Запрет на поцелуи

      «Я не верю! Гермиона!»       Голос Лаванды эхом разнесся по общей комнате и дошел до общежитий. Гермиона спустилась по лестнице через две минуты, сонная и в пижаме.       «Лаванда, сейчас шесть часов утра субботы. Подумай, как ты собираешься загладить свою вину перед мной!»       «Читай!» - задыхалась Лаванда, указывая на новое объявление.       И Гермиона прочла его:

Декрет об образовании № 31:

С сегодняшнего дня, 14 февраля, запрещены любые прикосновения между учениками. Это касается, например, объятий и поцелуев. Нарушения будут караться немедленным отчислением из школы! Подписано Долорес Амбридж, директор и Главный инквизитор Хогвартса.

      Гермиона недоуменно почесала голову и внимательно оглядела Лаванду - от потёртых джинсов до откровенного выреза на толстовке. Затем она сухо заметила: «Собирайся!».       «Гермиона, я не шучу. Она не может быть серьезной».       Гермиона села на красный диван и на мгновение закрыла глаза.       «Лаванда, мне нужно десять минут, чтобы принять душ и одеться. За это время ты приведешь сюда старост других факультетов. Полагаю, ты знаешь пароли от всех дверей. Мы должны что-то сделать с этой ерундой».       Лаванда завизжала и поцеловала Гермиону в лоб. «Гермиона, я люблю тебя!»       Гермиона смотрела вслед Лаванде, немного раздраженная.

***

      Два часа спустя представители других факультетов ушли, и в общем зале стало шумно. Гарри и Гермиона стояли на самом большом столе в качестве представителей Гриффиндора, и Гермиона попыталась что-то сказать. Но ее заглушал шум остальных.       Наконец Гарри крикнул «Тихо, черт побери!» и тут же зашелся в приступе кашля.       Гермиона похлопала его по спине.       «Кстати, это уже было нарушением Декрета об образовании № 31. Можете сами убедиться, насколько это глупо», - Гермиона открыла собрание и снова убрала руку со спины Гарри.       «И чтобы никого за это не исключили, мы собираемся кое-что сделать с Декретом об образовании № 31. Когда мы пойдем на обед, я опущу будильник в цветочный горшок у двери. Будильник зазвонит через десять минут после начала обеда. Это сигнал для всех встать и поцеловаться. А сейчас мы бросаем жребий на пары.       «Как правильно целоваться в губы?» - спрашивает третьеклассник.       «Это зависит от тебя. В щеку тоже можно. Те, кто все равно вместе, пожалуйста, пройдите направо перед камином. Тогда нам будет лучше видно».       Спустя еще полчаса все разошлись по своим местам. Даже первоначальная проблема с небольшим избытком девушек решилась сама собой, так как двое пятикурсников решили, что тоже поцелуют девушку.       Гарри и Гермиона удовлетворенно оглядывались по сторонам, пока третьекурсник, который уже однажды высказался, не сказал: «А что насчет вас?».       Оба посмотрели друг на друга. Точно, она совсем забыла о себе.       «Целуй, целуй!» - скандировал третий курс, и остальные гриффиндорцы присоединились к нему. Гарри посмотрел на Гермиону и коротко приподнял бровь. Гермиона поняла, что краснеет. Но затем она кивнула.

