Их место

      Самолётик, сложенный из тетрадного листа, мягко спланировал на парту прямо перед Питером. Парень сморгнул пелену перед глазами и испуганно осмотрелся, пытаясь понять сразу две вещи: заметил ли учитель? и кто автор? Ему заговорщически подмигнула ЭмДжей обозначая очевидный ответ на последний вопрос. Щёки Питера покрылись румянцем, и он быстро развернул самолётик, чтобы опустить глаза, спрятать лицо и занять чем-то руки.       «Парк Эдиссона. Наше место. 14:00» — гласила записка. Румянец стал пунцовым и залил не только щёки, но и всё лицо, уши и даже, кажется, перешёл на шею. То, что они делали в прошлый раз на их месте вместо уроков, яркими картинками замелькало перед глазами. И без того скучное занятие потеряло всякий смысл. Питер плотнее сдвинул колени. И зачем только надел сегодня эти узкие джинсы?       Так о чём там было в записке? 14:00? Это ведь… Он бросил взгляд на часы — следующий урок. Не было никаких шансов успеть добежать до парка за перемену. Только если…       Питер обернулся на ЭмДжей, которая как раз подняла руку и, подмигнув ему, попросилась выйти. Мистер Чаррингтон лениво отмахнулся, разрешая. Проходя мимо, девушка шёпотом бросила: «Не ссы, восьмиглазый». Питер тут же смёл всё, что лежало на парте, в сумку и, едва за ЭмДжей закрылась дверь, взметнул руку вверх. Мистер Чаррингтон смерил его уничтожающим взглядом: — Десять минут не потерпите, Паркер? — Очень надо, мистер Чарингтон, — Питер сделал жалостливые глаза; и плевать, как он выглядит в глазах одноклассников. По кабинету прошёлся смешок, но парня отпустили, и он почти выбежал из класса, прикрываясь сумкой.       ЭмДжей не стала его дожидаться — когда он вышел в коридор, там не было ни души. Питер со всех ног помчался к чёрному ходу, надеясь, что она не успела далеко уйти. — Куда-то спешишь, восьмиглазый? — послышалось откуда-то сверху, когда он выбежал из школы.       Питер поднял голову, завертел ею во все стороны и наконец заметил девушку, сидящую на карнизе окна кухни. Вот и как она туда забралась? Будто саму паук покусал!       ЭмДжей засмеялась и спрыгнула к нему. Короткий чмок в губы, и вот она уже бежит далеко впереди: — Догоняй, восьмиглазый!       Питер проморгался, в очередной раз за сегодня избавляясь от пелены перед глазами, огляделся, дважды стукнул себя по запястью, вызывая костюм, и уже на паутине таки бросился догонять девушку. Он поймал её, пролетая мимо, легко поднял в воздух, насладился оглушающим визгом и снова опустил на землю. — Полетим, язва? Или мне подождать тебя под мостом? — Парень сделал несколько пируэтов, демонстрируя, что готов умчаться вдаль. — Тебе — лететь рядом, пока я — иду. Не для того я тебя вытащила с этого занудного урока, чтобы теперь тащиться тут одной или умереть от страха. — Вот каждый раз удивляюсь, что ты можешь чего-то бояться, — Питер послушно пролетел рядом. — Это ты у нас покусанный, а я — вполне себе обыкновенная!       Питер особенно лихо крутанулся на паутине и завис вверх ногами прямо перед ЭмДжей. Глаза на маске сузились, повторяя движение его собственных: — Никогда не говори так о себе. Ты — необыкновенная, — прошептал он.       Девушка замерла и сощурилась в ответ, ища что-то в наночастицах костюма. Питер моргнул, и маска на интуитивном управлении открыла его лицо. И в настоящих глазах парня ЭмДжей нашла то, что искала. Объяснить её поведение как-то иначе было невозможно.       Она прильнула к его губам, положила ладонь на его перевёрнутую щёку, а потом резко дёрнула за нить паутины, на которой он висел. От неожиданности Питер едва не рухнул наземь. Ему пришлось опуститься на ноги. И он тут же был впечатан в стену. Ему не хватало воздуха, а ноги отчаянно подгибались. То, что с ним делала эта девушка, не поддавалось никакому описанию. Они разрывали поцелуй лишь на короткие мгновения для вдохов, пробираясь по стенам к парку.       Их местом был закуток под мостом, не видимый никому из любой точки парка. Там можно было не бояться, что кто-то их заметит или поймает, что кто-то прервёт. Даже забрести случайно туда было абсолютно невозможно: попасть в этот закуток можно было только одним способом — спуститься на паутине под мост.       Кто и зачем оставил там каменный выступ — загадка, на которую ответа не знала даже ЭмДжей. Расположенный ровно посередине между мостом и рекой, он идеально подходил для свиданий, поцелуев и… любви.       Если бы можно было покраснеть и смутиться ещё больше, Питер смутился бы, когда эта мысль пришла ему в голову на пути к их месту.       Оторваться друг от друга пришлось, пересекая парк. ЭмДжей недовольно фыркала и подгоняла Питера. А он неловко отключал костюм дрожащими от возбуждения пальцами и путался в собственных ногах. Отдышаться не было никакой возможности, поэтому и бег выходил рваным. Толку с его суперспособностей, если, когда у него срывает крышу, физическая выносливость тоже сходит на нет?       