ИрРави

Вы не завидуете людям, которые родились с золотой ложкой во рту? Если вы дали положительный ответ, то могу вас разочаровать – ради денег приходится многим жертвовать. Например : семьёй, любимыми людьми, даже родными детьми. И проблему плохих отношений внутри семьи уже не решить ни деньгами, ни извинениями. Если эту проблему запустить – можно лишится того, что останется с вами навсегда, до самой смерти. Лишится самого себя. Знаете, что я вам скажу? Да пошло оно всё. Ужасно достало слушать нытье людей и самого себя по поводу ценности денег. Да, они важны, они нужны, но их чрезмерная жажда приводит лишь к горю, ужасу от осознания своей никчемности без них. Но все же пора уйти от этих мыслей к главному герою. Равен еле раскрыл глаза ближе, наверное, к вечеру, нежели к обеду. Он и есть тот самый представитель «с золотой ложкой во рту». Ему можно было не работать - чем он успешно и занимался - не волноваться ни о чем - все так же успешно делал. А ведь правда, зачем ему волноваться? И о чем, если он обычный человек? Он не умеет пользоваться магией, не одарен физически, а все изобретения для хорошей жизни открыли уже до него, так что все, что остаётся юноше чуть за двадцать лет - прожигать дни напролёт. Но даже у него есть свое увлечение. Если вы думаете, что его жизнь, в которой он лишь читает, ест, играет и смотрит сериалы или фильмы, лишена смысла – Вы будете совершенно правы, но у этой правды есть и вторая сторона. Наш Равен стремится к знаниям, как мотылёк к свече, знает, что обожжётся, но устоять никак не может. Знал, что опалит свои прекрасные крылья, но не мог по другому. Человек перед вами хочет знать все, что было, есть и будет в этом мире. Он не хочет создавать или изобретать, не считая его баловства с химией и травами, но это и вправду скорее детская шалость, чем что-то серьезное, Рав просто хочет знать чем же все это закончится.. Ну например «Тупинокмен»? Или «Сбивающая с пути тьма»? В эту категорию попадают не только художественные произведения, но и научная литература. Химия, математика, физика, астрономия, машиностроение, программирование, биология, география. Даже изучение основ магии, которой Равену никогда не посчастливится воспользоваться. Но этот список неполный, если продолжать перечислять и дальше, то мы просидим тут до ночи. Можете уже и сами догадается, что этот список включает в себя абсолютно все, что вы можете себе представить, даже астрологию , которую Барло терпеть не может, но он с лёгкостью сможет составить вашу натальную карту. Этот список начинается точными науками и заканчивается гуманитарными - эти два понятия - антонимы друг другу, как и люди, которые принадлежат к каждому из них. Но сколько бы Рав ни читал, сколько бы ни смотрел, ему не хватает. Нужно больше. Хотя все же его душа больше принадлежит к точным наукам. Такая жизнь быстро наскучивает, даже слишком, ведь каждый день, каждый чёртов день ты начинаешь с знаний и заканчиваешь ими же, засыпаешь с книгой в руках и просыпаешься вместе с ней, ешь, смотря очередной сериал или мультфильм, моешься, слушая новые песни. Засыпаешь, читая очередной дрянной роман… но давайте не об этом. Вот почему Равен не может сидеть на одном месте и просто тихо прожить свою и так короткую человеческую жизнь. Ему нужно двигаться, сменять пейзажи, чтобы не свихнуться от большого количества информации. И движут им эти знания, ему нужны редкие книги, а за ними нужно гнаться, как например за старыми, уже превращающимися в пыль фолиантами, которые можно найти только на краю мира. Ох, а этот запах разлагающейся бумаги… истинное удовольствие . Как шуршат страницы, словно ключи на массивном железном кольце, как, будто старинная дверь срипит ржавыми петлями, отворяется потертая обложка книги… Мне кажется, или мы опять отвлеклись? Кажется. Так вот. Из-за этого наш Барло любит не библиотеки, где за книгами хоть как-то ухаживают, иногда пролистывают, читают, а давно забытые полки с чтивом в жилых домах. Сейчас, с веком технологического прогресса, все позабыли о книгах , которые стоят, пылятся и медленно сжираются червями, но какой же все же запах в таких помещениях. Ведь они являются