I'm your daddy

      Утро этого вполне обычного дня Сынмин решает начать лениво. Да в его планы не входит праздновать день рождения, но тем не менее не отменяет ленивый день, поэтому он тут же направляется в душ. День надо начинать чистым и проводит он там не меньше часа.       Последние лет шесть Сынмин не отмечает свое день рождения. Оно ему всегда напоминало плохие времена. Даже хоть Джисок и предлагал после смены выпить по пару бокалов, Сынмин от этого отказывался.       Квак конечно хорошая компания и он ему доверяет, но внутри все же некий не успокаивающийся страх непозволял отказаться от такой привычки к одиночеству в день рождения.       Его другие друзья до этого к сожалению оказывались не лучшими типами, которые приходили к нему просто нажраться или для не самых лучших намёков. Это все портило праздник бедного парня.       Однажды даже дошло до общего домогательства. И с тех пор Сынмин не хочет помнить бывших товарищей, и свой день рождения. Хоть с недавних пор у него есть Хенджун, но забытое прошлое иногда настигает в этот день.       Утренний душ немного, но смывает все эти мысли и воспоминания, позволяя телу расслабиться до того момента, пока в дверь не стучат. Поэтому Сынмин накидывает тут же на себя махровый халат и крепко повязывает пояс, матерясь в мыслях на смельчака, который заявился к нему в десять часов утра в воскресенье.       Если это припёрся Джисок, то леща ему он определенно отвесит. Так как тот знает, что в такой день он не собирается слушать даже поздравления.       И какого удивление О, когда на пороге стоит Хенджун при полном параде: чёрная рубашка, чёрные брюки, туфли блестяще отпалированные и собранные в слегка небрежный хвост волосы. Хан определённо умел эффектно выглядеть и даже это не спасает его от хмурого взгляда Сынмина, потому что тот кажется догадывается для чего он так нарядился.       — Я же предупреждал, что не праздную свое день рождения. — вздыхает О в халате, вовсе не сумев злиться на своего парня и рассматривая в руках того бутылку хорошего вина и букет алых роз.       — Я помню. Но это не отменяет тот факт, что я хочу сделать тебя счастливее, даже в такой дурацкий для тебя день, — Хан притягивает к себе Сынмина, поправляя края халата, подглядывая под него.       — Эй, куда смотришь? — О смеётся, щуря глаза и закрывая руками обзор. Да, сейчас ему определенно весело с Хенджуном, он даже позволяет в голове проскользнуть мысли, что возможно этот день не такой уж и плохой может быть. — Я только закончил принимать душ. Может зайдёшь уже?       — Сейчас. — отложив бутылку вина на тумбочку в коридоре и вручая цветы Сынмину, наконец-то освободившейся второй рукой он делает один только жест. И какие-то пару парней заносят на порог квартиры ещё несколько пакетов. — А это мои подарки для тебя. Откроем вместе.       Сынмин определенно не ожидал такого вот поворота. Ему приятно и одновременно непривычно так себя счастливо чувствовать.       — Богатенький Буратино… — закатывает глаза О. Ему до сих пор неловко что ли, что его парень богатенький мажор. В такие моменты он ощущает себя ему не ровней.       — Скорее твой папочка, малыш. — Хенджун усмехается и целует Сынмина легко в шею, оставляя влажный след. Ему нравится иногда так дразнить своего парня.       — Мне так тебя и называть? Папочка? — Сынмин ловко стянул воротник рубашки. Хан непроизвольно облизывается и кивает.       — Так и называй. Мне нравится! — Хенджун теперь уже спускается руками по халату на талию и целует в уголок губ, сдерживая свои порывы до особенного момента, который он подготовил в своей голове.       — Хорошо. Может, папочка, уже зайдёт и я закрою дверь? — О ехидно хихикает, вовсе не имея ничего против чужих рук на своей талии, даже наоборот. Ему это чертовски нравится.       