Пять раз, когда Моб заметил сверхсилу Рейгена, и один раз, когда её заметил сам Рейген

В первый раз, когда Шигео заметил, он не придал этому особого значения. Это было только начало его работы на Рейгена, первый или второй месяц с их знакомства. Рейген только что закончил сеанс спиритического массажа и принимал оплату от довольного клиента. Мужчина, выглядящий где-то на пять лет моложе, чем час назад, всё время улыбался и поводил плечами, а потом пять минут благодарил Рейгена за его прекрасный экзорцизм, первое, что помогло бедной спине клиента за очень долгое время. Рейген улыбнулся своей странной и слишком широкой улыбкой, предназначенной только для бизнеса, но почему-то она излучала необычную для себя теплоту. — Учитель? — несмело начал Шигео, когда дверь за клиентом закрылась. — Да? — Почему вы это делаете? Я… я видел какую-то тёмную энергию, исходящую от клиента, она потом пропала. Но я не заметил, чтобы на нём было проклятье… Наверное, я ещё мало тренировался. Рейген открыл рот, и Шигео приготовился услышать, что нет ничего страшного в том, что он во много раз слабее своего учителя и не видит такие сильные проклятья, ведь всё дело в опыте. Но Рейген только мягко вздохнул, как будто ему расхотелось говорить то, что он планировал. — Я просто люблю помогать людям, Моб. Вот и всё. *** Когда Шигео заметил во второй раз, он даже не подумал связать это с первым, пока не прошло аж несколько лет. Была солнечная весна, предвещающая жаркое лето, и они с Рейгеном возвращались с выездного экзорцизма. Шигео не очень понимал, почему экзорцизм назывался выездным, если они шли весь путь туда и обратно пешком, но не был против: погода действительно стояла хорошая. Шигео развлекал себя тем, что осматривал цветущие деревья и витрины магазинов, пока Рейген что-то увлечённо и очень важно тараторил на шаг впереди — так развлекал себя он. Вдруг Шигео кое-что заметил в одной из витрин и остановился. — Учитель, смотрите! Всё цветёт, а это цветочек, бедный… — ой, он перебил Рейгена? Он разозлится? Он смотрит неодобрительно. Надо извиниться. Шигео открыл рот, но ничего произнести не успел. — Полудохлый фикус, определённо, Моб. Природа бывает удивительна. Особенно удивительно то, как людям не стыдно держать цветочный магазин, но выставлять на витрину вот это. Знаешь, у моей сестры как-то был такой, — о, Учитель не часто говорит о своей семье. — Именно такой, Моб, полудохлый. Ну, сначала. Потом он был полностью дохлый. Знаешь, я думаю, нам стоит купить его! Поставить в офис, чтобы освежать интерьер и напоминать мне, что гордость моих родителей я и никто другой. Но в основном для атмосферы. Ты знал, что растения чувствуют спиритическую энергию? И вот так они зашли в магазин. Шигео совсем не ожидал, что именно сюда приведёт его неосторожная фраза, но он был рад, что всё так обернулось: изначально же он это сказал просто из-за того, что ему стало жалко цветок. Рейгену даже пяти минут не пришлось торговаться: владелец отдал ему растение почти задаром со второй просьбы снизить цену, сказав, что это засохший хлам всё равно ему не нужен. Через два дня фикус в офисе был очень зелёным и очень живым. *** Третий раз принёс немного путаницы. Шигео просто слишком сильно засмотрелся на него, пока они гуляли после школы, и задумался о том, что Ханадзава ему сказал, и просто очень погрузился в мысли о том, какой же Ханадзава замечательный. Поэтому и не заметил столб дорожного знака перед собой. Ханадзава ужасно переволновался, пять раз спросил, сколько пальцев он показывает, чтобы проверить, нет ли у Шигео сотрясения, и прекратил только когда у него закончились пальцы. Прежде чем он успел догадаться, что можно использовать сразу две руки, Шигео заверил его, что всё точно-точно хорошо, нигде не болит, не кружится, не тошнит, не надо в больницу, нет, я сегодня работаю, но мы можем съесть по