маленькими кладбищами для книг, журналов и справочников. Эти книги как разлагающиеся трупы в  огромных, братских могилах,  которыми являются старые серванты либо шкафы, вот только жаль, что трупы людей не пахнут так же, не пахнут тускнеющими знаниями, а чем то сладким, противно приторным, и растворителем, либо только что засеянным полем. Проклятый запах. Но его ты не спутаешь ни с чем, если хоть раз почувствуешь. Нет, вы не подумайте, Рав не одержим трупами, да и о насилии говорить не шибко любит. Просто… сама мысль будоражит сознание. А вот теперь я и в правду отвлеклась, залезли слишком далеко в разум паренька, от туда можно и не выбраться, если не соблюдать меры предосторожности. А сейчас предлагаю вернуться обратно и посмотреть, как проходит его обычный день, чуть позже мы ещё вернёмся к соотношению ценности книг к человеческим жизнями. Рав приподнялся на локтях с кровати, пытаясь рассмотреть мрачную комнату. Окна были зашторены, свет выключен. Благодать. Только красный светодиод выключателя раздражал, ведь то и дело мелькал перед глазами, бррр… ужасно. Барло лёг обратно и начал всматриваться в статичный белый потолок комнаты, ожидая, что ещё так пролежит по крайней мере часа два, но дверь с тихим скрипом отворилась и из щелки, которая образовалась,  показалось женское лицо. Через пару мгновений женщина уже была в комнате. Очень высокая, фигуристая дама средних лет. Русые волосы были причесаны в строгий высокий хвост, черты лица грубоватые, а глаза чёрные, как бездна. - Уйди, Триш, я хочу ещё полежать. – начал подвывать Равен, повернувшись к женщине спиной, показывая этим не согласие даже контактировать взглядом со светом, который блеклой полоской падал из проёма на пол и стены комнаты. Но нам из этой полоски можно выудить информацию о владельце этой замечательной свалки. Ленивый. Очень. Да, Барло является чистюлей, да ещё каким, но это отходит на второй план, когда парень углубляться в чтение или получение какой-либо информации. Сейчас как-раз такая ситуация. В полоске света валялись чистые и исписанные листки бумаги, страницы из блокнота, которые были небрежно вырваны, книги, некоторые из которых были закрыты, некоторые открыты, некоторые лежали вниз страницами, как бы намекая, где именно остановился в чтении их владелец. Кавардак конечно знатный, нечего сказать. Женщина, названная Равом «Триш» встала ближе к стене и нажала на выключатель, погасив красный диод.  «щёлк» И в миг комната озарилась тёплым светом лампочек, расположившихся на очень минималистичной люстре, а Барло закутался в одеяло с головой - слишком резкий свет раздражал глаза и голова болела ещё сильнее. Особа женского пола легко, как в танце обходила этот бум в библиотеке, наступая лишь на открытые участки пола, чтобы не дай бог не зацепить хотя бы один листок. У Рава на этот счёт был свой сдвиг по фазе, ужасная привычка сформировалась, а скорее даже явление у творческих людей, но в крайней степени. Творческий беспорядок. Если потревожить хотя бы один листок, сдвинуть его на миллиметр не в ту сторону, то это сгубит всю систему к чёртовой матери. Парень точно знал где и что лежит в этой комнате, похожей на взрыв на бумажной фабрике. И «Триш» об этом знала, ведь была единственной, кто знала этого, для неё ещё маленького мальчика, с самого детства. Всю любовь в его жизни Барло младший получил именно от этой женщины. Триш – это ласковое обращение, полное же имя и фамилия – Патриция Киршнан, кратко просто Триша, и только для Рава женщина разрешила издеваться над её именем, как вздумается: Три, Триш, Тришанчик, Тришунья, Тришка. Он мог называть её, как было угодно именно ему, попытки остальных женщина жестко пресекала и говорила больше никогда так к ней не обращаться. Хоть она и была для семьи Барло не последним человеком, но они не понимали почему именно с Равеном связала свою жизнь женщина, а не с его родным старшим братом, которому такая помощница ой как пригодилась в семейных делах, но они принимали её решения и никак не могли оспорить, ведь все же семья Киршнан была для них чуть ли не родной, да и отец семейства Барло рос вместе с Тришей, знал её, как собственную сестру, но сам не