Ж𝚞𝚝𝚋 П𝚙𝚘д𝚘лж𝚊ю!

*** 𝓙𝓪𝓷𝔂𝓪𝓻𝔂 1887 Как же его все заебали. Нет, ну, он что, виноват что-ли? Ну, да, устроил погром в доме Джекилла. Но с одной стороны тот сам виноват! Не чего было бесить. И вообще, обидно было. «Эдвард, катись ты на все четыре стороны», «Эдвард, ты мне уже крайне надоел», «Эдвард, терпи». Недавно он болел, его жутко лихорадило, он был дня четыре без сознания. И что же сделал Джекилл? Чуть не убил его! Эдвард чувствовал, как на горячей влажной коже сжимались пальцы. Вы думаете, Джекилл не убил его, потому-что ему стало жаль Хайда? Нет! Он просто не мог позволить себе грех. И вообще — кому Хайд нужен?! Он живет у Джекилла не по своей воде, ведь Хайд нужен Джекиллу только ради экспериментов! За что это это все? Нет, ну, Хайд конечно в жизни понимает многое, но не этого! Нахуя ему это всё терпеть?! Тем более он заболел только из-за Джекилла — потому-что тот разделил их на два человека. Он весь год был словно в тюрьме! У него не было даже свободы! Он мог выйти с дома только тогда, когда мог завладеть телом Джекилла. И всë! Он в свой собственный дом, над которым присматривает старушка, возвращается раз в два-три месяца! Господи, блядство. Если бы когда Аттерсон стал выбивать дверь в лабораторию Джекилла, Хайд все же совершил самоубийство, было бы в тысячу раз лучше! Во первых — Хайд устал это терпеть, во вторых — вообще если бы Аттерсон не выбивал дверь, он успел бы сам всë исправить! «—Аттерсон... Пожалуйста, не надо...» «—Аттерсон, прошу, не надо!» «—Я всё вам объясню! Только, умоляю, не выбивайте дверь!» Кого он тогда молил? Кого? Того, к кому сейчас идет. Гнев почему-то медленно сменялся на грусть, заставив Хайда задуматься «а не пойти ли к Темзе, да не утопиться к ебанным чертям?!» *** 21 𝓙𝓪𝓷𝔂𝓪𝓻𝔂 1887 Рядом с камином было достаточно тепло. Как давно он не сидел возле камина за чашечкой джина? Так приятно расслабиться, уйти от проблем. Надо уметь продолжать жить и расслабляться. Такие простые движения — налил в чашку ароматного джина, и сидишь напротив огонька. Всю эту идиллию прервал стук в дверь. Отворив дверь, он увидел того, кого не ожидал: —Мистер Хайд?! — Увидев ненавистное мокрое лицо, над которым свисали промокшие кудрявые волосы, Габриэль пришел в шок. Что он тут делает?! — От куда у вас мой домашний адрес?!.. Эдвард лукаво усмехнулся, чуть помотав головой. —Вы сами его мне дали. Забыли? Когда говорили, что мне может понадобится юрист. Впустите по-дружески? —Что вы себе позволяете?! Аттерсон был в полнейшем шоке, в то время как вода лилась на Хайда ручьем. Хайд чувствовал ядовитый укол в груди — везде и от всех его гнали! Обида и злость таилась в груди, безумно хотелось закричать, что сопровождало его. Тело словно обуяло адское пламя. Виски болели, а кожа Эдварда была горяча. Эдвард вылечился не до конца — не захотел дальше проживать у Джеккила. Побоялся. Побоялся, что тот опять будет ставить на нем эксперименты, а потом выбросит беспомощного на улицу к помойным крысам. В груди что-то болезненно жгло, словно ожог, только внутри. Боль внутри усиливалась, и эта боль странным образом давила и на глаза, усиливая желание закричать и начать рыдать. Но рыдать не от боли, а от непонимания, ведь это непонимание и вызывало боль. Что-то странно кольнуло в его груди. Почему бы не позволить себе наглость?.. Хайд подошел в плотную, чуть откинув голову. Не успел Аттерсон что-то сказать, как почувствовал мокрое, горячее, прижатое к себе тело. Голова Хайда была на плече Габриэля, а волосы полностью закрывали глаза. —Эдвард! Немедля прекратите это! Что вы