мороженому, нет, пожалуйста, не плати за меня, не надо, ну ладно, ну если ты хочешь, но я потом тоже что-нибудь тебе куплю. Это была очень неловкая ситуация, по крайней мере для Шигео. Но он часто чувствует себя неловко в ситуациях, когда всё хорошо, и к концу прогулки Ханадзава улыбался, так что, наверное, всё было не так уж плохо. Хотя голова на самом деле капельку болела. Когда Шигео пришёл в офис консультации про призракам и прочему, получил, конечно, выговор за то, что опоздал, но неискренний и скорее для приличия. Наверное, сегодня клиентов было мало, и он ничего не пропустил. Спустя десять минут Шигео устал от своей домашней работы по математике (ему хватило цифр на сегодня ещё в тот момент, когда Ханадзава проверял его на сотрясение, спасибо. Но Шигео на него не злился). Он решил, что стоит поговорить с Рейгеном по поводу того, что его тревожит. Всегда помогало разобраться во всём, почему сейчас не должно? — Учитель..? — Да, Моб, что такое? Что-то не так? Ты с Ханадзавой, вроде, гулял, что-то случилось? — Шигео всегда восхищался проницательностью своего Учителя. — Да. Он сказал кое-что… — Шигео помолчал, собираясь с мыслями, но Рейген его не торопил. — Вы… Как вы думаете, я много кого люблю? Рейген подавился и издал вопросительный звук. Шигео почувствовал себя неловко. — Ну, то есть, — попытался пояснить он, отводя взгляд, — Ханадзава сказал, что во мне много любви. Что я просто… отдаю её. Любовь. Я хотел знать, плохо ли это. Рейген помолчал. Шигео заволновался. Его Учитель редко когда молчал. — Нет, Моб, — наконец проговорил он мягче, чем Шигео ожидал. — Вовсе нет. Ханадзава прав, в тебе много любви. Ты любишь тех, кто нуждается в помощи, Рицу, своих друзей, всех кошек, которых видишь, ту девушку, Тсубоми, тоже. Ты любишь людей, — сказал Рейген с очень странным оттенком в голосе, и тише, чем обычно, как будто Шигео только что узнал секрет, который не должен был. — Ты знал, что нужно очень любить кого-то, чтобы простить его и дать второй шанс? А ты дашь вторые шансы всем. Это не плохо, Моб, это замечательно. Пока в тебе есть любовь, чтобы отдавать другим, сделать это никогда не будет ошибкой, если ты, конечно, оставляешь немного любви и для себя. Нет, стой. Много! Ты должен оставлять много любви для себя, Моб, очень много, только так у тебя будет появляться любовь, которую ты можешь отдать другим! Рейген ободряюще улыбался. Шигео немного запутался, но хотя бы больше не был так смущён. Значит, любить много кого — это хорошо? Значит… — А вы, учитель? — А что я? — почему Рейген опять выглядит мокрым? Шигео знал, что он много потеет, потому что много волнуется, хотя и отрицает это. Но сейчас же не о чем переживать. Может, ему жарко? Да, такое часто бывает, Рейгену жарко, когда Шигео нормально, это ничего. И Шигео же только недавно съел мороженое. Наверное, в этом всё дело. — Кого вы любите? Если это так хорошо- — О, нет-нет, Моб! Вот тебе урок: то, насколько сильно ты что-то чувствуешь — это не выбор, не то, что ты можешь контролировать, — кажется, Учитель уже говорил ему что-то подобное, но Шигео не знал, что это правило относится и к положительным эмоциям тоже. Видимо, это правда важный урок. — Не стоит пытаться заставить себя полюбить кого-то, просто потому что ты думаешь, что это сделало бы им приятно. Любить кого-то или что-то — это очень хорошо, но некоторые люди на это неспособны, — в его голосе снова промелькнул этот странный оттенок. Шигео он не нравился. — Скорее всего, Ханадзава просто восхищался твоей способностью любить, потому что это вряд ли что-то, чему легко научиться. Или можно, раз уж на то пошло. — Этому нельзя научиться? — Шигео пропустил ответ на свой вопрос, или Рейген так на него и не ответил? — Это то, чем стоит гордиться, — сказал Рейген, искренне улыбаясь. — И то, что стоит показывать чаще. Не скрывай свои чувства, Моб, хотя