Не знаю, что у тебя на уме (да и не хочу)

— А-Чэн, если тут кому и стоило бы волноваться, так это мне, — вполне разумно для тринадцати лет рассуждал Вэй Усянь, наматывая лапшу на палочки и отправляя здоровенный клубок в жутко-остром на вид оранжевом соусе в рот. — Я плохо помню то, что было после смерти родителей, а до этого и подавно, поэтому первая ступень заклинателя у меня и вовсе отсутствует, или память об обучении не сохранилась. Это ты тренировался с тех пор, как меч научился держать. Со скольки лет, ты говорил? С трёх? С ума сойти! — С двух, — мрачно процедил Цзян Ваньинь, отпивая чая из пиалы. Он ничего не добавил, но по лицу его и так можно было понять всё — родители, а точнее, мадам Юй наверняка начала муштровать будущего главу клана Цзян как только он пешком под стол пошёл. Представив себе тренировку с мечом двухлетнего хмурого наследника семьи Цзян, Вэй Усянь умилился. Он бы многое отдал, чтобы посмотреть на это. — С двух! — воскликнул шисюн, не переставая жевать. И как только умудрялся? — Так что на текущий момент у тебя уже развит нижний даньтянь до уровня, когда ты можешь концентрировать Ци, собирать и сплавлять Цзин. Да и ядро почти сформировано. Какие там проверки от старейшин? — Создание талисманов, сражение на мечах с использованием защитных духовных техник, произрастание духовных цветов. — А, точно! Когда заставляют вырастить цветок из семечка. Помнишь, в прошлом году кто-то вырастил софору вместо цветка? Цзян Чэн нахмурился. С ожиданиями матери он должен был баобаб вырастить на испытаниях, не иначе. Боги, благословите его шисюна — тот болтал без умолку, даже не прерываясь на такие банальности, как пережевывание пищи. Несмотря на то, что болтовня была не отвлеченной, а по делу, сравнение с другими учениками ордена и воспоминания об их забавных неудачах значительно ослабляли напряжение от предстоящих в следующем месяце испытаний. Ваньинь на самом деле был уверен в себе — нет, не то слово, с таким давлением уверен в себе он не был, но знал, что уровень развития сплавления Ци у него достаточно высок, чтобы он прошёл любые проверки. Шисюн же и вовсе в себе не сомневался ни секунды. Так казалось всем, кроме Ваньиня. Он знал, что Вэй Усянь тоже переживает из-за испытаний — голодный ребёнок, искусанный бродячими псами, милостью главы клана и по совместительству старого друга его отца взятый в Пристань Лотоса, не мог не переживать о том, заслужил ли он это место. Точнее, мог бы не переживать, если бы все приняли его так же радушно, как шицзе или отец. Он прятался за беспечностью и шутками, и Цзян Чэн никогда не лез в душу, но старался в своей манере — скупо, но безоговорочно поддерживать. Со стороны, может, выглядело иначе, но кто бы ещё стал таскать этого оболтуса на спине после ранений на тренировках? Ваньинь говорил себе, что так проще, чем слушать бесконечные стенания — жаловался Усянь так, будто побывал в настоящей битве, достойной трактирных песен на гуцине. Если, конечно, достойные битвы благородных мужей могли описываться в трактирных песнях авторами средней руки для развлечения подвыпившего люда. Месяц цветка сливы приближался неумолимо, и Цзян Чэн хмурился всё чаще, а шисюн всё также старался его развеселить, прибегая ко всему своему богатому шутовскому арсеналу. Получалось у него неплохо. Ну, иногда получалось. Когда перед этим за завтраком мать не говорила о Ваньине так, словно он должен был горы в пыль раскрошить на этих испытаниях одним лишь взмахом руки. В этом году вместе с ним пробовали свои силы двадцать три человека, и среди них уже был шисюн, поскольку старше Вэй Усяня среди этой группы никого не нашлось. Впрочем, он и так звал Ваньиня шиди с тех пор, как попал в резиденцию. — Шиди, — мягко, совсем ему не свойственно позвал Вэй Ин, протянув Ваньиню миску супа. — На кухню пробрался. Поешь, ты сегодня весь день тренировался. — Не могу, — Ваньинь покачал головой. — Матушка велела практиковать инедию. Вэй Усянь даже рассердился — обычно так открыто он не оспаривал решения мадам Юй. — Инедия постигается не раньше второго года полного формирования ядра, — хмуро произнёс он. — Нельзя делать всё заранее, не нужно так издеваться над собой. Съешь, пожалуйста. Миска супа источала чудесный аромат — еда не была горячей, лишь тёплой, но