понимал, почему именно Рав стал избранником этой женщины. Для младшего она стала куда роднее даже родной матери. Да и Патриция сильно помогала Равену, когда он был в читательском запое и не выходил из комнаты месяцами. Казалось, она умела вообще все. Готовить, читать на нескольких языках, драться и в рукопашном бою, и на мечах, даже стрелять умела, подрабатывала личным водителем и телохранителем Равена, его адвокатом, если он влезал куда не нужно, а убиралась она так хорошо, что старый дом, уже даже полностью, казалось, сгнивший, приобретал новую жизнь, второе дыхание. Словом, не женщина, а сказка, вот только Рав не мог смотреть на неё в таком ключе, все же она заменила ему родителей и всех близких людей, даже друзей, да и в матери годится по возрасту. А сейчас эта сильная, волевая женщина, которая может убить без задней мысли, пытается вытащить Равена из кровати. - Доброе утро, спящая красавица, ты не ел со вчерашнего утра, - Триша подошла к окну, раздвинула шторы и включила кондиционер, и вытяжку, лишь бы каким либо образом проверить эту комнату от запаха трав, которые курит Равен, - не встанешь в течении получаса, я не стану больше слушать твои мольбы о: « Триша-а-а, найди то! Сделай сё!». Так что давай, вставай. Да уж, характер у неё конечно не сахар, но Барло все устраивает, да и не нравится ему когда к нему обращаются в духе «Молодой господин» или по-другому, но слишком уважительно. Иногда даже слишком свободно с ним говорила Киршнан, как будто с собственным сыном. Хотя наверное так и было, ведь Патриция потеряла своего родного ребёнка в раннем возрасте, а Рав был с ним одногодкой, так что она нашла своего сына в никому не нужном младшем отпрыске семьи Барло, Равене Барло. Женщина знала его как облупленного, знала о всех скелетах в шкафу парня, и про Невер тоже знала, но это слишком долгая история, рассказывать про то, что наворотил Равен Барло под псевдонимом Невер не хватит и нескольких лет. А все эти скелеты появились из-за его тяги к знаниям, которая пересиливает даже инстинкт самосохранения. Из-за этого Барло хромает на правую ногу, но это случилось слишком давно, ещё до того, как Рав стал тем, кем является сейчас. Парень никогда не говорил об этом слишком ярко, ссылаясь на то, что было это давно, да и не помнит он ничего, но каждый раз, когда кто-то ему это припоминает, он закатывает глаза, матерясь. В такие моменты Равен сам на себя не похож, ведь обычно он маты не использует в своём разнообразном лексиконе, а тут через каждое слово проскакивает. И так каждый раз, когда он вспоминал что-то из своего прошлого. А в общих чертах, чтобы подвести итог, можете считать Патрицию Киршнан родителем и нянькой Барло младшего, хотя все же она выполняет все обязанности слуги, даже больше, чем требуется - слишком уж она любит Рава и балует его слишком часто. Но он к этому привык и жаловаться не хочет. Триша подошла к кровати и, наклонившись над бесформенной кучей одеял, в которых прятался маленький Равен и насильно раскрыла его, на что тот взвизгнул и закутался в простынь, пытаясь прикрыть свою наготу. Ему было стыдно, хотя чего там Триша не видела, что она и подтвердила следующей фразой: - Чего я там не видела? Вставайте, мне нужно вас обтереть, о мой стыдливый король. – Барло выглянул из под простыни и все же раскрылся. Худой как спичка. Сколько бы Киршнан его не кормила, а он все такой же. Рав медленно слез на край кровати и подал руку женщине. Мягкое, тёплое полотенце коснулась его кисти и Триша начала процедуру. Барло не знал, зачем она все это делала, но душ он правда не очень любил, а так полотенце важное, вымоченное в маслах, очень приятное. Но женщина не только из-за ненависти Барло к банными процедурам обтирала мальчишку, но и из-за синяков, которые чуть ли не каждый день появлялись на его теле. В этот раз они были на локтевом суставе, там где обычно берут кровь из вены. Рав заметил её этот взгляд и пробурчал что-то невнятно. Спрашивать женщина не хотела, если захочет – сам все расскажет, но слишком уж пристально сверлила парня глазами. Рав сдался. Раскололся как последний преступник. Ну нельзя что-то скрывать от этих чёрных глаз - именно про них и написана известная фраза: «Если долго смотреть в бездну, бездна посмотрит на тебя».  - Это не эксперименты, просто он заебал пизд…- Рава остановили на полу слове и в него полетел щелбан, прямо между бровей от Киршнан. – А мне то за что! Я спать хотел… - Тут Рав прокашлялся и с сарказмом и издёвкой начал говорить, как будто за кого-то другого. – Но как Я мог остановится читать на самом интересном месте! В кульманицонном моменте самой кровавой войны этого мира! – Барло прекратил выступление и продолжил уже нормально. – Так что это просто было снотворное вместе с нейролептиками, чтобы не буянить. – мальчишка поморщился, когда Триша прошлась по синякам, болели, зараза, но тут что-то в нём опять щёлкнуло и тот опять закатил глаза. – Нет, ну конечно, это все моя вина, а как иначе! – опять с сарказмом начал он, еле сдерживая мат, но все же показал Трише жестом кое-что. Хоть она ругала его за то, что то произносит ругательства вслух, но вот если Рав показывал ей жесты, обозначающие маты, она скорее смеялась и даже иногда хвалила Барло. Тут та же ситуация, Равен приложил кулак ко рту, как обычно обозначают кашель в немых фильмах, а потом три раза расправил первые три пальца, то бишь большой указательный и средний, слегка потряхивая рукой.  «Хуесос» - сразу поняла Киршнан и усмехнулась. Тяжело с ним, да уж. Иногда, пока Равен был занят душераздирающей беседой с самим собой, он перекидывался с Тришей фразами на языке жестов, но это было достаточно редко и иногда не очень понятно, ведь когда Равен показывал жесты руками он никогда на них не смотрел, а наоборот, отводил взгляд, чтобы не увидеть, что он там говорит Трише. Все жесты он показывал опираясь на мышечную память в эти моменты. И обычно это были лишь маты. Через десять минут Патриция закончила с телом Барло, заострив внимание на его правой ноге. - Не болит? -Нет, ну пока этот. - Рав тронул указательный палец , начав его поглаживать кончиками пальцев другой руки. Вашему вниманию ещё один жест означающий абсолютно то же самое что и предыдущий. – Не напоминает. – Равен выплюнул оставшиеся слова и чуть скривил лицо, как будто съел чего-то кислого. А если говорить о причинах почему Барло хромает - это перебитие сухожилия, сделать с этим ничего не могут, но Рав и не может, все равно, как бы врачи не старались, это останется неизлечимым. Патриция подала Барло трость. Чёрная лакированная ручка в виде лапы монстра и камень, огромная сфера янтарного цвета с вкраплениями чёрного. Никто не мог определить что это может быть за камень на вид, а Барло никому не давал прикасаться к камню да и вообще к трости, ну, кроме Триши. Барло взял в руки трость, но вставать не собирался, только сжал её в своей руке и поставил возле себя. Патриция помогла Раву одеться. Белая рубашка из мягкого и очень приятного материала с длинным рукавом, строгие классические брюки из твида, оттенка тёмного шоколада. - Зачем меня так наряжать. Всё равно никто на калеку и не взглянет, да и тем более им было бы приятнее смотреть на меня в обносках, как и подобает. – Рав улыбнулся, как будто был по-настоящему счастлив, но он просто уже репетировал свои эмоции. – Ты как будто сама не знаешь, что женщины меня не привлекают, лишь лезут как назойливые мухи, а мужчины охолодевают, стоит только им взглянуть на трость. – Барло повернул свое лицо к окну, всё равно так же сохраняя улыбку на лице. Солнце совсем скоро уже сядет, как раз время для поездок по притонам высшего общества. - Даже если вы думаете, что на вас не смотрят, - начала женщина, повернув голову младшего прямо, чтобы он смотрел прямо в её глаза, - Это не значит, что вас не видят. Вот бы вы не витали в мыслях, сразу бы все поняли – она стала поправлять рукава и его рубашки и воротник, начиная уже укладывать его волосы. - Для мужчины у тебя довольно миловидное лицо, если бы я тебя накрасила, можно было выдать тебя за очень страшненькую девушку. – сразу после этих слов Рав толкнул женщину в плечо. - Ловлю на слове, в следующий раз воспользуюсь твоей услугой и припрусь туда как Равена Барло. – парень сначала посмеялся, но через пару мгновений закатил глаза и через зубы прошипел. – Пошёл