Until the end

Хлестал беспощадный ливень. Ветер рвал зелёные кроны и траву полей. Дороги превратилась в грязное месиво, от чего невозможно было пройти не испачкавшись. Антрацитовое небо беспощадно давило и испускало яркие вспышки молний. «Как и в тот день», — мелькнуло в мыслях уставшего подполковника, которого весь путь гложило странное предчувствие. Им с лейтенантом пришлось бросить автомобиль, поскольку в данных условиях он был бесполезен. Ноги у обоих промокли, ныли с непривычки, но никто не жаловался — ситуация не та. Где-то справа на горизонте замелькали желтые огни знакомого дома, и путники ускорили шаг. — Доктор Парш? — с плаща Мустанга, как и Хоукай, на деревянный пол прихожей капала вода. Мужчина окинул взглядом простенькую кухню, ища учёного в отставке. На столе ярко горела керосиновая лампа, лежали какие-то открытые книги. Путники сделали ещё несколько шагов по направлению к столу, но вдруг раздался скрип половиц и стук с лестницы, и военные обернулись. К ним медленно, прихрамывая от боли в суставах, спустился морщинистый старик, опираясь на клюку. Его седая голова тряслась, ровна так, как трясется у пожилых при треморе. Хозяин дома окинул мрачным взглядом прибывших и произнёс, щуря полуослепшие глаза: — Мустанг и Хоукай! Что вам нужно? — чисто формально спросил алхимик. — Парш, вы сами прекрасно понимаете зачем мы здесь, — сказал Мустанг, снимая капюшон с головы. Риза окинула вновь взглядом ранее знакомое помещение, а после встретилась глазами со стариком. — Риза, как ты подросла! — проигнорировал вопрос доктор, желая перевести тему — Сколько лет уже прошло? Пять? — закашлялся, ковыляя к столу с книгами. — Доктор, мы не за диалогом сюда пришли, не тяните резину, — коротко отрезала девушка, шагая в сторону хозяина, — мы пришли к ней. Губы доктора поджались в знак неодобрения и осознания бессмысленности скрывать произошедшее, поэтому он, кашлянув, коротко махнул рукой в сторону второго этажа. Путники без лишних слов двинулись в указанном направлении, оставляя за собой мокрые грязные следы с подошвы берец. В комнате еле горела свеча, освещая небольшой участок кровати, где лежала болезненно-бледная девочка четырнадцати лет. Её мутный взгляд медленно упал на гостей. Она уже хотела привстать с постели, но, закашлявшись, обессиленно упала, прижав дрожащие от слабости и боли руки ко рту. Полковник, подошедший вплотную к постели девочки, разочарованно выдохнул, когда увидел кровь на её руках и, перекошенном от недомогания, лице. Мужчина сквозь зубы процедил вопрос, который, скорее, звучал как обвинение: — Ты и есть младшая дочь Аспер? Лежавшая, услышав вопрос, расслабила мимические мышцы, когда колющее ощущение в груди поутихло, безразлично взглянула на кровь на руке, а потом на того, кто задал вопрос. Холодный липкий пот стекал по лицу на тёмные волосы, а рот искривился в усмешке. Девочка развернула окровавленную ладонь к лицу Роя и немного приподнялась. Он сначала обратил внимание на это, несколько вскинул брови, а потом перевел взгляд на бледное лицо собеседницы, на которое тусклыми лучами падал свет, и веки мужчины раскрылись шире, будто он заметил что-то знакомое то-ли в лице, то-ли в его выражении. Риза безмолвно наблюдала, стоя у двери комнаты, не решаясь зайти. Полковником перехватил запястье девочки и дёрнул её вверх, заставляя тем самым сесть на постели. — Я не это хотел видеть, — не скрывая разочарования, бросил Мустанг, с отвращением глядя в лицо девочки. — А что нужно было? — хрипло спросила она в попытке выдернуть слабую руку из захвата мужчины. Он не обратили на это внимание и ответил: — Как минимум то, что соответствует твоей семье, — Рой продолжил сверлить взглядом карие глаза. В комнате повисло гнетущее молчание. Военный, понявший что