бы от близких людей. Ты говорил Ханадзаве, что ты его любишь, м? Стоит сказать, вдруг он не знает. Раз он так восхищён твоей способностью любить, ему точно будет приятно это услышать. Шигео задумался. После мгновения тишины, Рейген заговорил снова: — Ну, или нет. Можешь не говорить ему сейчас, сказать потом. Или не говорить вообще, а просто показывать свои чувства действиями, например подарить ему что-нибудь, — точно, Шигео же собирался что-то купить Ханадзаве, чтобы отплатить за мороженое! Но нужно что-то очень-очень классное, чтобы Ханадзаве подходило. — В любом случае, не переживай слишком сильно из-за этого! — выдал Рейген свой универсальный заключительный совет и перегнулся через стол, чтобы взъерошить волосы ученику. Когда Шигео вынырнул из мыслей о подарке для Ханадзавы, то с удивлением понял, что там, где недавно намечалась шишка от поцелуя со столбом, больше ничего не болело. *** В четвёртый раз виновником был Серидзава. На самом деле, не совсем так. Если бы виновником был он, Реген бы его сразу простил, и ничего бы не случилось, но на самом деле виноват был Шигео, просто из-за Серидзавы произошло то, что Шигео добавил в свой мысленный список странностей. Из-за Серидзавы и ещё кое-кого. — Ты притащил с улицы кошку в офис, — повторил Рейген, абсолютно не впечатлённый. — Да, — тихо сказал Шигео. Тихо, но уверенно. Он чувствовал себя чуть-чуть виноватым, но не жалел. — Зачем. — Я не хотел чтобы она умерла там. В ответ на это Рейген резко втянул воздух носом, но не так, как будто он злится, а как-то… по-другому. Да. — Ладно. Л- Хорошо, Моб, всё нормально. Мы отвезём её в приют. — Сначала к ветеринару, — Шигео поглядел на кошку, которая была занята игрой с Серидзавой на полу в углу. Где-то в груди разлилось тепло, и стыд за то, что он так нагло отвечает своему Учителю, пропал. Рейген проследил за его взглядом и вздохнул. Его лицо приняло выражение, означающее величайшую скорбь по деньгам, которые скоро придётся потратить. — Сначала к ветеринару, конечно… Тут Рейген вздрогнул, потому что за его спиной раздался грохот и короткий кошачий визг. — Серидзава, — обеспокоенно начал Шигео, но договорить не успел. — Да, да, всё хорошо, не волнуйтесь! Просто она меня оцарапала! — Оцарапала! — возмутился Рейген. — Кошмар, и ей на молоко Моб потратил кровно заработанные деньги! Ударился? — спросил он с куда меньшей драмой. — Нет, — ответил Серидзава, поднимаясь. Весь его костюм был в земле от горшков, на которые он упал — хотя в том углу, где он играл с кошкой, упасть не на горшки было бы очень проблематично: весь пол был заставлен растениями. Рейген, казалось, планировал засадить офис так, чтобы не было видно пол, чтобы клиенты не заметили случайно, что он немытый. Хотя, если цель Рейгена была именно такая, то все его старания были даром: пол теперь всё равно придётся мыть. Шигео тут же стало стыдно, что он так шутит про себя, когда его учитель очень сильно заботился об этих растениях и очевидно расставлял их в неудобных местах не для клиентов или образа, а потому что они ему нравились. — Прости за цветы, ради бога… — Да ничего, уберём. Но я уже начал сомневаться насчёт ветеринара, — ох, это очень хорошо, что Рейген не сильно расстроен. Шигео не хотел бы его расстраивать, даже ради кошки, — У тебя грязь на лице, — его Учитель продолжал говорить с Серидзавой. И правда, на щеке у него рядом с красными следами от когтей виднелось пятнышко земли. Рейген стёр его большим пальцем, не задумываясь особо об этом жесте. Достать злую и испуганную кошку из-под дивана, как правило, гораздо легче, когда есть возможность поднять диван силой мысли. Всё ещё не так легко, как может показаться. Когда они закончили с кошкой и с уборкой, и Шигео вновь посмотрел на Серидзаву, его щёки были чисты и от грязи, и от царапин. *** Пятый раз был, когда Шигео принял себя. И по совместительству