Жаркая Окинава

Папа вытряхнул кофейную гущу из кофейника и вынес цветочные горшки на веранду. Глаза его горели, а движения были быстрыми и походили на танцевальные. — Что это так радуешься? Поймал кого-то крупного? — спросила его Лили, которая со скучающим видом поглощала за столом завтрак. — Нет, лучше, — весело ответил сорокалетний мракоборец Гарри Поттер. — Сегодня я отправляюсь покупать настоящий маггловский автофургон! Когда я его куплю, мы залезем в него всей семьёй и будем целое лето путешествовать по Англии. Представляешь, Лили, как здорово? — Я не хочу путешествовать, — поморщилась Лили. — Я вообще не собиралась выходить из комнаты всё лето. Я ненавижу улицу. Там жарко и всё так наполнено жизнью, и всё так бесит, бр-р-р! Я хочу находиться в прохладе, читать книжку и просто лежать, как мёртвое бревно, и ни в чём не участвовать. — Ну-у, Лили, дорогая, так нельзя! — возразил папа. — Я понимаю, что у тебя только-только закончилась нервотрёпка со сдачей СОВ... я тоже в конце своего пятого курса пережил много стресса... Но поверь, через денёк-другой ты уже оправишься и будешь готова к нашему семейному приключению! Мы будем каждый день купаться, загорать, собирать в лесу шишки, смотреть достопримечательности и пробовать новые блюда, а ещё навестим тётю Полумну! — Круто. Очень круто, — с кислым видом прокомментировала Лили. — Эх, Лилька, вот что мне не нравится в отпуске, — вздохнул папа, переставляя местами горшки с геранью и кактусом, чтобы определить где и как они лучше смотрятся, — так это время «между». — Что ещё за время «между»? — спросила Лили. — Ну, время, когда ещё не отпуск и когда уже отпуск. Если бы не было этого времени «между», я бы уже сегодня начал жить, как настоящий человек, а так мне ещё придётся на работу пару раз забежать. Тебе-то хорошо, у тебя каникулы просто — «бум!» — и начались. И нет никакого времени «между». — Да, мне хорошо, — с безразличием согласилась Лили. В середине дня дома никого не было; папа с мамой ушли на работу, старшие братья Лили пытались где-то начать вести самостоятельную жизнь. Лили осталась в тишине и покое. Она выбрала свою самую любимую летнюю комнату, удобно устроилась на кровати и почитывала книгу с грозным названием «Гнев, страх и страсть». Комната, в которой расположилась Лили, была пречудесной. Её пристроили к дому позже, поэтому она выделялась своей необычностью. Она лепилась к просмоленной задней стене дома, ставшей теперь одной из стен этой комнаты, на стене висели рыболовная сеть, пила, коса, верёвки и прочие необходимые вещи. Потолок — просто черепичная крыша изнутри — был сильно скошен, а сама пристройка стояла на сваях, потому что в дожди на этом месте образовывалось болотце. Кроме того в длину комната была не больше кровати, иными словами, это был маленький балкончик, оклееный обоями голубого цвета, с дверью с одной стороны и непропорционально большим окном с другой. Окно доставало почти до самого потолка, а левый угол его был срезан крышей. Прямо за окном росла тёмно-зелёная сосна. Над кроватью, в изголовье, висела картина с роскошным тропическим цветком, который в Англии только на картине и мог выжить; будь он не нарисованным, а настоящим — зачах бы через три дня без солнца. Под кроватью хранились канистры с керосином, старые ящики, лом, дырявые садки для рыбы и другое барахло, которое жалко было выбросить. Словом, что и говорить, комната эта была уютным уединённым уголком. Лили то отвлекалась на свои мысли о чём-то возвышенном, но безнадёжном, то снова погружалась в книгу. Лёжа на кровати, она прислушивалась к лёгкому ветерку, гулявшему вокруг дома, к радио в большой комнате, передававшему один только прогноз погоды, и следила за солнечным лучом, скользящим по подоконнику. Неожиданно, под окном что-то зашуршало, скрипнула щеколда, стёкла звякнули и одна створка открылась. — Лилечка, здравствуй, — весёлый, наполненный теплом, как само лето, прозвучал голос черноволосого парня. Хитрое лицо с карими глазами возникло на фоне кусочка неба, которое до этого было видно в той части окна. — Добрый день, — ответила Лили, а потом, несколько поколебавшись, добавила, — Вричард. На самом деле парня звали Ричард, но после некоторых событий он получил от Лили кличку Вричард. Он много лет, с детства, был другом Лили, а его отец ещё дольше был другом отца Лили, а ещё он жил совсем недалеко, через три дома от дома Поттеров, так что вдобавок считался ещё и соседом. Но, пожалуй, самая главная информация, которую читателю следует знать о Ричарде, заключается в том, что Ричард мечтал переспать с Лили, а Лили мечтала переспать с Леонардо ди Каприо. Но Лео был старше на тридцать три года и жил далеко. Так что оба, Лили и Ричард, оставались крайне неудовлетворёнными, а отношения между ними были слегка напряжёнными и совсем не такими, как в детстве. Лили ожидала, что Ричард сейчас спросит что-нибудь скучное и банальное, вроде «Что читаешь?» или «Как поживаешь?», но Ричард спросил нечто совсем неожиданное: — Лили, ты умеешь нянчиться с детьми? Лили подняла