satan club

В маленьком городке ходит огромное количество слухов, мол, на окраине находится церковь заброшенная, куча крестов, икон разбитых. А самым страшным является существо, которое видели в окне местные жители. С одних слухов: силуэт парня молодого в толстовке чёрной и широкой, который молча стоит в раме окон у купола. А с других уст совсем другое слышится, что там дьявол завёлся и души чистые уродует, кусает до крови и крыльями по щекам мокрым хлещет. В другом районе города зовут его чёртом без имени. Кто-то даже пытался запечатлить его образ на плёночный фотоаппарат, да не вернулся. Пропал без вести мальчишка малый. Никто его так и не нашел. Говорят, что это тварь та забрала его на тот свет или в подвале держит, мучает, не отпускает. Все, кто знает это место, истории, обходят его стороной. Не хотят сердце своё кровавое в цепкие когти пускать. Вот неподалеку и отстроили новое место, куда старушки каждое утро молитвы бегают читать и в ноги кланяться в платочках цветных, а в руках свечи тонкие жёлтые, воск в руках старческих плавится. Многие даже боятся и говорить о нём около той земли чёрной. Глаза в пол прячут, как самые настоящие страусы. А есть и смельчаки вольные, которые без страха рассказывают байки своим знакомым, да потом мучаются люди от кошмаров каждую ночь. Жуть полная до мурашек. Но Данила приехал сюда именно в церковь. Именно в то самое проклятое место, от которого кровь в жилах стынет и ком в горле застревает. Он аккуратно прикасается к прогнившей двери. Фонариком от телефона светит, а на часах время четыре утра. Он не верит в это во всё, остальным доказать пытается, что это выдумки детские. Дверь открывается со скрипом, похожим на скулеж из преисподней. Рыжий освещает помещение старое: перед ним открывается вид на купол разбитый, разрисованные стены с лицами святых и отца божьего, затем крест на стене, на котором скульптура человеческого тела висит. Адреналин подскакивает, когда слышится скрип ступеней со второго этажа. Резко он смартфон в ту сторону поворачивает. Пусто. Повсюду пыль и паутина, скатерти и покрывала белые. Но самым жутким тут является изуродованные портреты и изображения небесных богов. Их освещает свет фонарика в очередной раз. – Здесь кто-нибудь есть? - довольно громко произносит Кашин, цепляя ладонью свечу застывшую. Ответа не последовало. Парень поправляет капюшон своего худи, когда в церкви душно становится. Рыжие локоны расплываются в свете луны, который напоследок след свой оставляет перед ясным утром. Со всех сторон шепот слышится, клятвы неразборчивые, голоса. Во все щели и окна взор свой Даня пустил, да пусто. Никого нет. Горячо телу без причины. Пот стекает по виску и линии челюсти. Голубоглазый продолжает церковь изнутри исследовать, не обращая внимания на своё воображение, которое продолжает "выдумывать" слова какие-то голосом грубым. Подошва вансов по стеклу разбитому и раме топчат, глубже проходит. Тело моментально на месте останавливается. Увидел силуэт в углу самом, под крестом на стене. – Эй, - парень пытается фонариком осветить незнакомого, да тот выключился без причины. Скорее всего заряда мало. – Ты кто? Тьма в углу не движется. Парень ещё раз повторяет. – С тобой всё хорошо? Не нужна помощь? - Данила тихо говорит. Пламя луны расходится решёткой по бетонному полу. Открывая вид на рога тёмные. Парень назад пятится, когда существо это из-за угла выходит бескорыстно. Крадётся. Исчезает и опять появляется перед самым лицом. Кашин упирается спиной к колонне старой. Дышит тяжело. Перед ним морда крутится зубастая. Кажется, это та сущность, которую люди видели. Глаза жёлтым горят, кожа красная-красная, рога громадные, хвост длинный с остриём на конце, и на лапах когти. Дьявол. Самый настоящий дьявол. Или чёрт из под земли вылез, из самого ада. А может Сатана вовсе. Пальцы татуированные сжимают осколки камней. Боится. Вновь пропадает тварь, когда Данила ресницами хлопает и дрожит. Перед ним чисто. Он выгибает спину, чувствуя безопасность. Уже тело своё поворачивает в сторону дверей, в сторону улицы. Да никак, жар на коже, под худи. Позади парень жмётся незнакомый: волосы тёмные, глаза мутные, нос проколотый, татуировка на шее интересная, а пальцы ловкие. Они крадутся под ткань, сжимая бока белистливые. Ногтями полосы красные выводит, переворачивая смертного лицом к колонне, щека та жмётся к