разрушил половину города. И получил отказ от Тсубоми. И попал под машину, хотя, несмотря на то, что это стало спусковым крючком для всего произошедшего беспорядка, столько всего случилось, что Шигео успел забыть, что вообще терял сознание. Он вспомнил, когда шёл с Рейгеном домой, и солнце уже садилось. Стало прохладнее, и это заставило Шигео вынырнуть из мыслей и вернуться к ощущению собственного тела: он вызвал в памяти этот момент, то, как асфальт врезался в череп, и как сильно Шигео перепугался, прежде чем отключился, потому что ощущение было очень неприятным и до жути знакомым. Он думал, что сейчас умрёт, а когда вернулся в сознание, лишённый возможности контролировать происходящее вокруг и даже собственное тело, пожалел, что не умер. Но сейчас всё было хорошо. Ладонь Рейгена на плече была тёплой, согревая на холодном воздухе, и голова не болела. Ничего не болело. Тело ощущалось непривычно лёгким. *** В шестой раз, когда Шигео заметил, он решил об этом сказать. Начало дня было занятым, но ближе к времени закрытия запланированных встреч с клиентами не было, и им оставалось только ждать, что кто-то случайно зайдёт. Никто не заходил. В последние пару дней Шигео увлёкся рисованием. Хотя, наверное, “увлёкся” — не совсем верное слово. Скорее, Томе увлекла его, потому что сразу же после поступления в старшую школу ей задали сделать плакат о чём-то, что её интересует. Шигео не знал, насколько его помощь на самом деле полезна, но усердно зарисовывал идеи для плаката о пришельцах-телепатах, чтобы потом, возможно, перенести их на большой лист. Несмотря на то, что они, скорее всего, будут в итоге рисовать идею Томе. Прямо сейчас Шигео сидел на корточках перед мусоркой рядом со столом Рейгена и пытался точить карандаш. Не очень понятно было, как и зачем это делать ножом, но Шоу сказал, что точилку даже близко нельзя подпускать к карандашам, которыми собираешься рисовать, если ты, конечно, не полнейший лузер. Шигео не очень боялся быть “лузером”, по крайней мере теперь, но он видел рисунки Шоу: они очень красивые. Так что, наверное, точить карандаш канцелярским ножом правда лучше. Наверное, это улучшит результат. — Ой. — Что такое? Порезался? — Рейген наклонился, осматривая ранку. — А я говорил. Люди изобрели точилки специально, чтобы точить карандаши, а не пальцы, Моб, и, раз у нас есть доступ к этим невероятным благам человечества, почему бы нам не пользоваться ими? Ты чего тут сидишь, помой под холодной водой, нож же грязный от карандаша. Иди, я пластырь принесу. — Спасибо, учитель. — порез не особо болел, но кровил, и запачкать листы с набросками не хотелось. Через несколько секунд, когда Шигео уже возвращался в комнату, вытирая воду с руки бумажным полотенцем, Рейген снова появился, уже с пластырями. — Я тут! Давай руку. Пару мгновений Рейген возился с упаковкой, но всё же открыл её и достал пластырь. Сама упаковка полетела куда-то ему за спину (на диван), а пластырь очень аккуратно, но так, чтобы держался, был наклеен Шигео на палец. Рейген посчитал своё важное дело сделанным и пошёл к дивану, чтобы забрать упаковку. Шигео улыбнулся. Он всегда считал чуть-чуть глупым то, как серьёзно и даже нежно его Учитель относится к любым ранам, даже самым мелким и незначительным (не своим, конечно), но Шигео не мог не признать, что такая забота всегда была приятна. Когда Рейген ушёл в дальнюю комнату (шкаф), чтобы убрать пластыри, Шигео кое о чём вспомнил. Он аккуратно отлепил кончик ещё совсем нового пластыря и с трепетом снял его с пальца, что оказалось совсем не так больно, как Шигео думал. И никакого пореза уже не было. Им надо поговорить об этом. Шигео думал об этом весь оставшийся рабочий день, всё время, пока Рейген закрывал офис, всю дорогу до раменной и всё время, пока они ждали еду. К сожалению, это была любимая забегаловка Рейгена, потому что тут готовили