пахло чесноком и курицей. Ваньинь и не подозревал раньше, что пища может иметь такой чарующий аромат, а пустой желудок — раздражать так сильно. Он посмотрел на миску, словно надеясь, что она исчезнет и соблазнов у него больше не будет перед глазами. Он ведь должен быть лучше, чем остальные. Всё-таки он не просто ученик, а будущий глава одного из пяти великих орденов. Матушка, вероятно, была права — ему нужно тренироваться гораздо больше во всём. — А-Чэн, — упрямо повторил шисюн, — съешь, я же для тебя принëс. — А я не просил, — упрямился Ваньинь. — И если ты сейчас же не уйдёшь, и не заберешь это с собой, я вылью суп тебе на голову. Вэй Ин ушёл, напоследок едва не сломав дверь — то ли от злости, то ли от того, что руками не смог её открыть. По пути на кухню ему встретилась шицзе с мешочками трав. — А-Сянь, — улыбнулась она, одним этим жестом заставляя хмурое лицо Усяня просветлеть. — Ты не доел суп? — Это Цзян Чэн не съел, — Вэй Ин тяжело вздохнул, останавливаясь посреди узкого коридора и прикидывая, далеко ли они от спальни хозяев. Кажется, комнат восемь, не меньше. — Госпожа Юй считает, что ему пора практиковать отказ от пищи. А этот идиот и рад стараться, — недовольно поморщился Вэй Ин. — Но нельзя вырастить дерево за одну ночь, понимаешь? Разве всё в этом мире делается магией? Неважно, — он мотнул головой, отгоняя раздражение. — Прости, я пойду верну это. Цзян Яньли остановила его уверенным жестом и забрала из рук миску. — Я поговорю с ним. Спасибо, что сказал, — улыбнувшись на прощание, она развернулась и направилась в сторону покоев младшего брата. Вэй Ин смотрел ей вслед, закусив губу. То ли надеялся, что хотя бы у неё получится; то ли не хотел знать, что он не смог, а она — запросто. Сам он, кстати, уже мог обходиться без пищи несколько дней, но никому об этом не рассказывал. Цзян Чэн часто считал, что большинство вещей его шисюну удаётся просто играючи, и (Вэй Усянь видел) злился за это, но правда была в том, что некоторые из этих вещей удавались ему из-за пережитого прошлого. Выжить на одной рисовой лепёшке в неделю было возможно. На кожуре от картофеля или яблок, подгнивших овощах. Дождевую воду можно было пить. Даже из лужи. Бегать быстрее всех можно научиться, если постоянно удирать от собак. Но другим это знать необязательно. *** В отличие от Гусу или Цинхэ, в Юньмэне не было гор — их окружала вода, и поэтому испытания для желающих поступить в школу заклинателей в виде подъема на пару тысяч ступенек в ордене попросту не было. А вот норматив по плаванию, кстати, был. В этом году, как и в любой другой год на памяти Цзян Ваньиня, желающих было пруд пруди — свыше нескольких сотен, если верить спискам, что передавали друг другу стражники. Юньмэн Цзян не был также и таким закрытым, как остальные ордена, поэтому ореол таинственности резиденцию не окружал, большинство жителей провинции сталкивались с заклинателями достаточно часто, чтобы при виде них не испытывать желания зажечь благовония в храме. Разумеется, в отличие от других желающих, прибывших из разных районов Севера, испытания в этом году проходили и все, кто уже носил фамилию основателя ордена. Вэй Усянь попал в центр мишени десять раз из десяти, отчего стрелы, расположившись вплотную друг к другу, стали напоминать хвост павлина. Ваньинь ободряюще хлопнул шисюна по плечу. Он даже про себя забыл на пару секунд — так им сейчас гордился. Инедию он, кстати, больше не практиковал, и госпожа Юй тоже пока не настаивала. Ваньинь тоже прошёл испытания — все предложенные, раньше остальных, хотя ему и показалось, что на цветах Вэй Усянь замешкался как-то неестественно. — Не смог придумать, что вырастить, — развёл руками шисюн, — видел, что у меня получилось? Что это вообще, я даже не знаю, как они называются. Я только в поле один раз такие видел. — Подсолнечник, цветок долголетия, — хмыкнул Цзян Чэн и протянул руку, чтобы вручить Вэй Усяню то, что создал на испытании сам — аккуратную связку из шести пионов, что ему разрешили забрать после зачисления результата. — Пион? — удивился Вэй Ин. — Будь я девушкой, это означало бы помолвку. — Ой, возьми и заткнись, всё равно пропали бы после испытаний. Красивые же... вроде. —Чудо как хороши, — улыбнулся Вэй Усянь, прижимая букет к груди. Человек, выросший