нахуй. Иногда казалось, что у Рава синдром Туретта, ведь так резко и не в момент выкрикивать какие-то маты и слова, ну просто не мог здоровый человек. На определённых мероприятиях, одно из которых мы скоро посетим, Барло как-то сдерживал себя, так что репутацию семьи он не замарал только словом «Псих» - в остальном он преуспел больше. Получив ещё один подзатыльник от Тришы, который Рав уже ожидал, он прошипел проклятия в сторону женщины, а та улыбалась во все зубы. Эти двое вышли за дверь, за которой их встретила огромная комната, гостиная. Размером она и вправду была уж слишком большой, да и этаж, где находилась эта квартира, тоже был заоблачным. Всё, что понравилось Равену в этом номере отеля-панорамные окна в пол, которые выходили на вечерние улицы города. Кстати, по поводу номера отеля. Это был такой маленький пентхаус на самом верхнем этаже этого здания и был единственным номером с такими окнами, так что Барло не оставалось ничего, кроме как выкупить этот номер на несколько месяцев. Денег все равно куры не клюют, так почему бы не разбрасываться ими как душе угодно? Равен подошёл к окну и приложил левую ладонь на холодное стекло. Всё куда-то спешат как тараканы, некоторые шмыгают в  переулках как помойные крысы. Одни из них богатые, другие бедные, кто-то быстрее бежит домой к любящей семье или второй половинке, другие же бродят без цели, слоняясь по улицам, лишь бы даже взглядом не встретиться с людьми в своём доме, пытаются растянуть время. В такие моменты становится ясно почему людей, особенно в больших городах как этот, сравнивают с муравьями. Среди таких больших зданий и серых запутанных улиц, как две капли воды похожих друг на друга, на одно и то же, в этом бетоном лабиринте с такой высоты люди кажутся точками под ногами. А если вы ещё являетесь эльфом, тут пиши пропало. Для них вы кажетесь не то что муравьями, потому что они довольно таки сложны в своём строении, и даже не блохами, а скорее одноклеточными, может пылью, если вам так больше нравится. Так что это успокаивало Барло в какой-то степени, что для кого-то, кто будет так же смотреть на улицу с окна, он будет казаться хотя бы муравьём, да даже пылью под ногами было бы здорово, это уже что-то лучше, чем пустое место, кем он является для высшего общества. Да и ему это на руку, хотя и не приятно, ведь сколько бы парень не думал об этом, лучшими вариантами для «него» является сидеть тихо, в глаза не бросаться и тихонько рубать книги одну за одной, пока он не успокоится. А успокоится ли когда-нибудь? Барло напоследок окинул своим взглядом город, в котором был первый и, надеялся он, последний раз. Ужасно шумный город, где богатые шикуют, а бедные пресмыкаются как могут перед ними. Где кварталы снаружи пестрят богатством, дорогими вывесками и такими же товарами, а внутри уже давно сгнили вместе с основной частью населения. И богатеев тут явно меньше, намного меньше, чем бомжей и бедняков. Мегаполис, где могут сбыться мечты, но на каждую такую надежду есть уже две тысячи примеров неудачи и падения. А Лиаму, старшему брату Равена Барло, этот город нравится, как он говорил: « Он живой», но скорее всего Лиам просто привык к этой помойке и одел розовые очки, лишь бы не замечать на каждом своём шагу ещё одного человека, который просит милостыню. А небоскрёбы? Эти огромные здания, которые похожи скорее на термитники, а не на дома. Люди должны пресмыкаться на чёртовой земле, а не мечтать добраться до, например, ангелов этим варварским методом. Но нет, они стремятся все выше и выше, может они хотят Вознесения? Жаль только, что падать с тысячного этажа уж слишком больно. Но тот же Лиам не знает как больно падать, а потом подниматься, как больно вгрызаться зубами в надежду, которую перед твоим глазами растаптывают и уничтожают. Лиам не знает, что приходится делать его младшему братишке, чтобы, не дай бог, кто-нибудь не начал копать под него. Развернувшись, Барло оставил этот пейзаж на рассмотрение другим критикам, а сам направился к столу, где уже остывала еда. Геркулес с ряженкой, таблетки, стакан воды. Да, самое время как бы для ужина, тем более Равена Барло ожидают в одном замечательном