бетону холодному, а рука старшего в золотистых прядях елозит. – Хороший малый, что привело сюда? - расходится эхом, отбиваясь от икон. – Отвали от меня.. - проговаривает Даня, царапая щёку до покраснений о поверхность шершавую. – Я вопрос задал. - язык тонкий и, кажется, разделенный на две части, ведёт по мочке. Мокро. – Искал тут тварь одну, которая людей заживо сжирает. - зубы смыкает меж собой, пока руки его за спиной сжимают. – Нашел.. - уже кусать начинает. Звать его – Руслан. Будто в голове отложилось, хотя тот и не произносил. То ли дьявол, то ли суккуб, который по своему желанию в человека превращается. Облик меняет. Таких в мифологии редкостно видеть. Мало что о виде этом известно. Да словно Руслан это что-то большее, больше чем суккуб, больше чем чёрт взаперти заброшенной церкви. Что-то необычное и способное на большее. Пальцы его сжимают запястья чужие. Целует в шею самую. Зубами сжимает кожу белую, оставляя места кровоточить. После переходит к позвонкам и тоже укусы оставляет. Целует как-то резко. Оголяет тело чужое. А у Кашина словно сил и не осталось. Совсем двигаться нет возможности. Но эти прикосновения незнакомца в такие открытые места, когда даже тонкой ткани на теле нет – это безумие. Безумие, которое разъедает внутренние органы. Горячее дыхание утыкается куда-то в шею. Младший стонет тихо, скулит от горячих подушечек пальцев на своих бедрах. Руки Тушенцова джинсы чужие стягивают, затем боксеры. И спускают все элементы одежды до щиколоток. Сейчас Данила стыдится. Ему ужасно стыдно стоять в церкви, в какой-то глуши, далеко от жизни простых людей. Именно сейчас его ноги расходятся от движений пальцев. Руслан хозяйственно влажными фалангами разрабатывает сфинктер нетронутый. Делает движения круговые, проталкиваясь с хлюпаньем глубже. Достает до комочка нервов и глаза его гореть начинают от стона яркого. – Ты первый, кого я трогаю. - признается парень, которому нельзя доверять. Нельзя прикасаться и целовать. Ему в глаза смотреть не положено. Он не человек. Он дурманит голову рыжеволосому парню. – Блять.. Трогай меня глубже.. - выдыхает. Тело у Дани горит. Перед глазами мутно – расплываются лица святых. Он неприятно прокусывает свою губу, когда грудная клетка до кровотечения проезжается по грубой поверхности. А движения старший ускоряет. Пальцы его с ногтями длинными пропадают внутри нутра чужого. Затем с тонкой струйкой выходит и обратно. Растягивать старается, пока всё ещё носом трётся о плечи красивые. Тело у Кашина красивое, худое, с веснушками. Будто мальчик, которого поцеловало самое солнце, сам отец божий спустил его на землю из собственных рук покрытых. Пальцы Руслана обжигали, касания ощущались острее, чем когда-либо. Парень непрерывно ерзал, пытаясь совладать с собой, не поддаваясь магии этих рук. Даня прерывисто дышит, стараясь не смотреть вниз на свой половой орган, который стоит колом и изливается природной смазкой. Он желает сохранить рассудок и утихомирить поток чувств и страха, что бушевал внутри него. Пока тело рыжего дрожит, а горячие пальцы не переставали блуждать внутри, дразня, размазывая влажность по бёдрам, оттягивая каждое прикосновение. Парень не мог угадать его следующее, желаемое действие, пока его голова была полна тумана. Он ужасно боится. Ему жутко находиться здесь. Глаза с картин будто блюдят за каждым его вздохом и выдохом, за каждым подёргиванием, когда его загривок на себя тянут и приходится голову закидывать, вздымающаяся грудь была тому подтверждением. Лёгкие, размеренные движения пальцев внутри только разжигали в нем желание большего. Он слегка сжимает свои ладони, томно дыша, чувствуя каждый толчок юрких и умелых фаланг с татуировками, которые так умело доставляли ему удовольствие. – Ты даже перестал вырываться. - подмечает Тушенцов, когда уже планирует вытягивать пальцы и входить до упора собственным половым органом. – Трогай меня.. - Даня в тумане. Даня сходит с ума. Ему нравится до чёртиков. Веки подрагивают, чувствуя каждым сантиметром кожи этот жар, отходящий позади. Ловкие пальцы скользнули и вышли из чужого сфинктера. Пульсирующая дырка так и манит к себе. Младший просит, делает плавные движения бёдрами, скулит. Волосы его на глаза падают. Солнце вот-вот взойдет и окутает каждый сантиметр помещения расписанного. Шатен стягивает с себя одежду, вытаскивая налитый кровью орган. Он хлопает