не только вкусно, но и быстро, так что ждали они не долго. Времени оставалось катастрофически мало. Как только Рейген начнёт есть, он спросит Шигео, что его беспокоит, потому что это традиция, и потому что Рейген всегда так делает. И придётся рассказать. Вернее, спросить. Шигео и сам не понимал, почему он так нервничает. Наверное, ему просто так некомфортно от мысли, что у его Учителя всё ещё могут быть секреты, которых он не раскрывает… Это глупо, обижаться на такое, но мысль была неприятной. Ну, как жаль. Его это не остановит, он всё уже решил. Он всё обдумал, предоставил себе кучу времени, да и- Рамен принесли. — Тебя что-то беспокоит, Моб? — блин. — Учитель.. вы же, — соберись, Шигео, это не страшно! Может быть, будет чуть-чуть неловко, ну и что. — Почему вы никогда не говорили мне, что у вас есть экстрасенсорные способности? Рейген посмотрел на него, как будто вместо своего ученика увидел счёт после того, как предложил Теру поесть с ними после экзорцизма. Или призрака, если бы он не видел их постоянно. После затянувшейся паузы, он прочистил горло и всё же ответил: — Я… говорил, Моб. Много раз. Это называется врать. Я- Мы что, полный круг сделали? Что происходит? — Вы говорили, что у вас есть спиритические силы. Не что вы умеете исцелять. — Исцелять? — Рейген выглядел, как будто сейчас подавится или рассмеётся. — Моб, что ты несёшь. Ахх… извини, не хотел звучать грубо. Просто. Наверное, я тебя не расслышал. Или недопонял. Не хочешь объяснить, откуда. Из чего ты сделал такие выводы? Ну, теперь Шигео чувствует себя глупо. Но отступать уже слишком поздно. К тому же, он четыре года собирал доказательства! — Вы можете исцелять, просто прикасаясь к человеку. Смотрите, — он поднял руку, без пластыря и без пореза. — И в тот раз с Серидзавой, когда его оцарапала кошка. Вы прошлись по царапинам пальцем, и они зажили в тот же день. Рейген поднял брови очень высоко и усмехнулся. — Не думал, что придётся говорить с тобой об этом, Моб, но, видимо, сегодня ты получишь очередной очень важный урок, — Учитель признается? Так легко? — Есть такая штучка, называется “предвзятость суждения”. Знаешь, что это? Шигео задумался, дёрнулся, готовый помотать головой, но вспомнил, что Рицу сказал что-то такое, когда они с Томе спорили, и, пока они продолжали спор, Такенака объяснил Шигео, что такое ошибки мышления. Было странно слышать эту информацию от человека, который лично видел настоящих пришельцев, но ничего. В конце концов, Рейген тоже их видел, и сейчас завёл на эту тему разговор. Так что Шигео кивнул. — О, хорошо, — его ответ, похоже, чуть-чуть сбил Рейгена с толку, но он тут же переключился на свой лекционный всезнающий настрой для важных жизненных уроков. — Ну, я думаю, что здесь всё дело именно в предвзятости суждения. Скажи, как долго ты обдумывал свою идею, прежде чем подойти ко мне? — прежде, чем Шигео успел ответить, Рейген продолжил говорить. — Наверняка долго, ты же всегда всё хорошо обдумываешь. Это ценное качество, Моб, но оно не гарантирует тебе правоту во всех случаях. Всегда важно критически оценивать любое своё мнение, иначе очень легко можно будет ошибиться. Как сейчас: ты сказал про себя и Серидзаву, и, может, ты этого не увидел, но для меня вполне очевидно, что всё дело просто в том, что вы экстрасенсы, поэтому и исцелили себя сами! Видишь, всему можно найти логическое объяснение, всегда. Шигео не понравился этот ответ, он заставил его чувствовать себя глупым. Рейген почти никогда не заставлял его чувствовать себя глупым, как многие другие взрослые, да и ровесники тоже, так почему- К тому же, Шигео не очень понимал, каким образом объяснение Рейгена лучше, если они оба просто всё спихнули на экстрасенсорные способности. — Нет. — Нет? — брови Рейгена взлетели. — Нет. Я уверен, что это не совпадение, и я ничего не придумал. Я не умею исцелять себя с помощью