месте, где подают закуски, но лучше уж поесть дома, чем то, что могут тебе предложить эти павлины. Тем более в том образе, который он себе создал, его могли принять не то что за сына хорошей и богатой семьи, а хотя бы за чью-то игрушку на этот вечер, так что каждый раз приходится перестраховываться таблетками и трапезой до приезда туда. Кто знает, может этот вечер станет для Рава последним? Или следующий? Вот бы уехать куда-нибудь подальше, где никто не будет смотреть на тебя, как на прокажённого. Чтобы никто не разговаривал с тобой только из-за твоей фамилии, либо близости твоих отношений с сыном какой-то шишки. Медленно ковыряя кашу об этом думал Равен, ведь на этих вечерах он не нужен, скорее его семья заставляет их посещать, дабы найти парню хорошую партию. Мягко говоря хотят продать его тому или той, кому будет все равно на то, что Равен Барло – калека, то бишь его семья просто продаёт свою фамилию через своего младшего сына. Ведь только она заставляет всех трепетать. Девушки стекаются толпами, лишь бы заполучить толику внимания, а все ради денег. Слетаются на блеск золота как вороны, не больше.  Барло тяжело вздохнул и все же полностью съел кашу. Вкусная. У Триши и вправду золотые руки. Отодвинул тарелку, а потом быстро сполоснув её в раковине, Равен подошёл к шкафу, где на плечиках висел пиджак. Быстро накинув его на себя и продев руки в рукава, Рав поправил запонки.  - Сколько ещё у нас времени? – младший взглянул на Патрицию, которая только что вышла из соседней двери рядом с комнатой Барло. Строгий чёрный костюм с галстуком очень подходил женщине, а кожаное пальто, небрежно накинутое на плечи, делало её как будто чуть опаснее обычного, ведь за ним мог скрываться, или уже скрывается, маленький арсенал оружия. Барло посмотрел на эту картину и тяжело вздохнул. - И ты туда же? У вас что, мёдом намазано одеваться как мои сутенёры? – тихо спросил Рав, отвернувшись от женщины. А того, кто одевается точно так же, мы встретим чуть позже. - Вам бы галстук тоже не помешал, у нас есть ещё десять минут. – Триша встряхнула руку с часами, отодвинув рукав пиджака, всматриваясь в стрелки.- И вообще это ты одеваешься как дорогой жигало, хотя тебе, наверное, только такое и идёт. – Киршнан усмехнулась, прикрыв свою улыбку рукой. - Да ты..! Да вы оба…! – но Равену было нечего противопоставить этой голой правде, так что он позорно отступил, отвернувшись от женщины и подошёл к зеркалу. «Мразь» - промелькнуло в мыслях младшего, когда он посмотрел на свое лицо. Все, что ему досталось от родителей - это трость, красивое личико и деньги, остальное у него силой отобрали, даже контроль над собственной жизнью. Он провел ладонью по своей щеке. Руки, что не знали тяжёлого труда, были очень мягкими и нежными, такими, какие должны быть руки у матери, и лицо, кожа которого была чиста и не требовала особого ухода, на который все время жаловалась Триша. Особая магия у мужчин – умыться простой водой и тут же становиться красивыми. Барло поправил кудри, чуть расправил их и уже был готов выходить, но что-то все же гложило его, а может быть… - А мне точно обязательно там появляться? – Барло наклонил голову в сторону Патриции, в надежде, что все же есть шанс уехать отсюда подальше и больше не появляться. Но Равен и сам не верил в это. - Типо того. Не объявишься там сегодня, твоя семья вздернет меня, да и тебя в придачу. – Триша взглянула на Рава и медленно начала подходить к мальчишке,  просматривая то на него, то на его отражение в зеркале. Как только Киршнан встала у него за спиной, она сжала зубы и опустила лицо вниз. Ей не нравилось, что парню приходится проходить одно и то же раз за разом, лишь бы его не затащили в узы брака, но сделать с этим ничего не может. Женщина нежно положила руку на плечо парня, медленно поглаживая. - Прости.  