые.       А звёзды на ночном небе были такими же, как всегда. Но почему-то сегодня они казались ей какими-то дурацкими и бестолковыми. Зачем они светили? Для кого? Какой в них прок, если они не могут… не могут ничего?..       — Юки. Юки-и-и! — позвала девочка, дёргая её за руку. Она не могла выговорить её имя полностью, поэтому называла лишь его часть, что, по правде говоря, тоже не очень-то нравилось Суюки.       Рыжая посмотрела на неё хмуро, и малышка расстроенно отступила.       Нет, нельзя так. Это всего лишь ребёнок. Она ей ничего не сделала… Ничего… Суюки мягко улыбнулась.       — Извини, мне пора домой… — стараясь говорить самым обычным своим тоном, произнесла старшая девочка. Но печаль в голосе скрыть не удалось.       — Кто-то тебя обидел, Юки? — Девочка взяла в свою маленькую ручку её руку и заглянула в её зелёные глаза своими большими. Дети не просто так казались Суюки удивительными. Например, своей отходчивостью и добротой.       — Всё в порядке, — улыбнулась Суюки, чувствуя, что постепенно обида отпускает её, — мне правда пора домой.       И шагая по уже тёмной улице, она всё смотрела на небо. Звёзды мерцали по-разному: одни — бойко, другие — едва-едва.       Внезапно небо рассекла комета…       Может, звёзды нужны, чтобы напоминать о скоротечности времени? Об изменчивости всего в мире? О том, что все люди разные, у каждого свои мысли, свои проблемы, о которых никто может даже не знать. А может, всё на самом деле просто, и это просто люди склонны всё усложнять, ссылаясь на сложности, потому что им так проще?..       Суюки улыбнулась. Правду говорят: дети и старики очень мудрые. Ведь все эти ссоры — пустяки, и эта — не исключение.       Надо будет завтра поговорить с Соккой…       Он ведь частенько может сказать, а потом уже подумать о том, что, возможно, был неправ. Кому, если не Суюки знать об этом? Да, она обязательно поговорит с другом и ничто не сможет омрачить их хорошее лето!       Но это будет уже завтра. В окне ещё горит свет. Мама ещё дома.

***

      Зуко никогда не любил просыпаться от шума, но ему хватало даже не очень громких шорохов, потому что иначе в одном доме с Азулой выжить невозможно.       Грохот и звон внизу заставили его резко сесть. Спросонья мальчик напрочь забыл, что прямо над матрасом находится балка и, поднимаясь, со всей дури вписался в неё головой.       Тихо проскулив и зажмурившись, он сел обратно. Больно, но бывало и похуже…       Зато он окончательно проснулся. Ну, и зачем поднимался? Какая ему разница, что опять дядя учудил посреди ночи?       Зуко нашарил в темноте рюкзак и выудил оттуда кнопочный телефон.       Два часа ночи на табло.       Тишина снизу начала напрягать.       Мальчик засунул телефон в карман штанов и, сделав недовольное лицо, открыл дверь. Спускаться по лестнице в темноте оказалось сложнее и дольше, чем он рассчитывал. Она противно скрипела, но больше ничего не нарушало ночную тишь.       Шум, насколько Зуко мог полагать, был с кухни. Туда он и направился, на ощупь проверяя наличие углов в тёмном коридоре.       Свет на кухне не горел, но луна светила прямо в окно.       Сердце у мальчика ухнуло в пятки.       Не зря он взял с собой телефон…

***

      Ароматный чай, готовить её научил один хороший человек, действительно был хорош для таких разговоров. С этим не мог поспорить даже скептически настроенный по отношению к любому чаю Сокка.       Примирение прошло как нельзя лучше. Верным признаком того для Суюки служила опустевшая тарелка печенья и уже вымытые кружки. Девочка предусмотрительно накрыла заварник колпаком в виде коровки, чтобы чай хранил хоть частичку тепла к приходу мамы…       — Я хотела встретить маму после смены… — начала девочка, повесив полотенце на крючок. Ты…       — Конечно, я с тобой! — сразу же откликнулся Сокка, вызывая добрую, солнечную улыбку на лице подруге. О да, иногда Суюки — настоящее солнце, особенно со своими огненно-рыжими волосами.       — Отлично, — подытожила она. — Дай мне пару минут и можем идти.       Сокка усмехнулся. Зная, что Суюки в скорости сборов могла обогнать его по скорости сборов раза в два, он не сомневался, что ждать долго ему точно не придётся.

