I
2 июня 2024 г., 15:37
Ввалившись в деленную на троих комнату, первое, что сделал Рики — с грохотом упал на свою кровать. Всякие силы покинули его тело. Голова казалась слишком тяжёлой, забитой, отказывалась мыслить в темпе, то и дело притормаживая в нужный момент. Руки бессмысленно висели, не исполняя никаких функций, а на малейшее движение откликались ноющей болью — мимолётной, но в дряблом теле даже она казалась лишней, дополняющей и без того большой спектр болей в разных частях тела. Особенно сильно чувствовались стопы — за день активного движения, скорее всего, появились мозоли, кричащие о своём существовании в безупречной обуви с жёсткой подошвой. Благо привыкшие к большим нагрузкам мышцы единственные оставались в тонусе, однако не сильно радовали на фоне зудящей, невыносимой усталости, растёкшейся по каждой артерии молодого тела. Сотни нервных клеток отдавались пульсацией — слишком много голосов, улыбок и людей повстречались за один лишь рабочий день. На пути домой, в той же машине, где Шэнь с самого утра передвигался в компании Джиуна и нескольких других ребят, все случившиеся всё ещё суетились глубже поверхностных мыслей в голове Рики. Он старался не откликаться им, не связываться со въевшимися за день образами.
Гораздо больше внимания Шэня получал Джиун, сидящий на ряд позади. Он выглядел менее вымотанным, улыбался и шутил с Мэттью, обессилевшим не меньше Рики. Казалось, Ким пытается ободрить друга — тёмные омуты слишком ярко блестели заботой, а руки излишне часто тянулись за тактильным контактом. Лишь Шэнь, после долгого наблюдения через зеркало заднего вида, мог заметить появившиеся тёмные окантовки под его глазами.
На банальную ревность не хватало сил — в груди попросту зияла пустота, не исчезнувшая даже после осознания происходящего сзади. Обычно Рики сильно оскорблялся, затаивал обиду на Кима. В такие моменты его тело будто обдавало кипятком, ещё надолго остававшемся под кожей.
То ли Джиун на заднем сиденье вёл себя слишком умилительно, то ли усталость сильно отпечаталась на разуме — желание Кима помочь Мэттью действительно не откликалось в груди, не накрывало голову. Сил на проявление каких-либо эмоций не хватало, отчего Шэнь перестал подглядывать за друзьями, вовсе закрыв глаза до конца их пути в общежитие.
Шэня снова вытеснили в конец очереди на ванную комнату — уже сотый раз оправдывались слишком долгим времяпровождением Рики там. Сейчас долгое ожидание душа только радовало. Шэнь надеялся, что через часок-другой усталость, сковывающая движения тела, исчезнет хотя бы отчасти. Он и не думал переодеваться — без зазрения совести мял одежду, донельзя идеально выглаженную этим утром. Ни собственный труд, ни грязь на чистом постельном белье не были столь важными и волнующими, чтобы заставлять Рики делать что-либо для них. Шэнь казался особенно сильно безразличным ко всему, на что ещё утром он обращал внимание.
Из коридора и смежных комнат доносились голоса ребят, ещё держащихся на плаву, а не павших ко дну, как Шэнь. В числе слышных был и Джиун, который, кажется, разговаривал с Ханбином об уставших парнях. Они вдвоём — единственные, кому хватало энергии стоять на ногах.
Помимо самых громких и более тихих голосов, приглушённых той же усталостью, изредка — возмущённых возгласов — был слышен звон ложек и кружек.
На фоне родного, привычного для вечеров шума Рики постепенно проваливался в глухую пустоту, иногда вздрагивая от внезапно громкого звука и на несколько мгновений возвращаясь в светлую реальность, в которой веки снова тянулись вниз, не в силах противостоять сну.
Либо Шэнь уснул слишком крепко, игнорируя всякий шум, либо ребята сами притихли, поддаваясь спокойствию вечера, потемневшего неба, воздуха с приобретёнными холодными дуновениями — в его погрузившемся в чёрную дыру сознании не звучало ни слова. Лишь желанная тишина. Глубокая, благоговейная, нарушенная скрипом кровати и прогибающимся матрасом.
Из-за движения в паре сантиметрах Рики пришлось распахнуть глаза — медленно и нехотя. Предметом шума оказался Джиун, вальяжно рассевшийся совсем рядом: его правая рука принимала тяжесть тела, из-за того что он опирался на неё, а одна нога была закинута на другую. Подняв голову, Шэнь увидел, что лицо Кима не выражало той презентабельности — было лишь умиление. Сплошное и искреннее, пробирающееся в самую глубину кукольных карих глаз с большим бликом нежности. Оно расслабляло, обволакивало всё тело и снаружи, и изнутри. На ласковое выражение губ Джиуна хотелось ответить незамедлительно, и Шэнь не сопротивлялся — на его лице тут же появилась рассеянная, добродушная улыбка. Со стороны она могла показаться кривоватой, но на деле была настолько беспечной, что Киму показалась ангельской.
— Рики, — свободная ладонь Джиуна потянулась к совсем недавно окрашенным волосам, что даже после многих осветлений и красного пигмента не стали жёсткими и обломавшимися. Меж пальцами, походящими на музыкальные, сквозили пряди волос Рики, мягкие и не всклокоченные даже несмотря на то, что Шэнь спал. Молодой человек казался Киму безумием — столь идеальным быть просто невозможно. Это не в человеческих силах, однако он, его Рики, был сравним с портретами восемнадцатого века даже безмерно уставший, сонный от тяжёлого графика работы, с подсмывшимся макияжем.
