Невозможно

      Подходил к концу еще один день в школе для трудновоспитуемых волшебников – Тибидохсе. Большинство учеников, да и учителей, уже готовились ко сну, поэтому коридоры школы отдавали тишиной. Однако спустя несколько минут тишину прорезал отчетливый звук каблуков. От кабинета директора стремительно удалялась Медузия Горгонова.       Лицо преподавательницы нежитеведения, как всегда, было строгим и серьезным. Глядя на нее, невозможно было понять, что она чувствует. Она так привыкла к этой непроницаемой маске, что порой боялась ее снять даже наедине с собой. Вот и сейчас, Медузия просто шла вперед, высоко подняв голову, несмотря на то, что внутри все жгло от боли.       Идти в свою комнату Меди не хотела. Она словно задыхалась от несправедливости этого мира, ей срочно нужен был свежий воздух. Поднявшись на самый верх башни, Медузия оказалась на небольшой площадке. Наложив специальное заклинание на дверь, чтобы сюда не сунулся никто из учеников, она наконец дала волю своим эмоциям и чувствам. * * *       В кабинете директора Тибидохса на диван устало опустился академик Черноморов. Его настроение упало ниже некуда. Он снова придирался к ее отчетам, говорил, что она не справляется со своими обязанностями. А Медузия молча слушала и терпела… Лишь на короткую долю секунды он увидел в ее глазах обиду и боль. Она не понимала, почему он вдруг так стал к ней относиться. А вот Сарданапал все прекрасно понимал.       Недавно он вдруг осознал, что любит эту женщину. Но академик понимал, что это неправильно. Это чувство приносило ему отнюдь не удовольствие… Ему было просто невыносимо, когда она находилась рядом с ним, ведь он понимал, что не в праве даже взять ее за руку.       Почему же он не сказал ей о своих чувствах? Потому что он знал, как много значит для него школа, и что ему придется разрываться между ней и Медузией. Сарданапал не хотел ставить Меди в такое положение. Она заслуживает всей любви, без остатка. Однако он не сможет ей этого дать.       «Я должен извиниться перед ней, – решил академик, поднимаясь с дивана. – Мне не стоило вести себя как последняя скотина! Медузия не заслуживает к себе такого отношения!». * * *       Медузия, немного запрокинув наверх голову, смотрела на звезды, не желая выпускать свои слезы. Но внутри поселилось столько обиды, непонимания и боли, что сдерживаться стало просто невыносимо. Меди обессиленно опустила голову вниз и тихо всхлипнула.       «За что же он так со мной? – в который раз спрашивала она себя. – Что я не так делаю? Неужели он не понимает, как мне плохо… Я же люблю его. Да, я никогда не говорила ему об этом, но… я не хочу ставить его перед выбором, я же знаю, как много для него значит школа. Почему же он так ведет себя?».       Мысли Медузии прервал скрип открывающейся двери. У входа на площадку стоял Сарданапал. Конечно, снять заклинание, наложенное Меди на дверь, для такого опытного мага оказалось несложно.       Медузия сразу же отвела от него свой взгляд и быстро стерла слезы с лица. Однако академик успел заметить, что она плакала.       – Меди, ты как? – тихо спросил он, не решаясь подойти к ней поближе.       – Отлично, – холодно ответила она, отвернувшись от него.       – Я… просто… – отчего-то нужные слова все никак не приходили на ум Черноморову.       – Еще не все сказали мне? Может, забыли добавить, что я плохой учитель? – голос Медузии задрожал. – Я не понимаю, за что я заслужила к себе такого отношения?       – Просто я люблю тебя, Меди, – произнес Сарданапал, чувствуя, как вместе с признанием уходит вся тяжесть, лежавшая у него на сердце уже долгое время.       – Что? – удивленно переспросила Медузия, которая ожидала услышать все что угодно, но только не любовное признание.       – Я знаю, как это глупо, но я себя так веду, потому что не знаю, что мне делать с этими чувствами, – академик тяжело вздохнул. – Я не хотел, чтобы мне пришлось разрываться между школой и тобой. Да и ты настолько правильная, что даже если у тебя есть ко мне чувства, ты бы не стала строить отношения с директором школы.       – Раз ты так думаешь, тогда давай оставим все как есть, – в голосе Медузии промелькнула тень раздражения. – Просто будем коллегами. Как ты и Зуби. Как я и Поклеп. Только рабочие отношения.       – Мне кажется, что это невозможно, – Черноморов покачал головой. – Видеть тебя каждый день, чувствовать это притяжение и делать вид, что ничего этого нет… Это невыносимо, Меди, я больше так не смогу…       – Тогда уволь меня, – Медузия посмотрела его прямо в глаза. – Всего одно твое слово, и ты меня больше не увидишь. Если тебе будет так легче – давай… Обо мне можешь не беспокоиться, ведь я же правильная и железная, у меня нет эмоций и чувств…       – Я так не думаю, – перебил ее Сарданапал, не сводя с нее свой взгляд. – Я знаю, что это не так.       Медузия опустила глаза, и тотчас же по ее щекам медленно потекли слезы.       – Меди, – услышала она тихий шепот академика, который внезапно оказался в нескольких сантиметрах от нее. А после почувствовала, как его теплая рука стирает слезы с ее лица. – Может, мы попробуем? Попробуем быть вместе…       – Но мне так страшно, Сарданапал, – прошептала она, подняв на него свой взгляд. – Страшно, что не получится… Что будет больно…       – Я все понимаю, Меди, – он нежно взял ее за руку. – И если честно, то я тоже боюсь. Я никогда в жизни не испытывал таких чувств, я не знаю, что мне делать и как правильно себя вести, но если мы будем вместе, то сможет справиться с нашими страхами, ведь ты же…       – Тоже люблю тебя, – закончила за него Медузия и, обвив руками его шею, коснулась его губ своими губами.