несколько раз сочащейся головкой меж ног и подставляет к промежности. Надавливает, но выскальзывает. Руслан напрягается, цепляясь сильнее за чужие бока. Не входит. Голова кипит, он подкидывает парня на руки, поворачивая к себе лицом, крепко держа за бёдра на воздухе, опираясь только на стену. Данила руками крепко держится за плечи чужие, а позади крылья замечает пёстрые. Хвост торчит. Да и рога имеются. Он вздрагивает от ужаса, когда хвост чужой пополз под поясницу и приятно ласкает кожицу нежную. Тушенцов языком водит за ухом, направляя. Всё же входит на добрую половину. Губы размыкает в стоне, выдавливая ангельские всхлипы с алых неизведанных губ. Он к ним прикасается, дерзко, неаккуратно. Как к чему-то прочному, что нельзя сломать. Чувствуется вкус металла. Крови. Губы же искусаны. Язык обходит десна чужие, плетется хвостиком за другим по ряду зубов. – Вкусный. - отстраняется старший и на момент застывает, вглядываясь в голубые глаза. А те мутные, как под воздействием. Галлюцинации. Данила откидывает голову назад, прогибаясь, подставляясь под прикосновения. С каждым движением органа его стоны становятся всё раскрепощенными, более открытыми. Щеки краснеют, но всё-таки он старается держать большую часть в себе. Тело подсаживают ладони крупные, входя чуть глубже под другим углом. Пальцы соскальзывают. Кашин ногами дрожащими торс чужой обвел, нащупывая начало хвоста чёртовского. Руслан постоянно меняет темп, стараясь оттянуть разрядку, смотря как извивается парнишка живой. Он слышит нервное дыхание, опускает голову, запутывая руку в его золотистых локонах. Он вновь наклоняется за животным поцелуем, продолжая наращивать движения. От таких колющих ощущений младший громко стонет, пока незнакомец продолжает вводить член в очередной раз полностью. Поцелуи, капельки слёз на светлых щеках, запутанные пряди. Грязь, похоть, секс – это всё неуместно внутри церкви. Младшему ничуть не стыдно, когда в него вдалбливают со всей силы, смотря на иконы. Смотря на статуи с павшими головами и крыльями. Ему не будет стыдно. Он забудет, не вспомнит, потеряет из отсеков память. Это всё галлюцинации, иллюзии, неправда. Лучи солнца проникают внутрь, через мраморные оконные рамы с некрасивым узором. Пар, дым, роса. Крылья чужие от света прячут два тела. До разрядки дойти желает тварь непонятная, которая облик настоящий принимает. Нет никакого обычного парня по имени Руслан, есть только дьявол живущий в этих четырёх стенах под куполом. Который жаждет и желает чужого девственного тела, похоти, гортанных стонов. Звон в ушах, лёгкое головокружение вытянуло Данилу из мира на долю секунды, когда он, со стоном, изливается от прикосновений возле поясницы. Пребывая в прострации ещё несколько секунд, выплескивая семя, он испытывает существенный оргазм в его жизни. Слегка пошевелив пальцами ног, он чувствует онемение, вызванное этим ярким чувством. Каждая клеточка его тела была напряжена и одновременно размякла, стараясь успокоить и нормализовать дыхание. Чужое инородное тело выплёскивает сперму куда-то под ноги. Внутри пусто. Глаза закрываются. Солнце горит звездой на небе. Птицы напевают свои излюбленные песни. Данила устал. То, что произошло сегодня он якобы не забудет. Хотя тот самый Руслан испарился, превратился в пепел. Это галлюцинации? Пролетает в голове рыжего, пока тот через несколько минут приходит в себя, сидя на столешнице, а в руке фонарик включенный. Он головой мотает, вставая с места. Наконец-то покидает это место с кучей свечей и побитых картин. Ноги его ступают за порог, прямо в траву. Утром выглядит всё это не так страшно. Стеклянный купол красиво переливается на свету. Кашин ушёл, даже позабыв. А в проёме окна большого стоит силуэт чёрный. Силуэт, который видят местные люди, когда идут по песчаной дороге к колодцу местному за водой чистой. Руслан ждёт Данилу обратно, глядя ему вслед. Пока тот рукой высокую траву убирает, прочищая себе дорогу. Вансы пропускают маленькие камни, грязь и глину. Он легко дышит грудью, чувствуя тепло солнца и свежий воздух. Запах травы бьёт в нос с приятностью детства. Он так и не осознал, как же он смог уснуть на столе в этом ничем не страшном месте. Вот что за сущность пугает людей. И не зря те боятся церквушки этой. Пока чужие крылья разлетаются в ночи над луной, а затухают при первых лучах солнца.

конец

спасибо за прочтение!