— Джиун, — подкосившийся ото сна голос едва прорезался. Ослабевшими руками Шэнь попытался подняться, но был сразу перехвачен более уверенными и сильными ладонями Джиуна, что притянули его тело к своему. Казалось, от этого жеста организм в миг перегрелся, как под палящими лучами солнца. Кожа определённо порозовела, в особенности — на щеках. Для этого не нужно было подходить к зеркалу, Рики и так чувствовал лёгкое покалывание и жжение. Он не стеснялся и не пытался скрыть румянец — с Кимом это было бессмысленно.
Возможно, отклик организма в виде смущения всё же был заметен в сумерках комнаты тёплых оттенков, а, быть может, Джиун просто повиновался своим желаниям, что приходилось игнорировать и отбрасывать на потом на протяжении всего дня. В любом случае его губы приятного пепельно-розового цвета опустились к губам темнее и пухлее, что опьяняли сознание своей мягкостью и особой податливостью. Всё внимание переходило лишь на неё — точку сплетения их уст, казавшуюся самым сладострастным моментом.
Целоваться после тяжёлого дня, забитого репетициями, выступлениями, вечным макияжем и переодеванием в подходящую одежду, было по-особому приятно. Терпкий вкус ещё не забытых тягот отдавался едва уловимой горечью даже в поцелуе. Осознание присутствия будоражило, перекрывало все отголоски и ближайшие воспоминания своими сладостью и упоением.
Даже поверхностные прикосновения к губам ободрили Рики — отголоски сна исчезли. Шэнь продолжал оставаться обессиленным, но в глазах поселились блики нежности, искренность и безусловная любовь.
— Очень устал?
На такой обыденный вопрос, звучащий в их общежитии едва ли не каждый день, сердце откликнулось слишком сильно. Импульс прошёл по всему телу. От обволакивающей, искрящей любви, несравнимой с отстранённостью на протяжении всего дня, захотелось плакать.
В ответ Рики лишь коротко и часто закивал, активно протирая глаза якобы от сонливости, хотя на самом деле избавлялся от накативших слёз.
— Эй, Рики, — жалеющий, ласкающий тон щекотал натянувшиеся ниточки нервов. Горло противно стягивало, а сырость глаз норовила появиться снова.
Не желая расстраивать молодого человека, Джиун осторожно уложил Шэня на помятую кровать, нависая сверху. — Что такое, малыш? — Ким коротко накрыл своими губами его уста, в этот раз оказавшиеся ещё более податливыми.
— Наверно, ещё я немного соскучился по тебе.
Услышав неожиданный, но такой искренний и правдивый ответ, Джиун усмехнулся с нотками счастья в своём звучании. Столь сильная любовь Рики всегда откликалась в сердце, что на секунду прервавшись, снова начинало свою работу, только в несколько раз сильнее. Шэнь любил сильно и настойчиво, искренне и завороженно. Ему требовалось проявлять свои чувства, действовать или заботиться. Джиуну безумно нравилась эта черта, характерная только для его Рики, и он, не сдерживая себя, отдавал такую же горящую и искрящую любовь в ответ. Более усмирённый и спокойный, он не мог сравниться с темпераментным молодым Рики, однако старался подходить ему по стать.
Ладони Кима скользнули к спине Шэня. Худого молодого человека было слишком удобно обнимать — сгребать в охапку, прижимать его к себе со спины или давать облокотиться на себя, после обвивая пояс руками. И, как бы Джиуну не нравилось поддразнивать Рики перед тем как заключать с ним тактильный контакт, в это раз пришлось обойтись только некрепкими объятиями с короткими поцелуями.
— А ещё ты очень сильно устал, — всегда тёплые губы Кима начали оставлять едва заметные влажные следы на шее. —Сильно-сильно.
Рики резко прервал Джиуна. Объятия показались ему слишком отстранёнными, а расстояние между их телами — слишком большим. Шэнь понимал, что, скорее всего, это проявление уважения к его личным границам, однако, если Ким действовал по интересам Рики, то сейчас Шэнь определённо точно имел право быть ближе к Джиуну.
Уже через несколько секунд их тела соприкасались чаще и сильнее прежнего. Стало гораздо теплее, спокойнее. Вновь захотелось спать.
— Не уходи, когда я усну, ладно?
Джиун медленно кивнул:
— Ладно, — и начал убаюкивающе гладить предплечье Шэня своей ладонью.
Перед тем как сомкнуть глаза, скорее всего, в последний раз за этот день, Рики поднял взгляд на лицо Кима, наблюдающего за ним. Без косметики на лице, без лака на волосах, с пробором по середине Джиун приобретал вид повседневности, что сильнее всего будоражил любовь Шэня. Несмотря на то, что и Ким был уже немного сонным, его улыбка продолжала быть привычно обольстительной. Не выкрашенный и не разодетый на показ Ким был подобен божеству.
— Ты выглядишь безумно красиво, — шёпот стал таким же заворожённым, как и глаза с большим бликом влюблённости. В ответ Джиун лишь по-доброму усмехнулся. Уже с сомкнутыми веками Шэнь саркастично подумал, что, конечно, Ким это знает — о своей красоте, обворожительности — однако никогда не перестанет говорить ему это в моменты, когда ловит сильное желание произнести тривиальный комплимент в слух.
Забытая очередь в душ всё-таки дошла до Шэня, когда он уже уснул: выполняющий своё обещание не уходить, Джиун столкнулся глазами с заглядывавшим в дверь Ханбином. Глянув на спящего Рики, Сон вытянул лицо в удивлении, но всё-таки кивнул, тихо закрывая за собой дверь.
