Эта новенькая

      — Ты видела эту новенькую? — сокрушалась Эмма. — Сколько она в нашей школе? Три дня? И уже спорит с учителем!       — Но миссис Вонг и правда была не права, — хмурясь, ответила Клео. — Она всегда игнорирует хулиганство, когда дело касается Зейна.       — Ты не понимаешь, Клео, дело совсем не в Зейне! Дело в том, что она считает себя в праве…       — О чем спорите, девчонки? — Льюис нагнал их в школьном дворе, как всегда слишком жизнерадостный.       — Об этой новенькой, выскочке.       — Новенькой?       — Да, такая блондинка с косичками.       — А-а-а! Вон та? — он указал на девушку, что спускалась из здания школы в совершенно неприлично короткой юбке.       Эмма поджала губы, оглядывая ее. Раздражало в новенькой все: и эта самая черная юбка, которая больше подошла бы для пляжа, а не для школы, и красная — слишком кричащая — футболка, и растрепанные косы. Зачем собирать волосы, если они все равно остаются в таком беспорядке?       Абсолютно каждая деталь в ее облике выдавала полную, вопиющую бессистемность, и это раздражало куда сильнее, чем пререкания с учителем. Даже то, как она держала учебник в одной руке на манер клатча или бумажного пакета выводило из себя. Эмме аж захотелось прижать учебники к груди — просто из чувства противоречия, хотя она уже сложила все в сумку.       — Она заступилась за девушку на класс младше, когда Зейн Беннет вздумал над ней подшутить, — поделилась Клео с Льюисом. — Может стоит с ней познакомиться?       — С чего бы это? Мы точно не подружимся!       — И почему ты так решила?       — Да ты посмотри на нее!       И правда, незнакомка совсем не глядя сунула свои вещи в школьный шкафчик, а когда его содержимое угрожающе сместилось, просто захлопнула дверцу и двинулась по своим делам, пока Эмма с ужасом пыталась придумать хоть одну причину всего за несколько дней превратить свою ячейку в это.       Ей срочно нужно было поплавать, чтобы успокоить нервы. Какое ей дело до какой-то безалаберной девчонки?       Только вот на следующий день она оказалась в ее классе химии и задавала наиглупейшие вопросы своим на редкость неприятным голосом.       Она попадалась на глаза везде: в школьных коридорах, в классах, даже на пляже, где Эмма решила пройтись после тренировки. Через пару дней дошло до абсурдного — любое красное пятно в толпе мысленно нарекалось противной новенькой и было полностью достойно взгляда сверху вниз и недовольно поджатых губ.       — Я узнала, как зовут ту новенькую, ну, блондинку, — жизнерадостно сообщила Клео в один из дней, когда они зашли в ДжусНет, чтобы выпить соку.       Тренировки сегодня не было, но Эмма все равно собиралась в бассейн, чтобы не сбивать режим, и попросила подругу пойти с ней, чтобы та засекала время. К тому же, последние ночи сон совсем не шел, и потому утренние заплывы перед школой не отличались продуктивностью.       Эмма страшно на себя злилась, но на новенькую еще больше.       — Мне не интересно, — решительно заявила она. — С каких это пор нас вообще волнуют особы, вроде нее?       — Я думаю, она милая, — пожала плечами Клео, обхватывая фиолетовую соломинку. — На физкультуре вчера она спорила с Дианой из свиты Мириам, когда та неаккуратно подала мяч.       — Она что, кидается спорить с каждым человеком, которого встречает?       — Но ты же даже ее не знаешь!       — Я уже составила свое мнение.       Эмма считала на этом разговор оконченным, но вот причина ее непреходящего раздражения появилась в дверях. Она что, преследует их?       Почему-то даже находиться с ней в одном помещении было слишком — хватило уроков химии, где деваться было просто некуда. Залпом допив сок, Эмма поднялась с диванчика.       — Я жду тебя снаружи. Что-то здесь стало слишком душно.       Клео глянула на нее с искренним непониманием. Ее пушистая челка смешно подрагивала, когда она вертела головой, пытаясь определить, что заставило Эмму буквально сбежать. Самой же Эмме точно не хотелось знать, к каким выводам она пришла.       Хотелось скорее очутиться в бассейне. Почувствовать, как тело на полной скорости разрезает толщу воды так привычно и уже почти без сопротивления. Толчок об бортик, разворот, и снова только вода и собственная сила мышц, как диалог, как встреча тет-а-тет с тем, что делало тебя сильнее.       Интересно, а это новенькая умела плавать?       Эта мысль совершенно выбила Эмму из колеи. Какое ей дело? Почему вообще ей это могло быть интересно?       В дверях кафе показалась Клео, готовая идти. Она не задавала вопросов, хотя обычно могла тараторить без умолку абсолютно обо всем начиная с домашнего задания по биологии и заканчивая тем, какой фасон юбок в моде в этом сезоне. Уж лучше бы она болтала сейчас! Эмма с радостью послушала бы какую-нибудь историю с работы мистера Сертори, чтобы выкинуть новенькую из головы.       А потом случилось страшное. Промучившись некрепким сном большую часть ночи, она заснула под утро, благополучно проспав тренировку. Раньше такого не случалось, хотя, кажется, это было свойственно подросткам.       Во сне Эмма тоже плавала, но не в хлорированной воде бассейна, а в океане — чистом, удивительно гостеприимном, да так глубоко, как никогда не заплывала.       И она была не одна. Новенькая, без спроса поселившаяся в ее голове, плавала рядом с ней. Обе без снаряжения, они опустились на большую глубину и улыбались друг другу среди кораллов и проплывающих мимо рыбок.       Эмме в этом сне было так спокойно. Напарница по исследованию морских глубин ничуть ее не раздражала, они переговаривались жестами и обменивались улыбками, а еще — держались за руки, и этот факт почему-то расстроил больше всего, когда она проснулась.       Клео о новенькой, к счастью, больше не напоминала, но она все равно постоянно попадалась на глаза. Эмма так и не знала ее имени, но уже хорошо познакомилась с громким голосом, любовью к красному и хаки и местоположением школьного шкафчика, все так же захламленного.       Ни с кем новенькая не сдружилась, всегда ходила одна — в наушниках, и, кажется, совершенно не тяготилась своим одиночеством. Словно в пятнадать не принято окружать себя шумной компанией друзей!       Как-то на глаза попала сцена, как Зейн цеплялся к ней, но она, судя по всему, смогла за себя постоять, и Эмме осталось лишь досадовать, что именно новенькая сказала ему — такое комичное выражение лица было у него после их перебранки. На ее лице сама собой появилась улыбка — неосознанная, неучтенная, но почему-то очень довольная.       Даже ко снам она постепенно привыкла — о них же никто не знал. Эмма привыкла к тому, что постоянно замечала светлую макушку и характерную походку и раздражалась на это скорее по привычке ровно до того момента, пока перед ней не предстала совершенно нескладная картинка.       На красной моторной лодке, сверкая довольными улыбками, к месту, где она стояла, приблизились Клео и эта новенькая. Они держались друг с другом совершенно свободно, словно уже успели сдружиться, и это немного уязвило. Может быть стоило все же узнать ее имя?       — Я Рикки! — представилась та, подавая руку, чтобы Эмма могла усесться к ним третьей.       — Эмма.       Эта авантюра все еще казалась ей сомнительной, но любопытство пересилило. В конце концов, если они начнут общаться, может быть эти глупые сны перестанут ей сниться?       Или превратятся в явь.