совершила эта малолетка, не знал как предложить задуманное и стоит ли, а девочка не знала что ответить. Раскат грома за окном нарушил тишину, тогда Мустанг бросил запястье и решил не отступать от плана, начиная вербовку: — Поскольку твоя семья уже в котором поколении служит армии Аместриса, я хотел предложить тебе возможность продолжить это дело. Ты можешь поступить на службу в виде исключения и сдать экзамен через год. Мужчина даже не поверил своим словам, сказанным достаточно убедительным тоном. В памяти всплыла год назад случившаяся встреча с мальчишкой Элриком, который сидел в инвалидном кресле, с казалось бы, таким же стеклянным взглядом, как и у этой девчонки. Только тогда полковник всё-таки решил довериться этому ребёнку, поскольку был уверен, что у старшего была, да и до сих пор, есть цель, которую он преследует со своим братом. Потому, что в глазах Элрика Рой смог зажечь огонь решительности и борьбы. И сейчас Огненный искал эту опору, чтобы суметь разжечь этот же интерес в мозгу младшей из семьи военных алхимиков. Он хотел почему-то снова поверить в то, что сможет из такой как она создать для себя еще одного верного служащего, который может стать для его плана очередной надёжной фигурой на шахматной доске. Девочка ссутулилась, от чего сальные чёрные волосы, закрыли её лицо, а руки сжали пододеяльник. На самом деле, этих слов полковника уже было достаточно, чтобы она согласилась, поскольку у неё было уже две цели из-за которых она хотела вступить в армию. К тому же, наверное, догадывалась, что за ней придут рано или поздно, ровно как и пришли когда-то за ней. Девочка ждала ещё чего-то от Мустанга, чтобы он сам окончательно убедился, что смог сказать нужное, и, наверное, чтобы он «поборолся» за её интерес. Ведь было бы странно, если бы она сразу согласилась на такое предложение, помня о том, что произошло с её семьёй, помня о том, что говорил её отец о военных и об армии, зная то, почему она сейчас в таком болезненном состоянии. Алхимик решил надавить на то же, на что давил, когда вербовал Элрика: — У тебя будет возможность заниматься поиском утерянного, но в обмен на верную службу мне, — Мустанг, желая установить доверительный контакт и последить за реакцией девочки, присел на корточки около её кровати, заглядывая сквозь расстояния между мокрыми от пота прядями, через которые мелькали глаза и окровавленные губы. Полковник снова в мыслях отметил, что эти части тела были так похожи на неë, — У тебя будет доступ к нужной информации и людям, которые так же как и ты заинтересованы в поисках. Если, ты, конечно, не хочешь прожить остаток жизни в таком жалком положении, — полковник вошёл во вкус, желая зацепить девочку или вывести на какие-то эмоции. Для него это была словно азартная игра. Собеседница перевела взгляд на мужчину, сдерживая победную улыбку. Её глаза будто бы заблестели, а дыхание стало глубже. Полковник аналогично сдерживал улыбку, выжидая окончательного подтверждения своей победы. Больная подняла голову, открывая лицо, бросила взгляд на наблюдавшую в дверном проходе Хоукай, а потом повернула голову в сторону вербовщика. Она протянула мокрую от пота руку мужчине и решительно взглянула ему в глаза. Мустанг усмехнулся от таких жестов, скрывая некоторое недоверие, но пожал протянутую руку, предварительно сняв перчатку для пущей убедительности. Риза нахмурила брови, выдохнула шумно через нос и скользнула за стену в коридор, более не желая видеть этого театра. Она прекрасно понимала намерения сослуживца, однако не совсем одобряла такого подхода, чтобы дети были замешаны в их деле. Ей хватило зрелища, когда они с Роем пришли за братьями Элриками. Если тогда Эдвард был искренен, то Рой был наполовину честен. А сейчас полковник, как думала Риза, был так