***

      — …А то, что осталось, мы отнесли мальчикам. То-то было счастья! — смеясь, Суюки рассказывала очередную историю про школу.       Кажется, Сокке было неважно, насколько абсурдными были эти истории, он смеялся с каждой из них одинаково задорно, всегда отпускал комментарии, с которых смеялась уже сама Суюки. И всё было замечательно.       Внезапно мальчик остановился. Подруга вопросительно взглянула на него, и тот молча кивнул.       Возле входа в больницу, под самой стенкой, на земле сидел их знакомый незнакомец. Он обхватил ноги руками и положил голову на колени, отчего лица его видно не было, но для друзей было очевидно, что это именно он. В конце концов, всех остальных детей в селе они знали.       Суюки почувствовала какое-то беспокойство. Что ранним утром он мог делать здесь? Значит, что-то случилось…       — Подожди меня здесь, пожалуйста… — попросила девочка и, когда Сокка кивнул, побежала на задний двор.

***

      Впервые Зуко осознал, что дядины проблемы со здоровьем — это не просто слова. Это серьёзно…       Но насколько? Он ведь совершенно ничего не знает о собственном дяде… Даже за несколько дней, проведённых здесь, Зуко не узнал о нём ровным счётом ничего. Он ведь специально уходил из дома, лишь бы не торчать с ним. Когда дядя звал его пить чай, то отмахивался, говоря, что чай — это просто горячий сок из листьев и, несомненно, задевал этим пожилого человека.       Но ему было плевать. Плевать настолько, что на все дядюшкины вопросы, на все попытки скрасить время, проведённое здесь, Зуко отвечал холодно.       Мама была права, когда говорила, что нет ничего хуже безразличия…       И сидя под стенами больницы, Зуко не мог больше отмахнуться от назойливой мысли о том, что если дядя… (и каждый раз Зуко вынужден был сдерживать всхлип.) Он должен извиниться перед ним. Но как? Как, если его не пускают к дяде? Что ему теперь делать?..       — Что ты здесь делаешь? — знакомый голос со сдержанной претензией раздался где-то сверху.       Зуко не хотел, да и не видел смысла поднимать голову. Сначала он просто хотел промолчать, но в таком случае этот назойливый мальчишка точно от него не отстанет.       — Какая тебе разница? — под конец голос предательски дрогнул.       Послышались быстрые негромкие шаги — насколько Зуко мог судить, принадлежали они их сверстнику. Или сверстнице…