бровь. Вопрос ничего хорошего не обещал, поэтому на всякий случай она ответила слегка преувеличенной правдой: — Ни в коем случае. Если дети маленькие, то я использую их вместо мячиков и играю ими в гольф, а если большие — я их спаиваю и учу принимать наркотики. — Да это не страшно, — почесал голову Ричард. — К моей маме приехала подруга из Аргентины, а у неё дочка, девчонка одиннадцатилетняя. Она, знаешь, такая вся... хрупкая и робкая... вообще она всего боится, поэтому с ней нужно держаться очень осторожно, чтобы не напугать чем-нибудь незнакомым. Мне поручили за ней присматривать и помочь ей адаптироваться к Англии. Она англичанка, родилась здесь, но когда ей было два, то родители переехали с ней в Аргентину и девочка выросла там. Она по-испански говорит гораздо лучше, чем по-английски даже. Но родители очень хотят, чтобы дочка у них училась в Хогвартсе, как они сами, и поэтому сейчас, когда ей исполнилось одиннадцать, они вернулись жить в Англию. А девочке здесь совсем не нравится, она всего здесь боится и плачет. Я понятия не имею, как совладать с таким хрупким созданием. Ты не поможешь мне? — Нет, — автоматически ответила Лили, хотя аргентинская девочка её заинтересовала и ей хотелось посмотреть на этого ребёнка. Но вставать с кровати было лень. — Ну-у, Лили-и-и! — жалобно застонал Ричард. — Я подарю тебе шоколадного зайца и напишу героическую балладу в твою честь! После долгих уговоров и череды подкупов, Лили согласилась посмотреть на девочку и, возможно, даже попробовать показать ей, что англичане совсем не страшные, а Англия — место безопасное. Лили одела кроссовки и через несколько минут уже была в доме Ричарда. В самой дальней комнате на втором этаже они с Ричардом и встретили девочку из Аргентины. Звали её Хёртми Номор, одета она была чудно, в кожаные ботинки и платье очень насыщенного цвета, промежуточного между коричневым и тёмно-красным. Вела она себя чересчур воспитанно, слова из неё вытянуть было невозможно, зато волосы были так прекрасны, что дух захватывало, длинные, до пояса и очень пышные, тёмно-рыжие, вроде как медного цвета, с красным отливом. — Правда, красивые? Сами вьются, — шёпотом сказала Лили Ричарду. — Очень красивые, — согласился Ричард. Они попытались вывести девочку на прогулку и пройтись по саду. Ничего из этого не вышло. Хёртми плакала, потому что её пугали муравьи, они ей всюду мерещились, даже там, где их не было. Вместо прогулки она стояла на одном месте, смешно задирала ноги и всё время плакала. Лили заключила, что случай безнадёжный. — Скоро ей покупать первую волшебную палочку. Уверена, это будет палочка из стебелька мимозы с сердцевиной из сердечной жилы мыши, — пошутила Лили и оставила Ричарда одного разбираться с проблемой. Однако скоро выяснилось, что судьба прямо-таки настаивает на том, чтобы Лили нянчилась с аргентинкой Хёртми Номор. Мать Хёртми, видите ли, была подругой не только матери Ричарда, но также и подругой Джинни Поттер, мамы Лили. Вечером эта самая мать заявилась к Поттерам на ужин, приволочив с собой дочку за руку. Полчаса за столом велись разговоры о том, как здорово и необычно Номорам жилось в Аргентине. В какой-то момент Хёртми, страшно стесняясь, спросила, где туалет, и вышла из кухни, а её мать шёпотом сказала: — Понимаете, даже в Аргентине с Хёртми было тяжело. На ферме, где мы жили, она общалась больше с лошадьми, чем с другими детьми. Мы попытались как-то отдать её в маггловскую школу, но её постоянно дразнили и запирали в шкафчиках. Она убегала с уроков и плакала в туалете. Она слишком англичанка, чтобы быть аргентинкой и она слишком аргентинка, чтобы быть англичанкой. В ходе ужина как-то само собой решилось, что Поттеры возьмут Хёртми с собой в семейное путешествие. Девочка посмотрит Англию и, возможно, научится доверять людям, да и к тому же, вдали от родителей, станет немножко более самостоятельной. — Это здорово, — сказала Джинни, когда Номоры ушли. — Мы собирались ехать маленькой компанией, а в итоге к нам ещё присоединится эта интересная девочка Хёртми и твой друг Ричард. — Это восхитительно, — сказала Лили, и по её тону совершенно невозможно было вычислить, радовалась ли она действительно или говорила с сарказмом. В десять часов вечера случилось единственное за весь этот день событие, которое насмешило Лили. Джинни Поттер ввалилась в комнату дочери задыхаясь от смеха. На ней было платье оливкового цвета, в белый горошек, а на голове — широкополая соломенная шляпа, странно смотревшаяся вечером, когда за окном уже стемнело. Джинни держалась рукой за живот. — Твой папа такой лох! — выговорила она сквозь слёзы смеха. — Он купил автофургон и весь уже такой приготовился к поездке, а на работе его в итоге попросили задержаться на две недели и отложить отпуск. Но это ничего страшного, мы с тобой поедем, я-то тоже умею водить маггловский транспорт. Но ты бы видела папино лицо, когда он понял, что мы с тобой уже послезавтра отправляемся в путешествие, о котором он так мечтал, а он сможет к нам присоединиться только через две недели! Кстати, хочешь