***

      Невнимательность была бы хорошим описанием состояния Гермионы в это утро. Точнее говоря, она была совершенно рассеянной. Она читала слова в книге, которую держала перед собой в библиотеке, но абсолютно ничего не понимала.       "Сегодня в обед я должна поцеловать Гарри."       "Я боюсь! Что мне делать, если мне это понравится?"       "Гермиона, тебе понравится!"       "Аррххх!"       "Но я не хочу, чтобы это случилось вот так!"       "А как бы ты хотела? Не слишком ли ты взрослая, чтобы верить в прекрасного принца?"              "Заткнись!"       "Так ты веришь в прекрасного принца?"       "Заткнись, я сказала!"       Гермиона ударила себя по лицу, и ее соседи по библиотеке вздрогнули от этого звука.       «Комар», - пробормотала Гермиона, и никто не осмелился напомнить ей, что шансы найти комара, готового укусить, в Шотландском нагорье в феврале были меньше нуля.       "Я думала по-другому."       "Как? С поклоном и букетом цветов?"       "Нет, просто по-другому. Я всегда нужна всем. Для домашнего задания, перед экзаменами или когда они чего-то не понимают. Я не хочу целовать его, потому что ему нужно кого-то поцеловать, чтобы продемонстрировать свою неприклонность перед Амбридж. Я хочу, чтобы он поцеловал меня, чтобы он захотел меня поцеловать."       "Может, он хочет, но не решается, как и ты?"       "Что ты делаешь? Ты называешь меня трусом?"       "Именно! Трусиха!"       "Ну погоди, я тебе покажу!"       Наступил обед, и Гермиона с дрожащими коленками направилась в Большой зал. Она одолжила у Рона плащ, рукава которого были слишком длинными и спадали на руки. В результате никто не заметил будильник, бодро тикающий в ее левой руке. Звук часового механизма заглушался гулом голосов и топотом ног.       Прямо возле цветочного горшка Драко Малфой, как и договаривались, столкнулся с Гермионой, так что ей пришлось обнять дерево, чтобы не упасть на землю. Будильник выскользнул у нее из рук.       «Смотри, куда идешь, грязнокровка!» злобно усмехнулся Малфой.       За гриффиндорским столом Гермионе показалось, что ее облили какой-то транквилизирующей жидкостью. Все ее движения были замедленными и невероятно тяжелыми.       Она никак не могла взять в руки столовые приборы, хотя еда на тарелке перед ней соблазнительно пахла.       Соблазнительный - вот слово, о котором я не хочу сейчас думать.       В Большом зале было заметно тише, поэтому звонок будильника заставил всех вздрогнуть. Гермиона встала и краем глаза заметила, что все остальные тоже поднялись. Затем в поле её зрения попала голова Гарри.       Рот или щека, вот в чем вопрос?       Шекспир тебе сейчас не поможет.       Гермиона, ты же гриффиндорка!       Что ты делаешь, когда он пытается поцеловать тебя в щеку, а ты целишься ему в рот? Это должно выглядеть совершенно глупо.       Тогда заставь его понять, чего ты хочешь!       Она почувствовала правую руку Гарри на своей спине. Другая его рука лежала на её затылке.              Слишком поздно, Гермиона.       Она закрыла глаза в качестве меры предосторожности.       Перестань думать!       Она почувствовала губы Гарри на своих губах.       Мммм, это очень приятно.       Должно быть, у Гарри были похожие мысли, потому что, когда она попыталась отстраниться от него, давление его руки на ее затылок усилилось, и прежний нежный контакт их губ стал чуть более твердым.       Это определенно весело. - Еще!       Теперь Гарри попытался отстраниться.       Останься здесь!!!       Она сцепила руки на его шее, и поцелуй стал мягче и нежнее, как только инициатива вновь перешла к Гермионе.       На заднем плане послышался торопливый топот ног, спускающихся с подиума и спешащих через Большой зал. Дверь скрипнула и захлопнулась. Раздались первые аплодисменты. Гарри и Гермиона переглянулись. Остальные пары уже давно разошлись и смотрели на двух самоуверенных студентов так, словно у них только что выросла вторая голова.       Гарри воспользовался замешательством Гермионы и снова поцеловал ее.       Он хочет, он хочет, он хочет...!       Вдалеке раздалось несколько свистков, несомненно, от мальчишек.       Ты просто ревнуешь!       И тут Гермиона почувствовала руку на своём плече, большую руку. Гермиона обернулась и посмотрела прямо в глаза Минервы МакГонагалл. В уголках глаз ее любимой учительницы заблестела влага, и она улыбнулась.       «Мисс Грейнджер, я, конечно, не знаю, кто стоит за этой акцией. Но я бы хотела поблагодарить их от имени всей школы».       «Не за что благодарить», - сказала Гермиона. «Мне было очень приятно».       Затем она разразилась смехом, и Гарри присоединился к ней.