На мосту пришлось всё же остановиться и перевести дыхание: спускаться на паутине, когда у тебя перед глазами мельтешат сердечки и прочие неразборчивые пятна — такая себе идея. Тем более если ты не один. А он был не один. Он давно перестал быть один и отвечать только за себя. Каждое его действие неизбежно вызывало мысль о ней, о его Мишель. И о том, как оно отразится на ней.       Питер спустил её на паутине первой и только потом спустился сам. Она успела достать из сумки плед и уже расстилала его на чуть прохладном камне — за практичность и разумность всегда отвечала она. Питер отвечал за что-то другое. Сам ещё не разобрался, за что именно. А потому, едва ЭмДжей закончила с пледом, прижал её к нему, впился в её губы и забрался рукой под футболку. Пусть сегодня это будет настойчивость.       Она выгнулась ему навстречу, чуть прикусила за губу, заставив зашипеть прямо в поцелуй, и потянула руки к ремню его джинс. ЭмДжей также отвечала и за нетерпение. Она спустила джинсы вместе с бельём, в мгновение ока перевернула его на спину, оказалась между его ног — и у кого из них суперспособности? — и взяла член в рот.       Питеру хватило секунд десять. Он бы посчитал, сколько именно, если бы перед глазами не плясали с такой интенсивностью разноцветные пятна. Чёрт! Дело не в возрасте, пубертате и гормонах, дело в том, что он долбанный Человек-Паук. Он всё чувствует острее и сильнее. А уж от мысли, что вот этим ртом, которым она вечно с ним спорит, зная всё лучше всех и лучше него, восьмиглазого неудачника, в частности, она прямо сейчас делает ему минет… Да любой бы кончил мгновенно!       Питер перевернулся на живот и смущённо зарылся лицом в плед. Пальцы ЭмДжей прошлись по его загривку через минуту. Его потряхивало от каждого прикосновения, словно от электрических разрядов. Дурацкие обострённые чувства! — Можно? — выдохнула она ему на ухо и легла рядом.       Он кивнул в ответ и уже через секунду начал тихонько поскуливать — хорошо, что бурный поток под ними заглушал любые звуки и редкие гости парка не могли их услышать. ЭмДжей стянула с него футболку, принялась выцеловывать узоры на его спине, повторяя губами тот маршрут, по которому только что вела пальцы. А потом подсунула руку ему под живот, обхватила твёрдый до неприличия член и с каждым следующим движением заставляла Питера извиваться и скулить всё сильнее.       К настоящему сексу они пришли только после этого. После двух его оргазмов, от которых он едва не забыл, кто он такой. И уже не было видно и слышно ничего вокруг. Весь мир Питера сосредоточился в ней одной — в ЭмДжей, которая оседлала его и сама задала ритм, целовала его крепко-крепко и напрочь лишила остатков мыслей. Не просто связных, а вообще любых. Его руки гуляли по её идеальному телу почти бесконтрольно, её кудрявые волосы щекотали ему шею. Она ускорилась, запрокинула голову и протяжно выдохнула его имя. Что именно выдохнул он, уже и не вспомнить. Возможно, саму жизнь на пару мгновений. Умереть и воскреснуть в руках любимой — мечта, доступная к осуществлению лишь тому, кого радиоактивный паук наделил сверхчувствительностью.       ЭмДжей лежала рядом с ним, лениво накручивая прядь на палец. Такой нетипичный для неё в обычной жизни жест. И такой привычный здесь, под мостом. Питер любовался ею и не мог наглядеться. Не мог надышаться. Не мог поверить, что она сейчас с ним. И что была с ним несколько минут назад. И вчера. И на прошлой неделе. И что так будет всегда. — Так будет всегда? — спросил он вслух, забыв о том, что этот вопрос вызывал у него дикий страх; сейчас страха не было, вообще ничего не было. — Вряд ли.       Он непонимающе приподнялся на локте. Почему? Ей не понравилось? Что-то было не так в этот раз? Страх начал пробиваться через пелену умиротворения. — Сначала потому, что скоро закончится учёба школе, — она принялась загибать пальцы, — мы не сможем сбегать с уроков мистера Чаррингтона. Потом — потому что придёт зима. Я, может, и необыкновенная, но заниматься любовью под снегом точно не собираюсь. А дальше… — Понял тебя, — Питер с облегчением выдохнул. Им ничего не грозило. Он ничего не испортил. — Но пока у нас ещё есть наше место? — До экзаменов ещё пара недель. Думаю, мисс Шелли не заметит, если мы перестанем появляться на астрономии по вторникам, — ЭмДжей попыталась сохранять серьёзность, но в её глазах плясали смешинки. — А потом — у нас целое лето. Последнее детское лето. — Не уверен, что уместно так его называть, учитывая то, на что мы собираемся его потратить. — Подростковое тебе понравится больше? — Вполне сойдёт, — он кивнул и зарылся носом в её волосы. — Идеально.