С появлением в жизни Хенджуна, Сынмин стал более уверенный в себе. Если раньше он всячески избегал физическую близость, то с Ханом он был готов и сам сделать первый шаг. Уж слишком этот богатенький мажор сексуальный.       Хенджун покорно, что удивительно, кивает и О затягивает его к себе в квартиру, попутно захлопывая входную дверь.       — Подожди. Сейчас вернусь. Садись пока на диван! — Сынмин усаживает Хана на диван, надавливая на плечи и мчится обратно в коридор, забирая оттуда вино и цветы. Красивое растение через несколько минут оказывается уже в вазе, а на кухне немного гремит посуда и О заносит два красивых бокала ставя перед гостем. Сынмин словно дразнит, соблазнительно нагибаясь и наливая вино. Или может это Хенджун все так видит?       Когда хозяин квартиры заканчивает эти небольшие приготовления и усаживается на колени Хана, то явно задорно усмехается.       — А что за подарочки приготовил мой папочка? — мурлыкающе тянет Сынмин.       — Ох! Малыш, я думаю ты оценишь… — Хенджун машет перед лицом Сынмина не большим люксовым пакетом. И О нетерпеливо хватает пакет, заглядывая сразу внутрь и сглатывая. Мгновение и в руках появляются красивые чёрные просвечивающие шорты с рисунком кружевных цветов.       — Какая красота… Хочу примерить. Можно прямо сейчас? — Сынмин часто моргает рассматривая вещь, а затем смотря и на Хана. Несмотря на то, что это его день рождения, он всё же решает послушать своего любимого «папочку» прежде чем натянуть шорты на себя. Сынмин любил новые вещи, а эти шмотки, что ему частенько покупал Хенджун, особенно. Это не тот ширпотреб, который он себе мог позволить сам. Это брендовые, качественные вещи. У них даже запах был другой.       — Конечно! Давай я сам их одену на тебя, — Хенджун стреляет глазами, всё ещё ожидая, когда Сынмин опустошит следующий пакетик. О тянется к следующему пакету, позволяя Хану забраться под свой халат, чтобы натянуть на него шорты и сглатывает, когда достаёт из подарочного пакета — массивный ошейник, даже с шипами и такой же мощной цепью. Это заставляет его на миг замереть, пока в глазах скачут разные картинки.       — Знаешь я всю ночь думал о тебе. Давай поиграем? — Хенджун склонил голову в бок, наслаждаясь вырисовываным образом своего «практически» ручного лиса. Сынмину всегда нравились идеи своего парня, несмотря на то какие они могли оказаться.       — Во что поиграем, папочка? — О не сдаётся легко, принимая игру в «папочку» и пытаясь найти хоть одну мысль во, что хочет поиграть Хан.       —В это! — Хенджун кивает в сторону предмета в руках Сынмина. Последнее время постоянные скачки настроения парня слегка начали подннапрягать. А у Хенджуна свой рецепт для выбивание из головы не нужного стресса. Подчинение и контроль, — хочу тебя наказать, малыш! Это же твой день рождения! Разве ты не хочешь, чтобы я тебя поимел красиво?       — Хочу. — О краснеет, но протягивает ошейник Хану, чтобы тот одел его на него и подползает ближе к Хенджуну, подставляя шею и дразняще фыркая — Папочка будет меня воспитывать?       Хенджун стягивает на тонкой загорелой коже ошейник, любуясь очаровательным Сынмином. И даже эти короткие шорты с узором так подходили этому соблазнительному лису. Так и хочется сорвать с него халат к чертовой матери. Хенджун тянет за цепь, накручивая ее на ладонь.       — Значит за такие подарки ты готов отмечать теперь свой день рождения?       — Только, если с моим папочкой. — приторно говорит О, подползая ближе и облизывая губы в своей дразнящей манере. Сынмину начинает нравится разыгрывающаяся игра между ними обоими. — Папочке нравится?       