Самый алый

      — Ты гонишь меня чёрт знает куда, — говорит Федя в трубку телефона, но пока продолжает шагать по Лиговскому. Пока до «чёрт знает куда», по его меркам, дело не дошло. — Я вообще-то уже вижу Обводный канал отсюда! Куда ты дальше меня погонишь? Тёмными каналами и за город? Суровыми фарватерами прямо в море?       — На Обводный тебе не надо, — отвечает Коля сухо и сдержанно. Его, кажется, болтовня Феди оставляет равнодушным. И это вообще-то обидно. Федя же старается как-то его развлечь, потому что чувствует ужасающую духоту по другую сторону трубки, такую, что хоть топор вешай. И всеми силами старается её развеять, но толку пока ровно ноль. — Видишь паб по левую руку?       — Коль, меня туда не пустят. У меня паспорта с собой нет, — замечает Федя. Чуть думает и добавляет: — Меня б и с паспортом не пустили. Нос не дорос.       Коля остаётся ужасающе холоден:       — Я разве сказал, что туда надо заходить? Я просто спрашиваю: видишь?       — Вижу, — соглашается Федя. Хотя проглядеть немудрено: вывеска неяркая, буквы несколько сливаются со стеной, да и вообще, снаружи это выглядит не как паб, а как вполне себе невзрачный магазин. — Ладно, а куда тогда дальше?       — А тебе нужна арка сразу за пабом, — надиктовывает Коля.       — То есть подворотня, — расшифровывает Федя. И неуютно ёжится, разглядывая тёмный проём арки: — Слушай, а может, всё-таки мне туда не надо? Чёрт с ними, с этими Китайскими играми, мне и победной медальки хватит. Перебьюсь без особого поздравления. В смысле, я ценю, что ты заморочился! Мне очень приятно! Но, может, не стоит?       — Ты что там уже выдумал? — с подозрением спрашивает Коля. — Что, считаешь, я тебя в подворотне ударю чем-нибудь тяжёлым по голове и срежу медаль? Да не выдумывай. Делать мне больше нечего. Шагай давай. Иначе получится, что я просто так здесь торчу.       — А ты всё-таки здесь? — воодушевлённо спрашивает Федя. Это ж совсем другой разговор, если его ожидает не только путаный квест с неясной наградой в конце, а ещё и встреча, и даже потенциальное — Федя произносит про себя это слово осторожно-осторожно, опасаясь спугнуть — свидание. Тогда исчезают любые вопросы про «а может, не надо». Надо, конечно. Такой приз Федю интересует очень. — Под арку, хорошо. Бегу. А дальше куда? Я тебя-то в конце маршрута найду?       — А сразу из-под арки иди налево, — рассказывает Коля. Второй вопрос он игнорирует, а у Феди аж под рёбрами свербит: специально ведь это делает, паразит, специально. Интригу тянет, сгущает напряжение задёшево. Ладно. Федя готов это понять, принять и простить — но только при условии, что в конце маршрута действительно обнаружится Коля собственной персоной, а обещанное «особое поздравление» за выигранные российско-китайские соревнования будут включать хотя бы одно крепкое объятие. Только так и никак иначе. Любые другие варианты он принять будет не готов.       Он даже уже начинает мысленно складывать в голове текст для нотации, которую прочтёт, если финал квеста окажется недостоин закрученной вокруг него грандиозной интриги, на всякий случай. Но вслух говорит только: — Ага. Налево я повернул.       — У тебя по правую руку бежевый дом. Вдоль него до конца и поворачивай за угол, — диктует Коля. Впору задаться вопросом о том, сколько раз он сам пробежал по этому маршруту, что теперь так чётко рассказывает. Федя и задаётся. Ему кажется, что уж наверняка Коля тут всё излазал, чтобы искоренить малейшие шансы на то, что Федя по его инструкциям убежит не в ту сторону.       — Иду вдоль дома, — соглашается Федя. И докладывает на ходу: — Осталось, эээ… не знаю, метров двадцать? Вот сейчас уже поменьше… Всё! — Он заворачивает за угол и не видит там ничего, кроме какой-то умеренно невзрачной лужайки и очередных домов. Это выглядит так ни о чём, что Федя искренне теряется. Ох. Получается, конец маршрута ещё не здесь? Странно. По интонациям Коли у Феди сложилось полное впечатление, что он уже полным ходом движется к финальной точке. И узнать, что это не так, было… неожиданно. Даже немножко разочаровывающе. Но Федя старается скрыть это разочарование в голосе, когда спрашивает: — Ладно, а теперь куда?       — На три часа, — говорит вдруг Коля.       Федя от такой подсказки аж теряется: — Чего?       — Направо повернись и бошку подними, — упрощает Коля. — И скажи мне, сколько чаек ты видишь?       Чего?..       Федя по-прежнему ни черта не понимает, но он послушно оборачивается. И замирает. На стене дома он неожиданно для себя видит огромное яркое граффити. Корабль. С алыми-алыми парусами. Плывущий по невзрачно-серым волнам, но от этого паруса выглядят только ярче. И во всю стену.       — Ничего себе! — потрясённо выдыхает Федя. — А я же… как так, я и не знал, что здесь есть такое! Обалдеть! Красота какая. Я балдею. — Ещё несколько мгновений он завороженно таращится на алые паруса и только потом начинает соображать: — Так, что ты просил? А, чайки! Секундочку, сейчас найду. Так, одну вижу, летает тут… Всё. Других нету. Одна, получается.       — Умница. Всё правильно, — говорит ему Коля — внезапно, совсем в другое ухо. И тёплое дыхание щекочет шею и щёку, и ладони ложатся на плечи, бережно приобнимая. — Поздравляю с победой. Дарю охапку впечатлений. Нравятся?       Федя неопределённо урчит, стараясь сохранить хотя бы остатки лица и не сорваться на какой-нибудь несолидный восторженный визг.       — Нравится, — признаёт он и с третьей попытки кое-как прячет уже не нужный телефон в карман. — Выглядит… эффектно. Монументально. Впечатлений и правда полные карманы. Но как же цветочек? От сердца и почек? Я надеялся.       — И зачем он тебе? Что ты будешь делать с этим цветочком? — любопытствует Коля. Федя чуть не задыхается, когда чувствует, как кончик его носа осторожно, почти робко ворошит волосы на затылке.       — Ну как. Смотреть, балдеть и умиляться. Что ещё с цветами-то делают. Впечатления же получают, — скомканно бормочет он и пытается податься назад, чтобы прислонить к Коле потеснее. Коля чуть слышно фыркает у него за спиной.       — Прекрати совать волосы мне в рот, — требует он — но так как-то, неагрессивно. Из этого Федя заключает, что можно продолжать наглеть.       — А ты попробуй немножко потерпеть. Вдруг понравится, — предлагает он. — Ты же заставил меня добрых двадцать минут таскаться по городу ради этого несчастного граффити. И ничего, мне всё в итоге понравилось.       — Прояви уважение. Этот мурал старше тебя.       — С уважением. Очень красивое, но очень пожилое граффити.       Коля негромко, тепло смеётся ему в волосы. Федя приятно ёжится и думает, что это, действительно, получился отличный подарок. Впечатлений так много, и таких ярких, что они, пожалуй, потускнеют ещё не скоро. Ради такого можно было и подольше поплутать по подворотням.       Но без фанатизма, конечно.