Когда-нибудь перегорят

Краснов лишь наблюдает за всем происходящим, полностью игнорируя любые знаки внимания от зеленоглазой брюнетки с именем Катя, которое она озвучивает вскользь, а Артём не запоминает всё равно. Ему это незачем, и на что-то большее парень даже не рассчитывает, заранее зная, чем это всё обернётся. Обнадёживая каждый раз, Краснов только взглядом провожал, считая, что ещё вчера дал понять, насколько ночь бессмысленна и незначима будет, а наутро с первым лучами солнца он распрощается сразу же, не давая и шанса. И уцепиться не даёт, и следов когда уходит не оставляет, даже номера телефона. Неизвестных имён в контактах ему достаточно, и больше не хотелось. Давать надежды он любил, а вот нести за них ответственность — нет. Знал, что с рук сойдёт всё равно, и в бесконечном равнодушии его обвинить никто не сможет, потому что права на это не давал. Исчезал тихо и незаметно, но резко, не давая опомниться от произошедшего. В этом и был весь Краснов. Равнодушие наравне с раздражением, и полное отсутствие какого либо продолжения с незаконченным финалом.

«Я никогда не полюблю других сильнее, чем себя»

И в очередной раз получая достаточное количество внимания и отмахиваясь от него, Артём взглядом полупустой бокал с алкоголем обводит, не обращая внимания на громкую музыку и обстановку вокруг. Снова задевает что-то, когда в толпе глазами за светловолосого цепляется, не давая покоя и тут. «Что ты, Чернышов, с проигрышем смирился уже?» Сообщение отправляет, и взгляд поднимает сразу же. Ответ ему не нужен. Знает ведь, что Арти абсолютно всё равно на то, выиграет он или поиграет, и теперь бороться он продолжает потому что надо. Играть в безразличие долго не получается, потому что через время снова волна отчаяния и ненависти накрывает, заставляя чуть ли себя не в жертву приносить, лишь бы показаться чуть лучше, чем во все прошлые разы, которые успехом не увенчались тоже. А Чернышова такая непостоянность устраивала, бросаясь из крайности в край он знал, что совсем скоро станет всё равно снова, и мысли с обвинениями пустыми пропадут, давая шанс на малейшую передышку.

«И если суждено гореть, значит, я выгорю дотла»

Между делом о себе вскользь Артём продолжал напоминать, зная что от этого не изменится ничего. Может быть, зацепило бы в другой раз, но не сейчас точно. Потому что и на себя, и на самого Краснова абсолютно всё равно. Ответом на сообщение служит долгое молчание, к которому Артём уже привык. Из раза в раз выпытывая слова, и кидаясь фразами едкими и ядовитыми, максимум на что он может рассчитывать — взгляд глаз голубых, задающий немой вопрос, но никогда не озвучивая этого вслух. Потому что все надежды перегорели уже давно, а обнадёживать не хотелось. Сообщение прочитано, и даже через экран пропитано безразличием, которое за это время стало уже привычным. Настолько, что Краснов окончательно с ума самого себя сведя, со вздохом с места встаёт, и идёт к нему, чтобы прочувствовать холод вживую, а не через экран телефона. Зрачки расширенные и размытое понимания всего — совсем не конец, и руки обколотые тоже. Несмотря на своё состояние, Чернышов остаётся таким же как и всегда. Без желания к чему либо, считая это совсем необязательным, но продолжает выпытывать из себя всё до последнего, только бы к идеалу ближе. Смотрит слишком раздражённо и скучно, надеясь прогнать нежеланного собеседника взглядом, ясно выражающим все своё раздражение и недовольство. «Ты, блять, под чем?» Смеётся, смотрит презрительно, и нахуй шлёт. К себе близко не подпускает, сохраняя дистанцию. Отдаляется, обрушая все шансы на несостоявшийся нормальный разговор. Краснов из принципа, чтобы просто побесить рядом садится, наблюдая за тем, как светловолосый находится где-то между пространствами, не то от эйфории, не то от отходняка. — С зависимостью своей ты далеко не уйдёшь. — Упрекает снова, только на этот раз старается задеть более существенными вещами. И у него это не получается снова, потому что вместо ответа получает молчание, и силуэт направляющийся в сторону выхода, едва ли с ног не падая, потому что вытерпеть это невозможно. Краснов никаких границ не знает, а Чернышов этим пользуется, наблюдая за тем, насколько он далеко зайти сможет. — Завтра в девять съёмки. Надеюсь, протрезвеешь. — Говорит куда-то в пустоту, потому что силуэта уже не видит. А когда свет проекторов падает на неосвещённую часть помещения, давая возможность зацепиться за тёмную футболку и светлые волосы, в толпе взгляд полный непонимания на себе ловит, но уже через мгновение Арти снова растворяется, а Краснов взглядом его не ищет больше.