О вытягивает из-под халата свою ножку, демонстративно проводя по ней рукой Хана.       — Нравится! Я же тебя просил бросить работу? Мы так мало видимся. Я же могу тебя содержать. Чего ты упрямишься? — Хенджун вновь тянет на себя цепь и Сынмин валится на него.       — Прости, папочка! — О заглядывает прямо в глаза, а сам опускается ниже и словно специально чуть зарывается своим носом в пах Хана. Этот хитрый лис строит совсем невинные глазки и как буд то специально давит своим носом только сильнее по натянутой в том месте ткани.       — Это же твой день рождения. Эм…а я так злюсь на тебя. Плохой мальчик… — рука хватает за загривок Сынмина, и Хенджун утыкает его ещё глубже в свой пах, оглаживая щеку, — малыш, отсоси мне…       Руки будто игра на скорость, пытаются стянуть с Хенджуна брюки. С этим парнем крышу рвет. Хочется постоянно секса. Когда у него все же получается приспустить брюки и нижнее белье с Хана, то он тут же касается языком головки члена, как послушный лис на привязи.       — Я обязательно тебя позже отымею. Это будет лучший твой день рождения, принцесса моя! — Хенджун водит пальцем по губе, этот невинный взгляд Сынмина приятно кусает под ребрами, — А сейчас поработай…       О облизывается и притрагивает к наполовину возбуженному стволу уже своими соблазнительными губами, начиная серию лёгких поцелуев, пока чужие пальцы сжимают крепче корни волос. Сынмин и сам начинает возбуждаться, вытаскивая язык снова и начиная им полизывать головку опять. Ему нужно, чтобы член Хана встал по стойке смирно, да и просто нравится вкус.       Сынмин, конечно не надеялся на приторную романтику от Хенджуна, он привык, что в основном их отношения держатся на интимной связи, кинках и преданности друг друга. Возможно эти отношения долго не проживут на этом, но сейчас Сынмин счастлив. Счастлив рядом с Хенджуном. И даже вот так в свой день рождения на коленях.       О поднимает взгляд на своего парня, смотря внимательно и наконец-то берет его член в рот, умело орудуя своим языком. В этот момент Хан думает, что никогда бы не хотел бросать такую сучку. Он сжимает корни волос сильнее и чуть настырнее толкается в рот, испортить день рождения любимого парня чрезмерной грубостью не хотелось.       Халат плавно сползает к ногам, стоит только начать двигаться головой интенсивнее. Хенджун восхищается своим ручным лисом. Особенно этими короткими шортами с кружевами и одетым ошейником на шее. Очаровательная малышка!       Сынмин развязно облизывается, когда на мгновение отстраняется и обводит языком набухшую головку. Хитрые лисьи глаза наблюдают за тем, как на лице Хана меняется каждый раз по-новому гримасса от удовольствия.       — Я хочу подарочек, папочка! — Сынмин выдыхает от вязкости слюней делает невинную гримассу.       — Будет тебе подарочек! — тяжело выдыхает Хенджун и тянет за цепь к себе, укладывая одну руку уже на бедро О.       — И когда же? — Сынмин усмехается, ему совсем не в терпеж. — Разве я плохо постарался для папочки?       — Я почти кончил, а ты меня дразнишь. Неси свою жопку сюда, моя прелесть! — Хенджун запускает на шорты свои длинные пальцы, оттягивая кружевную ткань. О довольно улыбается и послушно забирается на колени к Хану, руками все еще хватаясь за его член и проводя медленно, дразняще вверх и вниз.       — А я не дразню! Я делаю приятно! — тянет сладко Сынмин и даже пару раз проходится ногтями, заставляя Хенджуна оставить яркие следы от зажатых на чужих бёдрах пальцев.       — На такие праздники ты готов? — Хенджун приподнимает Сынмина целуя его ребра и живот.       — Конечно! Всегда готов! — довольно и с неким восхищением в перемешку с удовольствием, отвечает О. По телу бегут приятные мурашки и тянет внизу живота туго узел. Сынмин нетерпеливо тянет сладким голосом у уха — Папочка, когда же уже ты меня отымеешь?       