Очень горькое чувство накатило на Тришу, твёрдое, как наковальня, свалившаяся на голову, проедающее весь твой мозг. Она видела , как на этих вечерах обращаются с Равеном, как смотрят на него. - Я другого и не ожидал. – усмехнулся младший, цокнув. Выдохнув, он ещё раз прошёлся взглядом по своему отражению. - Сколько ещё лет мне придётся смотреть в зеркало как на дорогую картину очень безвкусного творца? – Барло спрашивал не у Триши уж точно, а скорее у себя. На этих великолепных и величественных приёмах все было искусственным. Прямо как на кладбище. Мёртвые цветы - мёртвому человеку. Абсолютно каждый гость там преследовал лишь свои цели и играл так, как ему нужно. И никто не вправе забыть свои слова в этом спектакле. И во всем этом смраде младший сын Барло – жертвенный агнец, которого унижают и оскорбляют, опуская именно его репутацию в самый низ. За ним давно закрепились прозвища в духе "шлюха", "наркоман" и "нарцисс", но он же просто актёр в этом месте. И в самом конце каждый из актёров получит по два вечных цветка. Барло опустил взгляд в пол, но не продержался и пары секунд, опять приковал его к своему отражению.  - Ну чтож, нужно держать лицо, мой сутенер. – Барло улыбнулся лучезарной улыбкой и, повернувшись к женщине, поднял её лицо за подбородок, чтобы она посмотрела на Барло. Триша ответила грустной улыбкой на его шутку и тут же усмехнулась. Она расправила плечи и подошла к холодильнику мини-бара и достала оттуда бутылку водки. - За вас!  - перед авая бутылку Барло сказала женщина. - Ага, не завидуй, на работе не пьют. Жаль конечно, что пойло уходит в никуда, но похер. – Равен открыл бутылку и чуть отпил из неё. Парень сморщился от глотка, но медлить нельзя. Остальной алкоголь он выливал маленькими порциями на руки и растирал по телу и одежде для того, чтобы от него несло так, словно он не то что выпил перед этим, а будто был в запое целый месяц. Образ должен выдерживаться и до спектакля, ведь только там, где есть Триша и только она одна, Рав может быть собой, а не играть пройдоху и завсегдатого наркопритонов и борделей, ведь калеку балуют и ещё абсолютно всё спускают с рук, хотя всем уже и так все понятно. В лоб Барло прилетел ещё один щелбан. - Я надеюсь ты не будешь так каждый раз делать ? Это вообще-то не очень приятно.   - Пока ты со мной – будешь получать, сам же мне наказал, что нельзя столько материться. А Барло все так же стоял у зеркала в пол оборота и смотрел на свое отражение, заваливая себя мыслями, чтобы вжиться в образ, в эту картину, которую нарисовал тот, кто не видит красоты , тот который не чувствует и не слышит её даже в своём сердце. «Тварь, шлюха, нарик, позор семьи, окурок, паразит» - пару минут это и ещё десяток нелестных слов крутилось в этой кудрявой голове. Собравшись с мыслями, Барло встрепенулся и обернулся на Тришу. - Поехали. – отрезал Барло, наклонившись, рассматривая свою трость. Киршнан уже подала руку Равену, но тот небрежно отодвинул её и поплёлся к входной двери. Барло нарочно споткнулся и чуть ударился от дверь, чтобы всем было слышно это. Открыв настежь дверь, чтобы та глухо ударилась об стену, Рав вывалился в коридор и покачиваясь, хромая, прошёл по узкому проходу прочь от комнаты. За ним вышла Триша , закрывая дверь на ключ и догнала Барло. Подхватив аккуратно его за левую руку, Триша уже думала, что на этом младший успокоится, но не тут то было. Он опять оттолкнул женщину с силой - чуть сам не упал, но все же устоял - сверкнув на Тришу глазами полными ненависти и отвращения. Эта сцена только для него, он должен пройти её от начала и до конца.  На первом этаже их сразу встретил камердинер и провел пару к новой чёрной машине, открыл дверь для Равена и отдал ключи Киршнан. - Хорошего вам пути. – лишь сказал этот мужчина чуть за тридцать лет и поклонился. Барло развалился на сиденьях, а женщина присела на место водителя и сразу же закрыла все двери. Машина полностью затонирована, так что после того, как Триша заблокировала двери, Барло сел на одно место за водителем и закинул правую ногу на левую и достал из двери книгу, начав читать. - Сегодня даже ни на кого не на кричал? Я думала достанется этому мужику, потому что он поклонился не на 90 градусов, а на 87. Хватку теряешь? – спросила Киршнан, поглядывая на младшего в зеркало заднего вида. Машина тронулась, Триша вывернула руль и пара очень резво начала свое движение по улицам города. - А ты сегодня опять на новой машине, вчера же была красная такая, спортивная, а сегодня уже чёрная