в окружении лотосов не смог придумать, какой цветок сотворить своей магией. Надо же. Испытания прошли, и теперь обучение проходило гораздо интенсивнее — пусть золотое ядро и формировалось за год или два, в зависимости от способностей заклинателя, однако учиться работать с ним и совершенствоваться нужно было всю жизнь. Некоторые заклинатели и в старости не могли похвастаться особенной силой или талантом. Ваньинь считал, что талант — слово вымышленное. Или подменное, ведь лучше для такого определения подходило другое слово, — упорство. Он старался, и у него получилось. Его тренировки длились вдвое дольше, чем у адептов. Помимо прочего, он сразу после прохождения испытания на определение зачатков духовного ядра начал обучаться шести исскуствам. Впрочем, в действительности совсем знаком он не был лишь с управлением колесницей. Вэй Усянь тоже обучался всему этому, а также напрочь уничтожал значение слова «упорство». Вот теперь Ваньиню казалось, что «талант» действительно существует. Однажды, когда они сидели в тени раскидистой софоры, поедая оставшиеся после обеда булочки с бобовой пастой, шисюн деловито произнëс: — Я подслушал, как передают духовные силы. — Зачем их передавать? — изумился Цзян Чэн. Вэй Усянь с досадой хлопнул себя по лбу, и едва не выплюнул половину булочки обратно от такого невежества. — Ты что! — драматично прижав руку к груди, отозвался он. — Представь: меня сильно ранили в сражении, я лежу тут! — с этими словами он действительно примял собой ярко-зелёную траву. — Шиди... ох, шиди, ты нашёл меня, — сипло бормотал он, будто действительно раненый, — помоги... поделись духовными силами... И вот что ты будешь делать! — тут же своим обычным голосом воскликнул он. — А что надо делать? Вэй Усянь вытянул губы, предварительно облизав их от остатков булочки. — Коснуться своими губами моих. — Ещё чего! — будущий глава ордена Цзян воскликнул так громко, что их могли и в обеденном зале, наверное, услышать. — Буду я таким заниматься вообще. Да кто это придумал? Чушь какая-то. А что, других способов нет? — Есть, — авторитетно заявил Вэй Усянь, — но если человек ранен, особенно достаточно сильно, так будет эффективнее, чем просто держать за руку. Ты что, не видел, как наш лекарь так делал, когда в прошлом году на Ночной Охоте ученица серьёзно пострадала? — Но ведь она была без сознания... — Вот именно! Так что, мой шиди, если хочешь однажды спасти мне жизнь, придётся поцеловать. Я могу на тебя рассчитывать, или ты скорее дашь мне умереть? — Что за вздор, ишь чего надумал! Спасу я тебя, нужно мне было бросать тебя прям. Ещё призраком будешь мстить мне, а я не хочу. Не сомневайся — сделаю всё, от меня зависящее. Усянь так и лежал на траве, заведя руки за голову. Ветер слегка трепал ленту в его волосах. — Тогда докажи, — нахально заявил он. — Я же должен убедиться, что глава ордена не оставит меня умирать после ранения жестоким зверем. О, шиди, — жалобно протянул Усянь, будто и впрямь собрался умирать. — Не буду я ничего тебе доказывать, ты что! Просто так не можешь поверить? — Не могу, — заупрямился Усянь. — Мужчина стоит столько, сколько стоит его слово. Ты к девам на свидания не бегаешь, как я могу знать, что ты вообще сделаешь в такой важный момент всё правильно? О, нет, я... А-Чэн, позаботься о шицзе... — Боги, да заткнись ты уже! — разозлился Ваньинь и наклонился, прижимаясь губами к губам шисюна. Ничего особенного. Где силы? Губы мягкие, тëплые. Сладкие от бобовой пасты. Шисюн приоткрыл рот, и Ваньинь попробовал ещё раз — сосредоточился на том, как проходит из среднего дяньтяня по меридианам энергия, ощутил её, и направил в Вэй Усяня. Тот разомкнул губы навстречу, и мягко обвил своего шиди руками за шею, притягивая к себе ближе. Ваньинь задрожал. Энергия его плохо слушалась — её будто бы резко стало больше, и он поцеловал ещё раз — медленнее, мягче, прихватив нижнюю губу шисюна зубами и слегка оттянув её. — Ну как, — тихо спросил он, — чувствуешь? Шисюн облизнул его губы, провёл пальцами по щеке — так медленно, нежно. Ваньиня будто Цзыдянем ударили — так болезненно приятно отозвался жест Вэй Ина. — Может, ещё раз попробуешь? — совсем уже и не нахально предложил он. Или попросил. Но к этому моменту Ваньиня и не нужно было просить. Столько духовных