же честен не более чем на четверть. Он был одержим исключительно своей целью. Хоукай спустилась вниз к старику, присела напротив на него за стол. Учёный беззлобно улыбнулся, поскольку он всё ещё сохранил тёплые воспоминания о малышке Ризе, которая любила стрекоз и лазать по деревьям. Девушка росла на его глазах, а после исчезновения матери ему частенько приходилось нянчиться с девочкой. Старик любил детей, поскольку они для него были сравне чуду, не утратившему наивность и искренность в этом жестоком мире. Возможно ещё потому, что учёный так и не смог завести детей. — Дядя Остиг, скажите, что конкретно произошло с ней? Старик откашлялся и толкнул речь: — Я нашёл её уже в таком состоянии. Она не говорит подробностей, несмотря на мои попытки выудить что-то. Упрямство в их семье будто есть наследие, — усмехнулся говоривший, — Однако, то, что я увидел там — не было похоже даже издалека на человека. Я, конечно, сама знаешь, видел похлеще за время своей работы и не мало… Риза поджала тонкие губы и выудила из кармана какие-то промокшие листы бумаги, протянула доктору: — Вам отец не успел это передать. — А-а-а, Бертольд, старый же ты кретин, — выругался Остиг, разворачивая мокрые листы, — Я уж думал, что он позабыл о своём обещании, хм, - прервался Парш, когда его не до конца ослепшие, но пытливые глаза с нескрываемым интересом пробежались по содержимому текста, после брови на морщинистом лбу поползли вверх, а ноздри раздулись от прочитанного. Хоукай вопросительно смотрела на давнего друга своего отца, ожидая объяснения. В руках старика сначала испустила пар, а после истлела мокрая бумага, и тот сменил выражение лица на серьёзное, словно позабыв о воспоминаниях о детстве лейтенанта: — Значит, вы всё-таки точно хотите забрать девчонку с собой? Она на ладан дышит, завтра поди подохнет. На кой черт вам ещё один огненный, так к тому же почти инвалид? Разве твой отец не заключал договора с Модестом, чтобы прекратить распространение этой алхимии? Риза, тебе не хватает этого мальчишки? — в последнем предложении он имел в виду Роя, который являлся последним учеником покойного друга. Старик сыпал вопросами, будто не желая отдавать им, военным, эту несчастную девчонку. — Доктор, это не моя прихоть, более мне нечего вам сказать. Остиг начал медленно закипать от гнева, опустив уголки рта вниз, заерзал на стуле. Хоукай виновато взглянула на алхимика, который позже произнёс: — Уходите отсюда, я не желаю после всего иметь дел с армией. То, что они сделали с народом Ишвара есть позор и… — старик прервался, когда услышал скрип половиц на лестнице и перевёл взгляд на полковника. Он в руках держал замотанное в шерстяное одеяло тело подростка. Учёный грозно смерил взглядом полковника и выругался: — Сукин сын, вы — бездушные твари! Куда ты еë, а? Что вы от неё хотите? Вы хоть на толику задумываетесь о своих тупорылых приказах? Ваш фюрер — конченный… Разгневанный учёный, в миг вскочивший со стула, громко ударил клюкой, продолжая сыпать крепкими ругательствами путников, которые не стали вступать в дискуссию с ним, а решили очень спешно удалиться из дома. В глубине души лейтенанту было жаль учёного, но она не могла раскрыть всех карт в этом деле. Пускай думает и верит, что они — мрази, подчиняющиеся приказам. Старик после их ухода, и после того, как смог выплеснуть всё те ругательства, которые только приходили на ум, обессиленно сполз по стенке на пол. Клюка с грохотом, падая, ударилась о деревянные половицы, а рассерженный прикрыл лицо руками, плача, воя от бессильного гнева. Бывший учёный ненавидел всех их, а больше себя за то, что он — немощный, больной и жалкий, не сумевший более ничего сделать против этих армейских псов, и не сумевший ранее остановить глупое дитя от совершения греха.