посмотреть фургон? Лили хотела и они с мамой спустились вниз. Фургон был припаркован у веранды, он был расцвечен в красные и белые полосы, но больших деталей разглядеть не получалось, потому что были уже поздние сумерки и жёлтого света от лампы над дверью тоже не хватало. Рядом с фургоном стоял растерянный и грустный папа. — Гарри, не переживай мы не будем без тебя выжимать из путешествия все сто процентов веселья! — дразнил звонкий голос жены. — Максимум — девяносто девять, не больше! На следующее утро Лили удалось уже гораздо лучше рассмотреть фургон. Он ей понравился. Внутри он был уютным, хотя и не слишком-то современным. Ричард сказал, что красно-белая расцветка напоминает ему паруса викингов из мультиков. — Подумай, Ричард, как обидно вышло: когда папа, наконец, купил этот фургон, он не может с нами поехать — срочно нужно выслеживать венгерского колдуна-мафиози и его банду! — Да, отстой, — вдохнул Ричард. — Хорошо, ещё, что твоя мама умеет водить такие штуковины. Ричард был чистокровным волшебником и его удивлял магловский транспорт. Лили в общем-то тоже была волшебницей до мозга костей, но её папа вырос среди магглов и привил дочери хоть какое-то знание об их мире. Однако оба, и Ричард и Лили, были поражены, когда обнаружили, что внутри фургона есть туалет и в поездке не нужно будет останавливаться на обочине и ходить в кустики. — У меня есть пара задумок, — Лили притащила из дома книжки и аккуратно поставила их на полку в фургоне. — Я в поездке собираюсь научиться рисовать и ещё буду изучать птиц. Кстати, а я взяла справочник по птицам? — Возьми бинокль, — посоветовал Ричард. — За птицами тебе придётся наблюдать издалека. Когда в день поездки родители привели Хёртми Номор и оставили с Поттерами, одиннадцатилетняя аргентинка выглядела так, слово это был день её казни. Лили это страшно смешило. Её так и тянуло подшутить над Хёртми, устроить над ней какой-нибудь безобидный розыгрыш, но совесть не позволила. Пришёл Ричард. Полностью экипированный, готовый к поездке, с небольшой компактной сумкой вещей. Не в пример гигантским сумками, которые собрали Лили и её мама. Впрочем, рекордсменом минимализма была всё-таки Хёртми; она вообще ничего с собой не взяла, кроме небольшого количества сменной одежды, которую сложила в крохотный шкафчик в фургоне. Было очень приятно оставить дом и выехать на шоссе в солнечный день и знать, что впереди целых два с половиной месяца приятного ничегонеделания с пикниками, купаньем, жаренными на костре сосисками и, может быть, даже сном под открытым небом, а не в фургоне. Ричард уже твёрдо решил, что предложит этот вариант в первый же вечер. Конечно, не для миссис Поттер и не для Хёртми, а для себя и Лили. Машина, урча, удалялась всё дальше и дальше от дома. Где они остановятся на ночлег? Никто этого не знал, и никого это особенно не волновало. Фургон катился вслед за ними, и время от времени Ричард оборачивался, чтобы убедиться, что с Хёртми на самом дальнем заднем пассажирском месте все в порядке. — Я уверен, всё будет здорово! — радостно говорил он ей. — Целых два с лишним месяца одних развлечений! Ничего, кроме развлечений! Ты полюбишь Англию!

* * *

Пять дней всё шло замечательно. Лили и Ричард наслаждались жизнью. Двое суток они провели у синего-пресинего озера Карсингтон Уотер, устраивали пикники, купались. Хёртми повергла всех в изумление, когда достала купальный костюм и решилась окунуться вместе со всеми. Но что ещё более удивительно: оказалось, она вполне прилично плавает, а не идёт ко дну камнем, стоит ей очутиться на глубине. — Надо же! Просто невероятно! — громко дыша, проговорила Лили, вылезая на тёплый песчаный берег. — Мы плыли наперегонки с Хёртми, и она меня обогнала! Ты посмотри, она всё ещё плавает, а мне пришлось выйти на берег, чтобы отдохнуть. — Она молодец, — согласился Ричард. — Да и твоя мама тоже. Вот если бы я мог так долго лежать на воде, как она! А ведь вода не солёная, как в море. А у меня даже в море лежать не получается, ноги ко дну сразу идут. Наверное, она руками подгребает или ещё как-нибудь. — Да, такие каникулы мне нравятся! — воскликнула Лили. — Хотя я поначалу и ехать-то не хотела. А как интересно спать под открытым небом! Видеть звёзды и луну. Ричард хотел сказать, что для него самое приятное то, что под открытым небом он спит в двух метрах от Лили. Но он этого не сказал. А Лили продолжала: — И под песни сверчков здорово засыпать. И кулики так романтично и таинственно стонут где-то вдалеке, словно они что-то потеряли и всю ночь ищут; ужасно необычные у них песни. Вот только жуки бесят. Они по тебе не ползают? — Не ползают, хотя, может, я просто не обращаю внимания, — признался Ричард. — Я ночью слишком занят. Я думаю о тебе и не могу больше ни на что другое отвлекаться. — Вричард, — только и ответила Лили. Два месяца назад, ещё в Хогвартсе, Ричард уже признавался ей в вечной любви и доставал прочими подобными глупостями. Лили старательно игнорировала. В Хогвартсе это было легко. Ричард был на один курс старше и к тому же он