Хенджуну хочется рычать. Какой же Сынмин послушный и податливый.       — Сними трусики свои, — кусает под резинку кружевное белье. О с некой усмешкой, строит при этом все ещё какой-то невинный взгляд, словно он тут совсем не хищник хитрый. Или может так и есть? А может хищник на привязи?       Сынмин встаёт и демонстративно начинает спускать кружева, словно изображая некий танец. Хенджун наблюдает за сия действие, он громко сглатывает.       — Это, что за брачные танцы или это стриптиз?       — А тебе что больше нравится, папочка? — смеётся О, отшвыривая вещь, но все же аккуратно, не зря же на них Хан тратился. Да и сама вещь может ему ещё не раз пригодиться.       — С днём рождения, Сынмин-и! — Хенджун ловко усаживает парня к себе на колени, теперь возбуждение касается друг друга, — Сначала я налью нам вина, позволишь?       — Конечно! — довольно фыркает О, стараясь усесться так, чтобы его парню было удобно наливать им напиток. — А что за вино?       Хоть Сынмин и не был так богат, как Хенджун, но в винах он разбирался довольно неплохо. Хотя самыми лучшими его угощал конечно только его любимый папик Хан.       — Penfolds Block 42 , — отвечает Хенджун с подобием австралийского акцента, — отцу привез друг из Австралии. Я обычно не пью такое. По мне лучше виски или джин. Но думаю оно идеально подходит для такой принцессы как ты!       — Я примного благодарен! — Сынмин хихикает, чувствуя себя по особенному, когда сам голый сидит на полуголом Хане и они еще собираются распивать дорогущее вино. Это так в стиле Хенджуна, богатенький мажор и такой горячий.       — Погоди, Ляля, папочка откроет для тебя вкусняшку! — прикусывает сосок и дразнит его языком. Попутно пытаясь открыть бутылку. Благо у Хана припасен в пакете и автоматический штопор. Сынмин тихо хнычет от внезапности такой атаки Хенджуна и зарывается рукой в его волосы, прикрывая глаза. На заднем фоне он слышит, как шумит открывающаяся бутылка прекрасного напитка и прислушивается, как его разливают.       — Может папочка и напоит меня этим сам? — О хитро усмехается и игриво играет бровями, явно что-то задумав в своей голове.       — Любое твое желание. Сегодня. Да и в принципе в любой другой день. Но сегодня…у меня для тебя будет кое-что особенное… — Хенджун тянет бокал вверх и небрежно вливает Сынмину в рот вино. Оно растекается по подбородку и шее. Хан начинает облизывать красные разводы.       — Папочка сейчас похож на вампира больше. — рвано выдыхает О, руками цепляясь за чёрную рубашку и прикрыв глаза, мычит от удовольствия. Бедра сами непроизвольно начинают медленно тереться о Хана, а из горячего рта вырывается хныканье.       — В такую ролевую сыграем с тобой на Хэллоуин обязательно! А сейчас, позволь мне отнести тебя в кроватку, — Хенджун глотает остатки вина, придвигая второй стакан и вливает вновь Сынмину в рот.       — В Хеллоуин обязательно сыграем… — О облизывается довольно после обжигающего внутри алкоголя и даже впивается в губы Хана, зарываясь крепче в волосы, пока его собираются нести в кровать. Он не знает чего ожидать от своего парня, однако все это ему чертовски нравится.       Сынмину даже не верится, что они практически год уже вместе, и это его первый день рождения за столько лет. Он так тщательно бежал от этого, что с появлением в жизни Хенджуна, все уходит на второй план. Сейчас важно лишь только они. Это необъяснимое притяжение. Сексуальное влечение. Заряд мощной энергии рядом со своим парнем. О кажется, что не появись у него Хана, то он бы никогда не стал таким счастливым как сейчас.       