сил он не ощущал в себе никогда с самого момента начала формирования ядра. В покои они вернулись только к вечеру — оба с припухшими от поцелуев губами и смущёнными взглядами. Ваньиня утешало только то, что в случае настоящей опасности тот, кого придётся спасать, не будет способен делать что-то в ответ, да и серьёзность момента не позволит отвлекаться на собственное ощущение. Они тренировались почти каждый день, делая вид, что ничего особенного не происходит. Попробовали по всякому: и меняли роли от раненного к спасителю, и пробовали отдать больше энергии, или меньше, наблюдая за разницей. Ваньинь с удивлением обнаружил, что не только в нижнем, но и в среднем дяньтяне чувствовалось приятное тепло. Он не знал, тренировались ли таким образом другие ученики, а спросить не решился. Всё же он надеялся, что ему не нужно будет делать такое ни с кем, кроме Вэй Усяня. Конечно, если ранение не критическое. Но есть ведь ещё и духовные пилюли или эликсиры... К тому моменту, как настала пора ехать в клан Гусу Лань на обучение, Цзян Ваньинь и Вэй Усянь уже знали шесть искусств для молодых аристократов, умели работать со своей энергией, успешно перейдя к самой важной и долгой ступени культивации, которую заклинатель осваивал без преувеличения всю оставшуюся жизнь — раскрытию и развитию верхнего дяньтяня, что ведëт к сплавлению изначального и познающего духа. Уровень бессмертных был трудной задачей, даже для Вэй Усяня, но в Гусу большинство учеников-гостей, да и собственных адептов, всё ещё учились работать со второй ступенью, так что он выдохнул с облегчением. В первый же день попался с алкоголем главному ученику, перезнакомился со всеми, флиртовал с девушками. Не Хуайсан, который проходил этот курс уже в третий раз, тяжко вздыхал во время медитаций или на лекциях от Лань Ванцзи или Цижэня, уже и не надеясь получить сертификат об окончании обучения. Лекцию у них сегодня вёл глава ордена Лань, и его мягкий, словно ласковое весеннее солнце голос, слегка убаюкивал. — Именно в нижнем даньтяне производят сплавление энергий Инь и Янь. Именно там Цзин преобразуется и сплавляется с Ци. Нижний даньтянь в том числе – это огромный резервуар энергии Ци. Научившись работать с энергией Ци, вы сможете не только использовать её для собственных нужд — в бою или при создании талисманов и заклинаний, но и передавать её. В случае, когда другой заклинатель или обычный человек пострадали, вы можете поделиться духовными силами, взяв человека за руку и направив в его тело поток своей ци по меридианам. В зависимости от изначального состояния того, кому нужна помощь, этот процесс может занять больше или меньше времени. В случае, если ранение критическое, необходимо обеспечить быстрое поступление энергии, и тогда, если запас ци в вашем нижнем дяньтяне невысок, на помощь могут прийти эликсиры, духовные пилюли, или, если рядом с вами есть ещё заклинатели — можно попробовать направить в пострадавшего энергию от двух совершенствующихся. — Простите, глава Лань, — мрачно обратился Цзян Чэн, — а это единственный способ передачи энергии? Глава Лань, разумеется, не знал, о чём именно спрашивал ученик, и ответил в своей обычной деликатной манере: — Молодой господин Цзян, передача духовных сил невозможна без физического контакта, так как она осуществляется по меридианам в теле другого человека. Для того, чтобы поделиться с кем-то своими силами, нужно взять этого заклинателя за руку. Если же ваш вопрос касается того, какой именно физический контакт нужно совершить, — Лань Сичэнь, казалось, слегка смутился, — что ж, те, кто практикует парное совершенствование, разумеется, могут передавать друг другу энергию... различными способами. Однако, во время ранения вряд ли кому-то захочется именно этого. В любом случае, для передачи энергии достаточно простого прикосновения без любовного подтекста. Дождавшись, пока глава клана Лань отвернется, Ваньинь со злостью бросил в шисюна бумажку. На идеально красивом чжуаньшу, выведенном рукой наследника ордена Юньмэн Цзян, Вэй Усянь, прячась за спину впереди сидящего ученика, прочёл: «Лучше беги». И нацарапав ответ с другой стороны, он кинул бумажку в шиди. «Правда? Я же не рассказал, как ещё можно передавать духовные силы, когда мы наедине». Вот теперь можно было и удирать.