был когтевранец, а Лили — гриффиндорка, так что им приходилось пересекаться не слишком часто. Но дома — другое дело. Тем более теперь, когда они вместе отправились в семейное путешествие. — Лили, — восторженно зашептал Ричард, — уже в октябре тебе исполнится семнадцать. Ты станешь совершеннолетней по закону волшебников и мы сможем пожениться! Мы так и сделаем и проведём друг с другом всю жизнь вместе! — Тебе от избытка свежего воздуха какие-то странные сны снятся, — зевнула Лили и, зарыв руки в песок за спиной, откинулась назад, подставив лицо жаркому солнышку. — Сколько ещё мама и Хёртми будут там плескаться? Я уже проголодалась. Следует отметить, что с первого дня путешествия все четверо ели за обе щеки. Даже Хёртми, хотя сначала она ужасно стеснялась и ела крохотными порциями, но очень скоро и у неё проснулся чудесный аппетит. После обеда Лили почувствовала, что она ужасно устала от еды и купанья. Она решила на что-то переключиться и взялась за занятие, с которым до этого всё откладывала: она стала учиться рисовать. Поставила маленький складной мольберт и попыталась нарисовать феникса парящего над лесом. Лес у неё ещё более менее получился, а вот феникс вышел пёстрым уродом в агонии. — Хёртми, ты умеешь рисовать? — спросила Лили у притаившейся в тени фургона на складном стульчике девочки. — Немного, — робко ответила она. — На! — Лили вручила ей свои краски и кисти с таким видом, словно навсегда отказывалась от них, прогнала девочку со стула в тени и заняла её место. Хёртми покорно отправилась рисовать. Пришёл Ричард, они немного поболтали, а потом Лили на двадцать минут уснула. Проснувшись, девушка потягиваясь и зевая пошла проинспектировать творчество Хёртми. Картина была нарисована чёрными и оранжевыми мазками, но преимущественно чёрными. Это был силуэт озера, но совсем с другим берегом, не таким, как то, на котором они отдыхали, а скалистым и мрачным, с острым утёсом в центре и парящей над ним птицей, чёрной, но с оранжевыми кончиками крыльев, из-за чего казалось, что крылья птицы горели. Картина была какой-то мрачной, хотя и завораживающей, с какой-то странной и потусторонней красотой. От неё прямо-таки веяло холодной угрозой, несмотря на тёплые оранжевые цвета, причудливо переплетённые с чёрными мазками. Лили передёрнула плечами, словно озябла. — Что это? — Как вы по-английски скажите acantilado peligroso? — задала вопрос Хёртми. — Не знаю. Вернее, я уверена, что знаю, как мы скажем это по-английски. Но мне бы сперва понять, что такое acantilado peligroso в испанском. Я-то в испанском не сведуща, — засмеялась Лили. — А я не знаю, как назвать это по-английски, — расстроилась Хёртми. — Но в общем это acantilado. Опасный acantilado.

* * *

По извилистому серпантину фургон медленно вползал на крутой склон холма. И чем выше они оказывались, тем великолепнее оттуда им открывался вид. Лили ахнула, посмотрев вниз и увидев живописные луга и бескрайние полевые просторы. Поля напоминали море, и, как и в море, то тут, то там виднелись острова, но это были клочки леса. Шёл восьмой день путешествия и они забрались в глухие и малонаселённые места Англии. — Вы только посмотрите! Как повезло тем, кто живёт и работает в этой старой гостинице и может любоваться этими видами каждый день. Это что там, мам, горы? — Да. И к тому же восхитительно прекрасные! — сказала Джинни Поттер. — Где вы еще видели такой вереск? Кажется, что склоны горят! Не знаю, как вам, а мне бы очень хотелось остановиться в этой гостинице. Я ещё никогда в жизни не видела таких изумительных пейзажей! Наконец они добрались до старой гостиницы. Вблизи она походила на таинственную хижину из какого-нибудь старого и шедеврального фильма про детективов или крутых шерифов. Большая вывеска над открытой дверью гласила: "Гостиница «Посох Артура»". — Неужели же король Артур когда-то забыл здесь свой посох? — посмеялась Лили. — Внутри там как-то темновато. Что будем делать? Позвоним в звонок? — Да, если он здесь есть. — Мама с подозрением оглядывала входную дверь. — И дверного молотка тоже нет. Что же делать? Покричать, что ли? — Есть здесь кто-нибудь?! — неожиданно крикнул Ричард, и все подпрыгнули от его громоподобного голоса. Хёртми так и вовсе схватилась за сердце. Из-за угла выбежал мальчишка лет семи с копной нечёсаных волос. За ним появилась коза. Мальчишка что-то крикнул им, но никто не разобрал его слов, а он тем временем уже исчез в проёме открытой двери. Коза последовала за ним. Путешественники переглянулись, пожали плечами и вошли в ту же дверь, за которой скрылись коза и мальчишка. Там была темноватая, но чистая приёмная со столом. Через вестибюль уже спешила невысокая пухлая женщина. Беспрерывно тараторя, женщина провела их по гостинице, показала им огромную, довольно обветшалую столовую, потом повела по каменной, покрытой ковром лестнице наверх, в спальни. — Кровати удобные, вид замечательный — вы только взгляните. Видели вы когда-нибудь такую красоту? Вид действительно был потрясающий — такой, что, взглянув в окно, все ахнули. — И с