классика, бронированная небось? - говорил парень, не отрываясь от книги. – Тем более не всегда я должен дебоширить, так ещё и этот мужик поклонился на 91 градус, я не стал его поправлять, и так, бедный, наслушался обо мне, небось. - А я никогда не езжу на одной и той же тачке. – усмехнулась Триша и вдавила педаль газа. - Такими темпами ты все машины мира купишь. Под конец года я не буду кататься на БелАЗе. – перелистнув страницу, сказал парень и замолчал, но потом опять продолжил, говорил он медленно и размеренно. – Мне кажется или тебя мой отец любит сильно… - Барло резко переменился в лице и отбросил книгу на пассажирское сиденье, вскрикнул. – Да! Я так и знал, что он убийца! – Барло прикрыл глаза. Какой же он всё-таки умный. - Это… о чем мы говорили? – Рав почесал висок и виновато улыбнулся, смотря в зеркало. – Э… проехали? Купишь мне следующую часть? Было и вправду ничего не волнует, кроме его книг. Триша кивнула и достала из бардачка книгу с вложенной папкой каких-то документов. Равен грустно взял книгу, лицо сразу осунулось и поникло. Опять… - А можно было как-то раньше, а не перед тем, как я туда поеду? - Нет, мне их передали в обед, пока ты дрых, а мне нужно уже сегодня отдать их на приёме. Младший тяжело вздохнул и вытащил все бумаги из папки. Методично рассматривая документы, запас и отчёты, Барло словил себя на мысли, что лучше бы вообще этим никогда бы не занимался, но жаловаться он не имеет права. Такие вот папки передавали ему очень редко. Просто иногда раз в две-три недели, Триша отдавала ему эту стопку на подпись и проверку. В этом не было ни чего ни  серьёзного, ни сложного, ведь за подпись этих бумажек Равен мог опять проводить свои дни взаперти вместе с книгами. Отчёты, финансовые документы, записи встреч, контракты, другие бумаги, которые оповещали Барло о прибыли и найме новых сотрудников. Хотя парня интересовали только книги, причём любые, но у него было закончено три высших образования в сфере медицины, фармацевтики и химии и его компания занималась всем этим, и даже чуть большим. От косметики до тяжёлых рецептурных лекарств. Но так и Раву было удобнее, ведь он мог абсолютно легко достать то, что ему нужно. Этот список начинался наркотиками и кончался бытовыми мелочами, по типу перекиси или парацетамола, а Трише доставалась бесплатная уходовая косметика. Так что вот ещё один плюс, чтобы подписывать и прочитывать эти бумажки, да и этой волокитой он занимался в маленьких объёмах. Сейчас он задумался об этом. Если бы сейчас Барло усадили в маленький душный офис, на стене которого развешены уже помятые и выцветшие плакаты с агитациями по типу «Мы не обещаем – мы работаем», «Ночь - работе не помеха» и остальные такого рода, за один из миллиона одинаковых столов, где его края уже значительно протерлись и стали напоминать скорее пазы для удобного положения рук в рукавах костюма, который так же был потерт этим же столом, за компьютерное кресло, колёсики которого давно не крутятся , а скорее волочатся по полу с неприятным звуком, оставляя за собой следы, похожие на те, какие оставляют трупы, которых небрежно тащат, на полу, чтобы он монотонно нажимал на кнопки клавиатуры, как и остальной офисный планктон, которого миллион миллионов, создавая при этом такой шум, что уши закладывает, то Рав бы застрелил себя сию же секунду, на месте, лишь бы прекратить этот кошмар. Если бы Равен родился обычным офисным планктоном, это было бы легче, но если его сейчас засунуть в эту среду, где есть вечные переработки и где начальник тот ещё мудак, то Барло бы незамедлительно… Лучше уж умереть, чем каждый день сидеть за этим стулом, который сменил хозяев уже в десятый раз, за столом, тем более если в офисе есть единая форма! Это же ужас! Костюм? Реально? Сидеть в костюме за столом и что-то печатать каждый день с десяток и больше часов? Вы сдурели? Из его мыслей, Равена вырвала Триша. - Будем че… - Через пять минут и сорок три секунды, если ты конечно не выжмешь газ в пол. – Рав вернулся к документам, но все же мельком глянул на спидометр. Киршнан убавила скорость. – Спасибо, мне как раз нужна ещё минутка. Тут Барло усмехнулся сам себе, продолжая свою работу.