***

      Суюки слышала вопрос Сокки, выходя из-за угла, и надеялась, что это — всё, что он успел сказать. По мальчику не было похоже, что задавать ему вопросы — это хорошая идея. Девочка жалела лишь о том, что не озвучила мысленную просьбу не лезть к нему. И почему мальчики такие тормозы, когда дело доходит до эмпатии? Мама не раз с усмешкой говорила ей, что они начинают задумываться о таких вещах намного позже, чем девочки, но Суюки не хотела ей верить. Видимо, зря.       Ответ мальчика она едва услышала, но его голос окончательно подтвердил её догадку. Из-за того, что случилось с его дядей, он напуган и растерян…       Поравнявшись с другом, девочка пристально смотрит на него.       — Я просто спросил! — шёпотом спешит оправдаться тот, безоружно выставляя перед собой раскрытые ладони.       Суюки тихо вздыхает. С мальчиками сложно.       Она осторожно садится на корточки напротив племянника Айро. О, последний — добрейшей души человек! И уж последний, кого она посчитала дядей случайного «знакомого», как бы она ни напоминала себе, что он не так плох, как мог бы быть. Может быть, просто необщителен? В любом случае, она собирается не демагогию разводить, а делом заняться.       — Ты ждёшь дядю, так? — осторожно спрашивает она.       Мальчик замер. Суюки терпеливо ждала, не спеша даже с места сдвигаться. А Сокка предпочёл (наконец-то!) тактично промолчать.       — Откуда ты знаешь? — по голосу было заметно, что он едва борется со слезами.       — Моя мама здесь работает, — спокойно пояснила Суюки.       Повисло молчание, но до тишины в селе было далеко. Птицы чирикали — им-то, пернатым, не было никакого дела до людских проблем. А может, они, как и звёзды, считали их мелочами.       — И как он?.. — тихо поинтересовался мальчик.       — С ним всё будет в порядке, — заверила Суюки тоном, давно отработанном на соседских детях. Благодаря этому она научилась общаться с людьми, находящимися в самых разных жизненных ситуациях. И кто-то говорит, что дети бесполезны?       — Тогда почему меня к нему не пускают? — голос мальчика дрожал. Суюки могла его понять.       — Ему просто нужно отдохнуть.       После этих слов он сжал в пальцах штанину. Девочка осторожно оглядела его. Ей казалось, что что-то не так, хоть она и не сказала ничего такого… Всё-таки люди — это сложно. За свои тринадцать лет она прекрасно поняла это…       Мальчик молчал. Сокка изображал столб, который впервые увидел траву. Суюки поняла, что пора двигаться дальше.       — Так как тебя зовут?       Племянник Айро попытался незаметно потереть глаза, но Суюки-то понимала, что он стирал слёзы. Впрочем, это не то, на чём стоило акцентировать внимание.       — Зуко, — чуть более твёрдым голосом представился он, всё ещё не смотря на неё.       — Я Суюки, — чуть бодрее сказала девочки, хоть и знала, что ему это уже известно. Она протянула руку с надеждой, что в этот раз он ответит. — Рада знакомству.       Зуко поднял голову, окинув её осторожным взглядом. Он сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами и пожал руку.       Девочка просила.       — А это Сокка, — она кивнула на друга. — Ты не смотри, что он вредный. На самом деле он очень добрый и хороший друг, — заявила девочка, хотя тот и зыркнул на неё. С ослепительной улыбкой Суюки жестом подозвала его.       Когда Сокка подошёл, девочка схватила его руку и потянула вниз.       Руку Зуко она аккуратно, стараясь не сделать ничего лишнего, чем могла бы случайно спровоцировать его, взяла за запястье и слегка потянула навстречу руке Сокки.       Мальчики застыли и столкнулись недоумёнными взглядами, переведя их с Суюки друг на друга.       Секунда. Две.       Сокка пожал руку новому знакомому. Рукопожатие Зуко же было неуверенным, осторожным, словно за ошибку на него натравят собак.       — Ээ… Рад зна-комству? — с каким-то вопросом произнёс Сокка, за что Суюки наградила его закатыванием глаз и негромко цокнула. Но Сокка предпочёл не обратить на это внимание.       — Вза-имно? — также неуверенно протянул Зуко.       