постояльцев мы много не берем, — продолжала тараторить женщина. — Оставайтесь у нас, если вам нравятся эти места. Можете мне поверить, кухня у нас замечательная, просто отменная кухня! Когда женщина на секунду умолкла, Джинни умудрилась вставить хоть пару фраз: — Эта девочка — моя дочь, а девочка помладше и мальчик — друзья семьи. Мы бы тут на два дня сняли номер. — Вам непременно у нас понравится и вы захотите остаться на дольше! — заявила женщина и не останавливала потока болтовни, пока они наконец не выбрали номера. Ей отдали деньги и она наконец ушла заполнять какие-то бумаги. — Вот балаболка, как трубу с водой прорвало, — проворчал Ричард. — Наши с ней беседы, как я вижу, будут носить очень односторонний характер. — Ну и пусть. Всё равно она мне нравится, — возразила Лили. — Да, она булькает, как кипяток в чайнике, но слушать забавно. Я рада, что мы здесь остановились. Ты только вдохни, Хёртми, принюхайся. Какой воздух! Чистый и здоровый! Всем понравилось время проведённое в старой гостинице. А уж еда здесь была и правда отменная: жареная утка, гуляши из баранины, свежий сыр из козьего молока. Хозяйка гостиницы была очень заботлива к гостям и не позволяла, чтобы обед стал чем-то иным, кроме главного события дня. Вот только Хёртми практически не выходила из своего номера. Лили заметила, что её очень увлекло рисование. Как-то раз Лили с Ричардом вошли в её номер и посмотрели на её творения, которые она прикрепляла к оконному стеклу рисунком внутрь так, чтобы его можно было увидеть, находясь в комнате. На первой картине была изображена девочка с длинными волосами с левой стороны головы и с оборванными клочьями волос с правой. По девочки ползали огромные муравьи и черви. На второй картине прямо на голову той же девочке падал камень. На третьей была нарисована авиакатастрофа, чёрные силуэты людей кричали вокруг обломков самолёта, а ручьи крови текли по асфальту, смешиваясь с ручьями горящего керосина. — Она либо сумасшедшая, либо гений, — завил Ричард, когда они с Лили остались наедине.

* * *

Посетив интересную гостиницу путешественники повернули на север и вглубь страны. Переезд от гостиницы «Посох Артура» до нового места остановки получился гораздо дольше и утомительнее, чем все предыдущие переезды. А всё потому, что Джинни Поттер что-то искала, но не знала точно, где находится место, которое она хочет посетить. Местность, по которой они ехали, сменилась на горную и совсем уж малонаселённую, температура снаружи упала на градус или два, по сравнению с той, что держалась на равнинах, а дорогу теперь со всех сторон окружали тёмно-зелёные ели, явно доминирующие в здешних лесах. — Ох, наконец-то! — выдохнула миссис Поттер. Они прибыли в поистине райское местечко. Это был охотничий домик на скале среди леса, а в метрах стах от него лежало чудесное небольшое озеро, уединённое и тихое. Никаких людей в округе не наблюдалось. Они вошли внутрь бревенчатого строения, дверь которого не запиралась. Домик был как будто бы старым, но в то же время ухоженным и тщательно отремонтированным. Если стены домика были из тёмных и явно видавших жизни брёвен, то крыша и потолок сияли свежими, жёлтыми досками, от которых очень вкусно пахло смолой. — Вот оно! Это место, в котором мы с твоим папой, Лили, провели изрядную долю медового месяца, когда поженились. У нас дома даже фотографии отсюда есть. Вот здесь мы и будем дожидаться папу. Через четыре дня он уже к нам приедет. Побросав вещи, все отправились вниз по тропинке, изучить лесное озеро. Оно было не слишком широким, но зато длинным и извилистым. Пляж с ровным и мягким, как шёлк, песком обрамлял скалы с таинственными пещерами, уходящими в глубь скалистого утёса, а возле двух из них были прикреплены таблички с надписью «Опасно». Возможно, там с потолка падали камни или можно было куда-то провалиться. — Ха, надо проверить, что в них такого опасного, — сказал Ричард, собираясь нырнуть в одну на них, но был тут же остановлен рукой Лили. — Ты что, хочешь, чтоб тебе на голову посыпались камни? Или хочешь навсегда заблудиться в путанице лабиринтов? Ричард, ты повзрослеешь когда-нибудь или нет? Но, казалось, больше всех это место впечатлило Хёртми. Она, конечно, ни с кем не делилась своими чувствами, но по её лицу было видно, что она возбуждена и заинтересована. Её глаза так и бегали по обрамляющим озеро скалам и утёсам. Путешественники обследовали пещеры без строгих табличек и обнаружили, что все они неглубокие и тут же заканчиваются тупиками, едва успев начаться. Несколько раз все искупались, а потом загорали, лёжа на песке. А потом миссис Поттер кое-что осознала: — Боже мой! Я только сейчас поняла, что у нас в запасах еды осталось максимум на день. У меня голова была так занята поиском этого места, что я начисто забыла, что в дороге нужно было где-нибудь остановиться и закупиться съестными припасами! Вот я дурёха! — Согласна! — сказала Лили, за что немедленно получила щелбан от матери. Джинни оставила своих подопечных на попечение совершеннолетнего Ричарда и поехала на фургоне