себе.... Он не договорил. Не договорил. Не договорил, потому-что услышал всхлип. Эдвард... Плачет? Внезапно Аттерсон понял, зачем же Хайд прижался к нему — не потому, что он наглый и перешёл границу, а потому, что просто устал быть один на едине с недугом и непониманием. Все таки, доброта важнее. Чтож такого у него случилось?.. —Эдвард, что с вами случилось?.. Аттерсон говорил это не уверенно, но тихо, и, буд-то бы утешающе, у самого уха Хайда. Аттерсон закрыл дверь одной рукой, не подходя к ней, что-бы не выпускать из объятий вечернего гостя. Хайд же стиснул зубы. Но не со злости, нет. Из-за боли. Рыдания становились все громче и громче. Аттерсон не мог передать, как ему было на тот момент жаль Хайда. Аттерсон обещал себе, что преступник и убийца Хайд непременно будет наказан за все деяния, но видя такого Хайда.. —Успокойтесь... — Габриэль положил руку на затылок Эдварда, услышав всхлип еще громче предыдущего, —..Тише.. Не волнуйтесь.. Стоны, вздохи, хрип, охи, вскрикивания, все это резало слух. Было жалко его, просто жалко. Тот в свою очередь грязно матерился. Габриэль долго не сможет забыть такие выражения.. Габриэль усадил Эдварда на диван в прихожей. Хайд не был тяжело одет — рубашка, красный шарф, да чёрные штаны. Стандарт. На улице был январь, хоть не было особо и снегов. Снега не было от слова совсем, он расстаял в начале 10-х чисел. За-то вместо него пришли дожди, ливни, гроза.. Аттерсон налил Хайду чашку горячего чая. Хайд не стал сразу ее пить, слишком уж горячо, поэтому лишь грел руки. —Ну, чтож.. — Аттерсон сел рядом, глубоко вздохнув, — Что случилось? Вы пришли ко мне, можно сказать, заклятому врагу, весь в слезах.. Хайд медленно перевёл взгляд от пола к хозяину дома. Габриэль смотрел на него мягко, как еще никто. Хайд тяжело вздохнул. Каждый вдох отдавался ему болью. —Достали меня все. Джекилл разделил меня и себя, из-за этого меня 4 дня лихорадило, я был не в сознании. Джекилл, чтоб его черти съели, хотел задушить меня пока я в безпомощном состоянии. Лишь на 4 день я все-таки очнулся, сразу же услышав от него то, что он затеял еще один эксперимент, а я как всегда буду под опытной крысой. Его вообще не интересует то, что я чувствую! Может быть, я из-за его экспериментов страдаю. А ему плевать! Сам бы его задушил с удовольствием. Хотя это слишком слабая пытка после всего, что он сделал. Пошел этот ебучий гей на три хуя! Ответ Хайда удивил Аттерсона. Джекиллу плевать на состояние Хайда? Нет, ну, естественно Хайд и заслужил много кар, но нельзя же все время заставлять его страдать. Неужели Джекиллу просто плевать? —Ай, впрочем, не важно. — Хайд поставил чашку на стол, — я пришел сюда не за этим.. Эдвард чуть прищурился, сверля взглядом побледневшего Габриэля. —Ты так легко впустил меня сюда? Не боишься, что я могу что-то сломать? Или разгромить? —Ломай, у меня нет настроения пока на улице часто посещаемые Лондон дожди. Делай что хочешь. Хайд нагнул голову, еще пуще прищурившись и усмехнувшись. Делай что хочешь? Да запросто! Хайд потянулся к сидящему справа от него Аттерсону. Тот же побелел как мел. —Тебя когда-нибудь целовали? —...к чему вопрос?... Аттерсон стал красным как его любимый галстук, чуть отодвинувшись от Хайда. —Тебя когда-нибудь целовали? Он повторил вопрос. —Ну... Целовали.. И тут неожиданный ответ: —Мне жаль эту девушку. Хайд усмехнулся еще пуще, издав смешок. каков грубиян! хотя Аттерсон был уверен, что хоть тот и слегка страдает, он готов продолжать жить, и тем более стебаться над людьми. —Как я посмотрю, вы уже успокоились? —Жить продолжаю!