Сынмину даже не верится, что после столького времени влюблённости, на вечеринке Хенджуна окажется, что и он им заинтересовался. Ему неверится, что такой потрясающий и богатый парень просто взял и начал с ним встречаться.       О крепко обвивает ногами талию Хана и никак не может оторваться от странного поцелуя, заплетаясь в нем языками, прикусывая губы напротив и даже тихо проскулив.       Тело Сынмина скользит по простыням, и Хенджун утыкается носом в его щеку. Даже сам Хан никогда не испытывал что-то подобного. И все вокруг казались ему пустышками и куклами. Пока он не поймал очарование Сынмина на себе. Да у Хенджуна всегда был спрос. Неудивительно его семья богатейшая корпорация: новые тачки, шикарный отдых. Но он ни разу не хотел никого, как этого парня с лисьими чертами лица. Утонченность, дерзость и забота — вот чем обладал Сынмин. Да несомненно есть люди подобные ему. Но для Хенджуна этот парень — единственный на планете Земля, и во всей вселенной.       О громко вздыхает, продолжая тереться бедрами и своим возбуждением о Хенджуна, как пёс во время гона. Хан был единственным, кто так сильно и резко запал ему в сердце, а стоило всего пойти в университет и на её вечеринку. Он никогда не забудет, как слегка пьяный Хенджун покупал ему выпивку и даже предлагал уединиться, но Сынмин тогда отказался от этого. Похоже именно это дало толчок для обоих заинтересоваться друг в друге.       — Мммм… папочка… хочу тебя… — О жалостливо хнычет и всхлипывает, чтобы поторопить своего парня.       — Сейчас все будет, Ляль, — Хенджуну приходится, отстраниться от Сынмина, и вернуться в комнату. И когда вернувшись на лице его была хитрая улыбка, — Моя малышка должна быть окружена всем самым лучшим! — на О сыпятся десятки купюр. В этом денежном дожде Сынмин открывает рот от происходящего. Все его липкое тело и постельное белье оказывается в куче разноцветных бумажек.       Некоторые купюры приклеиваются к потной коже вызывая дискомфорт, но одновременно приятно ощущать себя в любви и заботе Хана, слышать его слова о себе и ощущать горячие руки на коже.       — У твоей малышки уже есть самый лучший папочка и большего ей не надо. — отвечает Сынмин и тянет руки к Хенджуну, зовя к себе, потому что терпеть становится с каждым разом сложнее. — Смазка в тумбочке прикроватной!       — Надеюсь, когда-нибудь ты переедешь ко мне. Хочу увидеть, как ты не сможешь ходить! — Хенджун прихватывает из выдвижного ящика смазку, улыбаясь, — Манго! Стабильно! Мне нравится!       — Ты можешь увидеть это сегодня, оставшись на ночь? — хихикая спрашивает О, раздвигая ноги и цепляясь одной рукой за ошейник.       — Ляль, раздвинь ножки шире, — Хенджун запускает пальцы в открытую баночку полюбившей смазки, — конечно останусь. Я же сказал все, что хочешь сегодня. А на завтрак я скушаю тебя ещё разок!       Сынмин несдержанно выдыхает представляя сколько нашествий Хана на себя ему предстоит прочувствовать и только расплывается в улыбке. Он раздвигает свои ноги ещё шире и прикрывает глаза. С закрытыми глазами все ощущения ещё более обостряются и на будущее О приходит гениальная идея.       — Сегодня я хочу смотреть только на то, как я сам доставлю тебе удовольствие этим! — Хенджун показывает на свои пальцы в смазке, аромат манго соблазнительно обжигает лёгкие.       — Я в душе… час был… — рвано выдыхает Сынмин, явно намекая что не просто так там задерживался так долго. Несмотря на то, что неожидал, что к нему придёт его парень, тело утром нуждалось в приятной разрядке. — Давай быстрее, папочка.       Хенджун лишь фырчит, облизывает губы и тянется к Сынмину, целует его глубоко и горячо, при этом все равно входит двумя пальцами в подготовленную задницу.       — Горячий и немного узкий, прям как я и люблю!       — Всё для тебя! — немного стонуще отвечает О, а ошейник уже немного начинает даже натирать мокрую от жара кожу шеи. Поэтому Сынмин умоляюще скулит. — Папочка… можно снять ошейник?       — Можешь одеть его на меня, —Хенджун отстраняется, позволяя рукам Сынмина пробраться под ошейник на его шее. От этих слов в глазах О блестик какой-то интересный огонек и он стягивая с себя ошейник, тянется одеть его на шею Хана.       — Ну и как тебе? — усмехаясь, спрашивает Сынмин и за цепь тянет Хенджуна к себе, не давая даже ответить, впивается в губы напротив поцелуем. Его язык бродит по всему рту, изучая вновь эту местность и выстанывая в него, когда чужие пальцы попадают по комку нервов, пуская приятную вибрацию.       — На тебе смотрится куда эффектнее, — пальцы выскальзывают из Сынмина, принуждая его глубоко выдохнуть. Но когда, Хенджун входит уже своим членом, именинник начинает скулить и царапать плечи. Банкноты начинают липнуть и рваться под мокрым телом Сынмина. Плечи Хана покрываются красными и розовыми разводами от царапин, которые оставлял О, также активно выгибаясь на встречу толчкам Хенджуна и его бедер. В комнате начали разноситься мокрые шлепки бедер о ягодицы Сынмина.       — Ещё! Ещё! Ещё! — кажется жадный парень-лис, никак не мог прекратить просить быть быстрее и даже грубее. Сынмин тянет за ошейник, тем самым принуждая своего любимого ускориться. Все в комнате смешивается: звуки, стоны и ароматы. Манго в перемешку с потом, запахом кожи.       — Давай, давай. Бля! — Хенджун продолжает вдалбливаться в Сынмина без остановки. Он хватает его за загривок и шипя в губы, наслаждается слегка закатанными блестящими глазами. Сынмин лишь крепче хватается за кожаную удавку, словно давая сигнал о приближении оргазма. Ещё несколько движений по комочку нервов, именинник чуть ли не вгрызается в плечо Хенджуну. Ноги окутывает дрожь, и Сынмин начинает жалобно скулить:       — Господи! Да! Да! — тело обмокает в сильных руках, О тихо шикает. Как же ему хорошо с этим неотразимым парнем.       Только после некоторого времени, когда мозг и тело действительно остывают от недавнего страстного соития, Сынмин тихо спрашивает:       — Хенджун… ты правда хочешь, чтобы я бросил работу?       Он вспоминает, что Хан правда об этом ему частенько говорил, указывая что слишком скучает и мало видит своего парня.       — Твои ручки должны работать только на моем члене, Ляль… — Хенджун стягивает макушку волос и входит ещё несколько раз, издавая громкий шик.       Сынмин под ним все ещё тихо скулит и прикрывает глаза, жмурясь.       — А как же деньги? Хочешь из меня содержанку сделать? — О усмехается, сдерживая внутренний смех, хоть на самом деле вовсе не против идеи Хана.       — Хм… личную горничную? — улыбается от флешбеков Хенджун и тянется за новой порцией поцелуев.       — Тогда я подумаю над твоим предложением, папочка. — хихикает Сынмин, целуя в уголки губ сначала, а потом и в сами губы, зарываясь руками в волосах, играясь с ними пальчиками и вообще любуясь своим парнем.       — А теперь пойдем в душ именинник, у нас долгая ночь... — хитро подмигивает Хенджун двигая бровями, скидывая с кровати испорченные купюры, и пару штук отлипает от Сынмина, — С днём рождения! Люблю тебя ещё сильнее...       — Горячий день рождения... И я тебя люблю!       После они ещё два часа проводили в ванной, не в силах оторваться от друг друга, любуясь друг другом и тонув в друг друге ещё целую ночь на пролёт.       Теперь, когда наступает новый год, и дата, что раньше раздражала и не вызывала чувства приятности. Сейчас наоборот, Сынмин каждый год ждал своего день рождения. Ведь каждый такой праздник становился, чем-то особенным. Даже и таким способом времяпровождения.