своих сил, на мне просто всё чуть-чуть быстрее заживает. — Ок-кей… Раз ты настаиваешь. — Я настаиваю, — упёрто продолжил Шигео. Он уже не был уверен в том, что прав, и тем более в том, что сможет переубедить своего Учителя. Когда начинаешь спорить с Рейгеном, все аргументы против его позиции кажутся такими пустыми… Шигео знал это не из личного опыта, и хорошо. Но также Шигео знал, что пять минут назад он был в себе уверен, и он доверял себе-из-пяти-минут-назад достаточно, чтобы не дать Рейгену закрыть тему. — Если бы у меня была сила исцелять себя, я бы заметил. — Тогда почему думаешь, что я бы не заметил? Моб, Моб, я всё понимаю, но меня за всю мою жизнь бросали в стенку достаточно раз, чтобы я понял: никаких экстрасенсорных способностей у меня не было и нет. Включая исцеление. Было бы очень полезно, правда, но как ты себе это представляешь? — У меня есть — Шигео чуть-чуть замялся, — теория. Можно я скажу? Рейген покрутил в воздухе рукой, обозначая что-то похожее на “валяй”. — Ваши силы основаны на любви. Рейген подавился воздухом и закашлялся. Потом невесело засмеялся. Сжал губы в тонкую линию, как будто ему было противно, или неловко, или страшно. После это выражение лица на секунду сменилось тем, где он поджимает губы, чтобы скрыть улыбку, а потом он снова засмеялся, уже более искренне, но всё равно не совсем правильно. — Моб… Моб, — Рейген утёр невидимую слезу и вздохнул, — шутник ты. Всё равно что слепому человеку сказать, что он может исцеляет всех, кого видит. Или немому сказать, что любое произнесённое им слово теперь закон. Не ложь, возможно, но как ты проверишь? — Но я говорю правду! Рейген вздохнул. Шигео прикусил губу. Почему Учитель говорит так о себе? Как будто он не может любить? Как будто он правда думает, что его замечательная сила, рождённая из искренних чувств — это неправда? Сказка для ребёнка, которой взрослый человек не достоин? Почему? Шигео хотелось плакать, но он только уставился в стол и прикусил губу сильнее. Нельзя. Разговор не про него, а про Рейгена. Нельзя быть таким эгоистом. Если Шигео сейчас расплачется, то Рейген всё бросит и утешит его, и погладит по спине, и спросит, что не так, и будет всепрощающим и идеальным, как и всегда, когда это важно, когда Шигео нужен кто-то надёжный, кто-то любящий. А потом Рейген больше никогда ему не откроется, чтобы не расстраивать, и они никогда не закончат этот разговор, и Рейген продолжит думать, что он не умеет любить. Поэтому плакать нельзя. Можно зажмуриться и ещё сильнее прикусить губу, чтобы сфокусироваться на том, как же Шигео сейчас больно, а не на том, как же ему грустно. — Эй, Моб, всё хорошо? — Шигео поднял на него почти не мокрые глаза. — Ты чего, губу прокусил? Вот тебе урок, — Рейген взял со стола салфетку и потянулся к нему, — не забывай пользоваться гигиеничкой! Помни, заботиться о себе — это не только для девочек, кто бы что ни говорил. Рейген чуть-чуть неловко ткнул ему в губу салфеткой, и Шигео, вернувшийся наконец в реальность, перехватил её рукой, и, промакнув кровь, благодарно улыбнулся. Вопреки ожиданиям, рот от этого не заболел. Повисла неловкая пауза. — Ладно, — прокашлявшись, наконец сказал Рейген. — Может ты и прав. В этот раз молчание тоже затянулось. Шигео не знал, что сказать. Наконец, Рейген, видимо, сдался самому себе в ментальной битве и со стоном-вздохом-всхлипом боли согнулся в своём сиденье пополам, запустив в волосы руки. Если бы не весь их предыдущий разговор, Шигео бы подумал, что у него просто заболел живот. К сожалению, на простые объяснение нужна, наверное, особая удача, запас которой сейчас был примерно на нуле. (Может, Рейген её всю израсходовал, когда попытался привязать исцеление Шигео и Серидзавы к их экстрасенсорным способностям, а не к своим. Может, нет.) Шигео опустился на корточки под столом и попытался посмотреть Рейгену в