Граффити на стенах.

Звук катящихся колёсиков чемодана по неровному асфальту звучал вперемешку со звоном каблуков, которые периодически проваливались в небольшие ямки. Красивые и дорогие туфли не были предназначены для того, чтобы в них ходили по такой дороге, но аллеи с ровными дорогами, усаженные деревьями, не вели к тому месту, куда нужно было их обладателю. Даже погода не была на его стороне. Казалось бы, лето закончилось, но жара, которая мучила всех с конца весны, должна была ещё стоять. По итогу же, дул холодный ветер, постоянно поднимающий белые кудри вверх и в сторону, портя прическу. Люциус громко пыхтел, катя за собой чемодан, постоянно чертыхаясь, когда каблук опять застревал в яме или трещине на дороге, а в глаза лезли волосы. Рядом с ним, уже привыкший и к дорогам и к плохому настроению друга, шёл Воланд. На его плече был чужой рюкзак, который, как и весь его хозяин, очень выбивался из пейзажа этой улицы. Новые, и на вид очень дорогие вещи, приковывали взгляд ребятни, которая бегала туда-сюда между деревьями. Одна из групп детей, кажется, даже помышляла о том, что же можно украсть у этого красивого человека, но такие мысли быстро пресекались грозным взглядом Воланда, который был прекрасно знаком с нравом этих мальчишек и девчонок. Лицо парня в целом было не очень дружелюбным: складка между бровями никак не разглаживалась, а глаза то и дело закатывались от недовольства. Люциус очень сильно его бесил. Добираясь сюда, они ни раз ругались и ссорились, несмотря на то, что Воланд был единственным выходом из сложного положения белобрысого. У парня был пылкий нрав и развязный язык, который был готов сказать колкость в каждую секунду, но даже так он уже устал спорить – настолько его выбесил человек рядом. – Поверить не могу! Немыслимо! – снова заговорил парень с чемоданом. – В пятый раз уже… – Воланд закатил глаза, раздраженно вздыхая. – Этот старикан… как он мог так поступить со мной?! Подумаешь, что мы немного помешали его планам! Я же единственный… – Люциус запнулся на своей пылкой речи, но сразу же вернул громкость в голосе, – Да! Единственный сын! Наследник! Кому он еще передаст своё дело?! Чёрт! Громко топнув, «единственный наследник» остановился и поставил чемодан рядом, поняв, что на этот раз каблук застрял глубже чем обычно. – Из-за него я должен буду тухнуть в этом месте! – с этими словами он поставил чемодан и, присев на корточки, попытался вытащить туфлю из трещины. Воланд лишь поднял глаза к небу, громко вздыхая и выслушивая мнение друга о «тухлом» месте, в котором он жил. – Даже смотреть тошно… Только посмотри, в какой оборванной бандане сидит тот нищий! – Я его каждый день тут вижу, обычный парень. Тут все такие. – спутник Люциуса без агрессии в тоне, очень уставший от его выходок, кинул взгляд на этого нищего. – Вот именно! Все такие! – Ищи позитивные стороны, Люц, – наблюдая, как его друг вытащил туфлю, он медленно пошёл дальше, – тут намного больше жертв для наших… шалостей. – Пф, да какие это люди… – Умоляю, заткнись уже и пойдем. *** Архитектура этого района оставляла желать лучшего: старые дома, которые никто никак не мог отреставрировать, разный мусор на дорогах, побитый асфальт и даже выбитые окна, которые хозяева не могли заменить. Конечно, некоторые жители пытались держать порядок, недовольные ужасным состоянием места в котором живут, но были и те, кто только всё ухудшал. Например, Воланд, что живёт тут всю свою жизнь, обожающий звуки, которые издает баллон краски, запах от горящей бельевой веревки соседки и все остальные прелести бунтарства. За шалости покрупнее, когда уже позволял его возраст, он не раз сидел за это в обезьяннике. К счастью для хулигана, его всегда был готов вытащить Люциус раньше срока. На двери подъезда, к которому Воланд подвёл нового жильца, было приклеено много разных объявлений. На самом деле, это был один из приличных, по меркам района, дом. Сравнительно не такой загаженный подъезд и даже работающий лифт. В этом же доме находился круглосуточный и прачечная. – Прошу вас, бывший наследник компании, – Воланд наклонился в приглашающем жесте, стоя рядом с открывшимся лифтом. – Пошёл ты. Люциус вкатил чемодан в небольшую кабинку лифта с прозрачной дверью, после чего зашёл Воланд. Из-за количества вещей, в и так маленьком пространстве стало ещё теснее и белокурый невольно был прижат к зеркалу, которое было заклеено разными объявлениями. Он попытался как-то рассмотреть свое лицо в отражении и поправить волосы, но всё было тщетно – единственное, что он увидел, как какой-то человек продаёт индюшку. Минута и дверь открылась на шестом этаже. Вернее, на 666-м этаже, если верить табличке на стене. Лицо Люциуса понемногу прояснялось, когда он замечал очередную шалость своего друга. Мысли потихоньку прояснялись и пришла новая стадия – принятие. Может, плюсы всё же и будут. Этаж ярко контрастировал с другими: здесь не было ни одного велосипеда, самоката или мешка с картошкой, в отличие от этажей ниже, которые видел Люциус. – Я уже вижу вопрос на твоем лице. Нет, я не ворую картошку и не протыкаю колеса детских велосипедов. На этом этаже живу только я и бабка, у которой нет внуков. – Пф, да я и не собирался такое спрашивать. Воланд надавил на дверь плечом, чтобы вставить ключ и провернуть его. После, дверь, на удивление без скрипа, открылась, открывая Люциусу вид квартиры. Обшарпанные обои, потрёпанные временем ковры, которые пытались скрыть трещины на полу. Где-то обоев не было вовсе, там были просто серые кирпичи и кое-где висели плакаты. – Я тут немного прибрался, чтобы хотя бы трусы и носки по полу не валялись. А так… немного загажено. Извиняться не буду. Воланд разулся первым и прошёл в квартиру, скидывая на кресло чужой рюкзак, пока белобрысый застыл на пороге с чемоданом в руках. Принятие происходящего всё ещё было тяжелым. Он не мог поверить, что будет жить тут, со своим другом детства. Ещё когда он ехал сюда были мысли сбежать, но разве было куда? Только тут есть место в котором его готовы были приютить, пока он не встанет на ноги. Люциус закатил чемодан и захлопнул за собой дверь.