за продуктами. Это было надолго. До ближайшего города с хорошим продовольственным магазином дороги было часа полтора, а потом столько же назад. Хёртми немедленно взяла свои рисунки и пошла дорисовывать тот, что не дорисовала на предыдущей стоянке. Она спряталась от Лили и Ричарда в местечке, которое Лили и Ричарду совсем не казалось привлекательным, но Хёртми, видимо, нравилось, берег там был завален старыми досками и сухим тростником, валялись деревянные обломки и разломанные ящики, кое-где перехваченные ржавой проволокой, а поверх всего этого наискось лежало огромное тяжёлое бревно, перепачканное чёрной смолой. Лили крикнула, что там помойка и чтобы Хёртми там не сидела, но девочка её не послушала. Лили и Ричард не знали, чем им заняться и пошли гулять по лесу. — Когда мы поженимся, как думаешь, где мы поселимся? — спросил Ричард. — В мире неосуществимых фантазий Вричарда, я полагаю, — ответила Лили. — Это единственное место, где подобное может случиться. — Я бы хотел жить с тобой в местечке вроде этого. Я думаю, зимой сюда даже дороги нет. Идеальная глухомань. А какие здесь ёлки! Они дошли до неплохого пологого склона под большой елью устланного прижатой к земле сухой травой. Лили и Ричард прилегли здесь и вытянулись во весь рост на слегка колючей, но всё равно комфортной травушке и стали смотреть в небо. Солнце пригревало. Ричард повернулся на бок, подперев голову рукой и посмотрел на Лили. — Помнишь, я обещал сочинить о тебе героическую балладу? — спросил он. — Кажется, припоминаю. — Но ты пока не сделала ничего героического. — Ах не сделала?! — Это, конечно, совершенно неприемлимо для гриффиндорки. — О да? А что ещё ты находишь во мне неприемлемого? — В тебе всё очень приемлимо, Лили, — засмеялся Ричард. — С моей точки зрения в тебе всё чрезвычайно приемлимо! Хочешь, я сочиню балладу именно об этом? — Ну попробуй. Ричард повернулся назад на спину, сложил руки на животе и надолго задумался. Часть неба закрывали тяжёлые ветки ели. Исполненная мрачной красоты, эта старая, вероятно многовековая, ель нависала над ними, а где-то наверху, кажется, по веткам прыгала белка. Наконец Ричард произнёс нараспев: Лили! Хочу в часы глубокой ночи Тебя с восторгом обнимать, На милое лицо твоё устремлять томленьем наполненные очи Твой шёпот сладостный и тихий стон внимать, О, Лили! Я в тихой, скромной темноте Хочу с тобою переспать! Лили поднялась с травы и села. Задумчиво почесала плечо. — Милота! — саркастически сказала она. — Но, по крайней мере, спасибо за честность, Ричард. Теперь я точно знаю, что я для тебя просто ходячие сиськи на ножках и ничего более. — Это не так, — рассердился Ричард. — Это так, — огрызнулась Лили. — Я хочу заняться с тобой всякими неприличными вещами, будет глупо, если я буду делать вид, будто я этого не хочу, — заявил Ричард. — Но почему ты пытаешься всё выставить так, будто это единственное, чего я от тебя хочу? Ты такими мелочами от меня не отделаешься! Я ещё хочу провести с тобой все свои дни до глубокой старости, хочу заботиться о тебе, дарить цветы и рассказывать всякие глупости, вроде тех, что сейчас, и вообще... Ричард замолчал. Лили поднялась на ноги и легонько пнула носком в колено Ричарда. — Посмотрим, — сказала девушка мягко. На лице её играла лёгкая улыбка. — Пошли поглядим, не съели ли Хёртми волки. Лили и Ричард вернулись к озеру. Хёртми была на том же самом месте, где её и оставили. — Где вы были? — закричала она. — Я вас потеряла! — Мы гуляли и разговаривали о вещах, которые тебе неположенно слышать, — объяснила Лили. На новой картине были изображены совсем уж чудовищные вещи. Какое-то кровавое безумие происходило на поляне в лесу из очень высоких и тонких деревьев. — Что это? — поинтересовались Лили и Ричард. — Это англичане убивают индейцев и скармливают их тела собакам. Ричард возмутился. — Перестань так ужасно изображать англичан! — сказал он. — Мы совсем не такие плохие. Разве же мы плохие? — Вы хорошие, — быстро сказала Хёртми, потупив взгляд. — Но это вы. Вы — совершенно отдельная история. Но всё равно я не хочу оставаться в Англии и не хочу становиться англичанкой. Совсем чужой народ для меня. — Неужели тебе ничего не нравится в Англии? — спросила Лили, присаживаясь на большое бревно с пятнами смолы. — Мне нравится здесь природа, — подумав, проговорила Хёртми. — Но природа по всей Земле хороша, она не принадлежит никакой стране. Мне очень нравилась природа в Аргентине, мне очень нравится природа в Англии. Наверное, если бы я попала в какую-нибудь Африку или Японию — мне бы и там природа понравилась. Но люди, культура — другое дело. Я всей душой хочу вернуться в Аргентину. Здесь я не хочу быть. — Культура, видите ли, её не устраивает, — проворчал Ричард. — Но ведь тебе наверняка нравятся какие-нибудь английские книги или, например, песни на английском? Подумай? — сказала Лили. Хёртми подумала. — Мне нравятся песни Билли Айлиш. Очень нравятся. Вот только она американка, а не англичанка. — Да это одна хрень, — засмеялся Ричард. — Американцы — это грубоватые и