Разорвав рукопожатие, мальчики всё ещё смотрели друг на друга как на инопришеленцев. Сокка хмыкнул себе под нос.       — Давно ты тут сидишь? — поинтересовалась Суюки.       — С ночи, — ссутулившись, ответил Зуко.       — Значит, тебе надо домой, — уверенно заявила девочка. — Позавтракать, поспать…       — Не получится… — тихо перебил он.       Девочка склонила голову на бок, как бы призывая его продолжать.       — Готовить я не умею, а уснуть всё равно уже не смогу, — Зуко кивнул на яркое солнце, залившее всё своим светом.       Суюки понимала. В золотой час спать очень сложно. Солнце летом яркое, только так и будит.       — Тогда пойдём с нами. Я, конечно, не то чтобы очень хорошо готовлю, но пельмени сварить или бутерброды сделать могу. Никого пока ещё не отравила, — девочка усмехнулась и кивнула на друга. — Сокка подтвердит.       Последний, может, был не слишком рад перспективе пополнения компании, но утвердительно кивнул. В конце концов, Суюки права.       — Пойдём, — девочка поднялась на ноги и протянула ему руку.       Зуко смотрел на её руку и ему казалось, что всё это происходит с кем угодно, но точно не с ним… И всё же он принял помощь, хоть и не опирался на неё.       — А тебе в тапочках удобно?.. — без каких-либо намёков поинтересовался Сокка.       Мальчик посмотрел вниз, на свои ноги. И правда, тапочки. Он ведь так и выскачил из дома, едва закрыв дверь, что уж там говорить про обувь. Зуко успел напрочь забыть об этом…       — Ой…       Сокка рассмеялся, но почему-то ощущение, что смеются над ним, не возникло, как в тот раз, когда хихикнула Суюки, не возникло. Да и тот её смешок больше не казался Зуко насмешкой. Ведь это правда выглядело комично. Но всё же он стоял и растерянно смотрел на свои ноги, не зная, как ответить, хотя и очень хотел пошутить.       — Не парься, — Сокка понял, что мальчик оказался в мысленном тупике, так что решил слегка разбавить обстановку и легко хлопнул его по плечу.       — Если хочешь, мы можем пойти с тобой, — предложила девочка.       И это было весьма кстати, потому что Зуко не помнил дорогу… Осталось ещё как-то им об этом сказать…       — Не откажусь… Просто я плохо помню дорогу…       — Это не проблема, — Суюки успокаивающе улыбнулась, лёгкий ветерок качнул листик на её резинке, отчего тот как будто кивнул. — Я знаю, куда идти.       — Откуда?..       — Я знаю твоего дядю. Хотя кто его не знает, — по-доброму усмехнулась девочка.       Зуко поймал себя на том, что он как раз таки и не знает…       Сокка быстро заметил хандру, промелькнувшую на его лице и пошёл, но тут же споткнулся и столкнулся с Зуко, отчего оба плюхнулись на траву, подняв в воздух облако пуха одуванчиков. И Зуко засмотрелся, а Сокка украдкой улыбнулся. Суюки, видевшая это со стороны, тоже спрятала улыбку.       Она же говорила, что Сокка хороший друг. Даже если иногда это значит, что он специально упадёт на вас.

***

      С начала каникул прошло всего полторы недели, а Зуко уже не сомневался, что этим летом ему не придётся скучать от слова «совсем». Как можно скучать, когда каждый день, вне зависимости от погоды, два человека неизменно ждали его, затягивая во всё новые и новые приключения?       Дядя Айро был рад, что у племянника появились такие замечательные друзья. Старик с улыбкой трепал ему волосы, а Зуко отвечал на это объятием.       Стоило только солнцу сверкнуть в окошке чердака, как на чердаке Зуко уже и след простыл. Не дав дяде самому таскать вёдра с водой, мальчик остался возиться в огороде. Неуклюже, но упрямо — в этом, как оказалось, был весь Зуко.       Шаги за забором. Зуко обернулся. Над калиткой сию же секунду возникло две головы: одна — рыжая, другая — русая.       Сегодня ребята обещали научить его ездить на велосипеде. Уже знакомый Зуко звоночек напомнил об этом и, отпуская ручку колонки, он крикнул им:       — Сейчас!       — Ждём! — отозвались ребята.       Зуко подхватил ведро и отнёс его в дом.       Дядя встретил племянника улыбкой.       Это лето обещало быть замечательным… Зуко не сдержал улыбку.