лицо. — Учитель? — несмело подал голос он. — Что случилось? Рейген набрал в лёгкие воздуха, как будто собирался вздохнуть, но на несколько секунд просто задержал дыхание. Когда он выдохнул, он не изменил позу, но Шигео почувствовал, что Рейген успокоился. — Это… многовато, Моб. Понимаешь? Сложно принять. Что я всё это время мог бы быть нормальным наставником, если бы только в глаза не- не игнорировал очевидную реальность, — хриплый смешок. — Ну, по всей видимости, очевидную. Оказывается. — Вы хороший наставник, — с грустью сказал Шигео. — Ну, я имею в виду, наставником, которому врать не приходилось, — отвлечённо сказал Рейген, аккуратно выпрямляясь. — Если бы я знал раньше, я бы мог использовать эту силу, чтобы как-то помочь. Знать, что у меня была возможность быть полезным всё это время, а я её… упустил — это… Боже. Шигео тоже вылез из-под стола и сел обратно на своё место. Рейген выглядел… лучше, нормальнее, но Шигео всё ещё не нравилось то, что он говорил. — Вы не бесполезный. Вы используете эту силу, неосознанно, чтобы помогать другим. Я так и заметил, что она есть. Я, — тут его самообладание снова решило выйти погулять, и Шигео резко втянул носом воздух. Медленно выдохнул, как Рейген его и учил, — я не понимаю, что плохого в том, чтобы помогать тем, кого вы любите? Даже если это с помощью сил, вы говорили мне, что нет ничего плохого в том, чтобы помогать другим, и вы не полностью полагаетесь на эти силы, так что… Шигео даже сам не знал, что хочет сказать. Он говорит по делу, или спорит с Рейгеном о том, в чём они уже согласны? Он просто хочет помочь, показать своему Учителю, что всё хорошо. Но Шигео казалось, что он просто не может понять всю глубину ситуации. Как человек, у которого всю жизнь были экстрасенсорные способности, и который всю жизнь о них знал. Но также и как человек, который мог не знать о силах Рейгена, но всё равно всё время с их первой встречи чувствовал их влияние. Это было просто, как два плюс два, и естественно, как воздух вокруг: голодный — поешь, холодно — оденься, больно, страшно, грустно — иди к Рейгену. Учителю, который никогда ничего не делает идеально, редко что-то делает хорошо или честно и всегда всё делает лучше. Это правило было записано настолько глубоко внутри Шигео, что он не знал, как выразить его словами: как заставить Рейгена увидеть себя таким, каким Шигео его видит? Потому что, может, в этом проблема. В том, что для того Рейгена, которого видит Шигео, иметь силу исцеления, работающую на любовной тяге — это нормально, это вписывается в его образ, в рамки того, что отличает Рейгена от уже-не-Рейгенов. Может, тот Рейген, которого видит Учитель Шигео, никак не может иметь эту силу. Потому что это не вписывается в то, каким он является. Потому что он- — Что плохого в том, чтобы кого-то любить? Рейген приоткрыл рот и шокировано поморгал. — Ничего… — Тогда почему вы не думаете, что можете любить? Даже когда доказательства прямо перед вами? — Эти силы- — Вы вошли в бушующий торнадо ради меня. Рейген поджал губы и посмотрел на стол. Дёрнул щекой, пытаясь прикусить ей изнутри, потом дёрнул ещё раз, пытаясь не улыбнуться. У Шигео возникло чувство дежавю. Рейген снова посмотрел на него и искренне расмеялся, запрокидывая голову назад. — Да… Да, боже, Моб, ты прав. Как и всегда, впрочем. Конечно же, это очень хорошая сила, и, конечно же, я умею любить. И почему я вообще думал иначе? Рейген улыбнулся, и у Шигео будто гора упала с плеч. Разумеется, это не совсем счастливый конец: Шигео понимал, что один разговор не заставит Рейгена полюбить себя, и что, раз мысли о том, что он не умеет любить или не заслуживает своей сверхсилы, откуда-то появились, то они могут вернуться. Но сейчас этого было достаточно. Рейген тем временем снова взял в руки палочки. На его губах всё ещё играла лёгкая, счастливая улыбка. Лапша до сих пор была тёплой.