недалёкие англичане, а англичане — это чересчур напыщенные и пафосные американцы. — У Билли Айлиш месяц назад новый альбом вышел, — радостно поделилась Хёртми. — Он называется Hit me Hard and Soft. Очень классный. — Я ещё не слышала, — сказала Лили. — Послушай. А ещё у неё будет большой концерт скоро. Я бы очень хотела на него попасть. Но, к сожалению, это невозможно. Очень далеко от нас. — Насколько далеко? — спросила Лили. — Буквально на другой стороне земного шара. На пляже «Белые пылинки». Это на Окинаве. — А Окинава это что? — смущенно поинтересовалась Лили, не слишком-то сведущая в географии. — Это остров к югу от Японии, — сказал Ричард. — Действительно, далековато от нас. — Эх, — печально вздохнула Хёртми. Лили и Ричард оставили девочку с мольбертом и пошли прятаться от жары в охотничий домик. Хёртми достала чистый лист белой бумаги и принялась за новый рисунок. Перед тем как скрыться за поворотом тропинки Ричард потребовал от Хёртми, чтобы это не были устраивающие зверства англичане, а было что-нибудь другое. — Ладно, но это будет что-то ещё более страшное, — пообещала Хёртми и Лили с Ричардом впервые увидели на её лице улыбку. В доме Лили разлеглась на пыльном диване, заложив руки за голову. Ричард развёл огонь в железной печи и поставил нагреваться чайник. Все стены в доме были из голых бревён, но на одной из стен висел ковёр с концентрированными узорами. Цветов было преимущественно три: серый с зеленоватым отливом, красный и немного тёмно-синего. Лили нашла это ковёр очень красивым. А прямо напротив дивана была картина с охотничьим домиком в гораздо более диких и суровых дебрях, чем те, в которых они находились. Домик на картине прятался посреди бескрайних северных пейзажей, возможно, где-то в Канаде или в России. Это место однозначно не было тёплым курортом, где можно было бы покупаться на пляже. Ричард подошёл к Лили с двумя пышущими паром кружками чая. Протянул одну ей. Чай был не простой, а с добавкой трав, обычно его себе заваривала только миссис Поттер старшая, но Ричард не нашёл в запасах другого чая. — Спасибо, — сказала Лили, взяв кружку. Они стали пить чай с конфетами и слушать тишину, голоса птиц и шелест ветвей за окном. — Правда, красивая картина? — спросила Лили. — Да, — согласился Ричард. — Ещё одна лежит на каминной полке. У неё, кажется, петля, за которую подвешивают, порвалась, поэтому её сняли. — Наверное, этот дом в основном посещают маглы, — предположила Лили. — Волшебник за секунду бы починил порваную петельку. — Ага, — согласился Ричард и немедленно так и сделал. Взял картину с каминной полки, произнёс заклинание «Репаро» над петелькой, а затем повесил картину на свободную стену. На этой картине был изображён тёмно-красный лотос в пруду. — Справедливости ради, — сказала Лили допив свой чай и отставив кружку в сторону, — здесь совсем нечего делать! То есть, конечно, здесь очень красиво и спокойно и просто приятно находиться. Но несколько скучновато. Совсем никаких занятий. — Я знаю занятие, которое нам обоим очень понравится, — сказал Ричард. — Какое? Вместо ответа Ричард подошёл к входной двери и запер её на щеколду. Лили сразу же поняла, что он имеет ввиду. — Я ещё не знаю, понравится ли мне такое занятие, — голос Лили стал тихим и робким. — Ты никогда не узнаешь, если не попробуешь, — сказал Ричард. Ричард сел рядом с Лили и взял её за руку. Ей стало страшно посмотреть ему в глаза. Ричард обнял её за плечи, положил ладонь на спину, притягивая девушку к себе. Лили наконец посмотрела на него. И немедленно она уступила безмолвному требованию без всякого колебания. Ричард поцеловал её в губы. Его поцелуй скромно ласкал, передавая нежность и любовь, а руки обхватили всё её тело, от чего Лили немедленно стало жарко. Сама она дрожащими пальцами стала гладить его руки. Она приникла к нему, отдаваясь новым, неведанным ранее, диким ощущениям. Закончив целоваться, они ненадолго отстранились друг от друга. Прислушались к звукам за дверью: не придёт ли в голову Хёртми сейчас подойти к дому, не слышно ли возвращающегося фургона Джинни Поттер? Но тишина стояла абсолютная. Ричард посмотрел на Лили. — Поцелуй меня ещё раз, — попросила Лили. Он наклонился, обнял её и положил спиной на широкий диван. Лили раздвинула ноги, и Ричард устроился между ними. Он наклонился к её лицу — застыл всего в сантиметре от него, и тогда Лили подняла голову навстречу поцелую. Их губы соприкоснулись и в этот раз поцелуй был ещё глубже и жарче, язык Ричарда проник глубоко в рот Лили. После губ, Ричард, отстранившись, стал целовать Лили в шею, а потом снова в губы. Он провёл пальцами по груди девушки, вниз по животу, отчего по телу у Лили пробежали мурашки. Лили ещё больше раздвинула ноги и чуть не задохнулась, когда Ричард начал нежно тереть её интимное место через ткань шортов. Он надавил чуть сильнее, и Лили со стоном выгнулась назад. Ричард прижался лицом к щеке Лили, а она попыталась стянуть его футболку через голову. Ей не хватило сил, но он выпрямился и сам её снял. Отбросив футболку в сторону, он сразу же опустил голову, возвращаясь к губам Лили. Лили схватила его руку и положила её обратно между ног; у Ричарда вырвался короткий смешок, и он посмотрел ей в глаза. — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Лили? — спросил он. — Что хочешь, — сказала она. Лили хотелось, чтобы он сделал всё, что он хочет, ей было неважно, что будет потом. Неуправляемое и неконтролируемое желание полностью завладело её сознанием. — Не говори так, мало ли, чего я хочу с тобой сделать, — сказал Ричард, нажимая пальцем на её трусики. — Делай, что хочешь! — выкрикнула Лили. Слишком громко. Ричарду пришлось накрыть её рот ладонью, чтобы не услышала Хёртми на берегу. А потом Ричард стянул с Лили трусы. Не спрашивая разрешения, он опустил голову и поцеловал ее розовый напрягшийся бугорок. Лили застонала. Ричард легко коснулся его большим пальцем, а потом за пальцем последовал язык. Все мысли Лили куда-то улетели, точно стайка беспокойных птиц, потому что Ричард жадно впился губами в её клитор, а затем просунул в тёплую влажную глубину два пальца, и Лили лишь стонала всё громче и громче. Охваченная непреодолимым чувством, она запустила пальцы в густые чёрные волосы Ричарда, а потом, почувствовав, что слабеет от желания, положила руки на его плечи. Всё её тело дрожало от наслаждения, и вдруг взрыв пронзил её, словно молния, непостижимый в своём великолепии. Лили вскрикнула, задыхаясь, а Ричард пил её влагу до последней капли, пока Лили совсем не обмякла в его руках. — Ну как? Нравится тебе такое занятие? — спросил, улыбаясь, Ричард. — Теперь я знаю, что оно мне очень нравится, — засмеялась Лили. Закончили они довольно-таки вовремя, поскольку буквально через десять минут на дороге послышался шум фургона. — Мама вернулась, — прошептала Лили. Они с Ричардом быстро привели себя в порядок и вышли на улицу, чтобы помочь миссис Поттер с разгрузкой. Джинни была чрезвычайно взбудоражена и весела. — Вы представляете? — заголосила женщина. — Я в дороге чуть не улетела! Но вовсе не в кювет! Я даже не под кайфом улетела! Я нажала случайно какую-то кнопку на приборной панели и фургон поднялся в воздух! Понятия не имела, что он волшебный, твой папка утверждал, что это обычный маггловский фургон и ничего не говорил о том, что он летает. Лили и Ричард переглянулись, а потом Ричард забрался в кабину и спросил, какую кнопку нажала миссис Поттер. — Вот эту, с синей стекляшкой, — показала ему женщина. — Вот так открытие! — смеялась Лили. — Я сейчас позвоню твоему папке и спрошу, что за шуточки! — сказала мама. В ходе разговора с Гарри Поттером выяснилось, что он действительно купил совсем не простой фургон, а заколдованный по последним технологиям лётного волшебства. Однако это должно было быть сюрпризом. Гарри хотел уже в поездке раскрыть вдруг всем неожиданно, что фургон летает, но пришлось непредсказуемо отложить отпуск и сюрприз не получился. Гарри решил, что подождёт и раскроет им сюрприз позже, когда нагонит семью в путешествии. Но он совсем не подумал, что кто-то может активировать режим полёта случайно, и что это, возможно, будет небезопасно. — На летающем фургоне мы теперь сможем не только по Англии путешествовать, а отправиться в любую точку мира! — радостно сказал Ричард. — Это потрясающее! — поддержала его Лили. — Я даже знаю, куда можно полететь за пределы Англии. Давайте исполним мечту Хёртми и слетаем на Окинаву. — Какую ещё мечту Хёртми? — спросила мама. — И, кстати, где она? Вы же не оставили её одну? — Она мечтает побывать на концерте Билли Айлиш. А сейчас она рисует. Лили и Ричард пошли на берег озера. Хёртми за всё это время так и не сдвинулась с места, полностью погрузившись в рисование. Она уже почти закончила очередной рисунок. И он был пугающим. Действительно намного более пугающим, чем зверствующие англичане. Выполненный с маниакальной тщательностью, рисунок изображал некое существо с чёрной дырой вместо лица. Существо это надвигалось, выставив вперёд плечи, вместо рук у него были паучиные лапы. Эти лапы начинались от позвоночника и едва не ломались под тяжестью ужасного бескостного тела. Чудовище было настолько впечатляющим, что Лили некоторое время стояла в оцепенении, а потом сказала: — Здорово! Вот это действительно страшный рисунок! Она не могла от него оторваться, но в голосе её не было ни одобрения, ни поощрительных ноток. Ей совсем не нравилось то, как далеко зашла Хёртми. — Что это? — спросила она. — Гадкая пещерная мразь! — внушительно прошептала Хёртми. А потом резкими движениями написала название в левом углу картины. — Именно из-за неё в пещеры опасно заходить. — Какое необычное у тебя воображение, — негромко произнёс Ричард. Они решили оставить девочку в покое и пошли назад к фургону, помогать с разгрузкой. — Ты считаешь, она умеет рисовать? — хмуро спросил Ричард. — Не знаю, — ответила Лили, — может быть, и нет. Но в отличии от нас, жалких простых людишек, живущих обычную жизнь, она, несомненно, принадлежит к той категории людей, которые однажды в своей жизни достигают предельного совершенства.