Proper punching form (And what happens when a little girl uses it) / Правильная техника удара ( и что случается, когда маленькая девочка использует это)

      Когда Эри переехала в общежитие класса 1-А, ей выдали ключ-карту, которая позволяла ей входить в любую комнату в общежитии и в несколько в самой школе в свободное время (при условии, конечно, что она сначала постучит), потому было довольно обыденным увидеть Эри, бродящей повсюду, когда ей нечего было делать, пока она в конце концов не решала, в какую комнату она хотела бы войти в этот день.              Сегодня её выбор пал на комнату Эйджиро Киришимы, который был занят, ломая голову над домашним заданием учителя Цементосса, он услышал тихий стук в дверь, за которым последовал еще более тихий голос младшей сестры 1-А класса: — Дядя Кири! Я могу войти?              Радуясь любому предлогу хотя бы на мгновение отвлечься от домашней работы, Киришима посмотрел на свою дверь с зубастой улыбкой: — Залетай!              Маленькая девочка провела картой по замку и медленно открыла дверь, пока не смогла заглянуть одним глазком и увидеть Эйджиро, склонившегося над своим столом с кучей книг: — Т-Ты занят? Я-я могу уйти…              — Не-не, никаких проблем, малышка, — ответил сразу же Киришима, пока её беспокойство не переросло во что-то хуже, — Я в любом случае хотел взять перерыв, — он демонстративно потянулся, закинув руки за голову, и зевнул во все зубы, что побудило маленькую девочку ворваться в его комнату вприпрыжку: — Итак, чем ты занималась?              — Просто гуляла, — сказала она, оглядывая комнату, прежде чем запрыгнуть на его кровать и сесть, свесив ноги с края. — Мама и папа заняты, поэтому я искала, что можно поделать, — её взгляд в конце концов остановился на боксерской груше, установленной в углу комнаты. — Дядя Кири, что это?              Прозвище Эри для Изуку и Очако вызвало у него смешок, прежде чем он ответил на ее вопрос: — Это боксерская груша, я использую ее для тренировок.              — Как?              — Ну…ударяя её.              — Это весело?              Киришима хмыкнул: — Наверное, она помогает мне выпустить пар, — он заметил, что она пристальнее разглядывает грушу, и ухмыльнулся, когда увидел, что ее ноги болтаются немного быстрее: — Хочешь попробовать? — она вытянулась по стойке смирно, внимательно глядя на него, прежде чем быстренько кивнуть головой: — Хорошо, давай я принесу тебе пару перчаток.              Эри спрыгнула с кровати, подпрыгивая на кончиках пальцев ног, в то время как Эйджиро начал искать перчатки, которые могли бы ей подойти, и наконец нашел пару, которая, хотя и оставалась большой, не давала девочке утопать в них.              После того, как он помог ей надеть перчатки, они подошли к груше, Эри встала перед ней, а Киришима с улыбкой на лице стоял сбоку: — Ладно, давай! Бей!              Эри взволнованно подпрыгнула еще раз, прежде чем изо всех сил сжать кулак в перчатке, после чего отдернула руку назад и мило вскрикнула, нанося слабый неуклюжий удар, ее рука согнулась в запястье, когда удар пришелся по мешку. Хотя она, казалось, ничего не заметила, когда повернулась к старшему мальчику за одобрением, только чтобы увидеть, что он смотрит на нее с некоторым беспокойством: — Я сделала что-то не так?              Киришима прекратил пристально рассматривать её и опустился на одно колено, чтобы посмотреть ей в глаза: — Нет, ты не сделала ничего плохого, Эри-тян! — он взял ее за руку в перчатке: — Я просто забеспокоился, когда увидел, как ты бьешь по груше, — он осторожно поводил ее рукой вверх-вниз: — Видишь, когда ты била, твое запястье согнулось, что может причинить тебе боль, если ты ударишь по груше слишком сильно, — он поднял свою руку и сжал кулак, — Когда ты сжимаешь кулак, ты должна зафиксировать запястье, чтобы оно не двигалось, когда ты наносишь удар.              Эри попыталась пошевелить его рукой, как он двигал ее, но не смогла сдвинуть с места. Она посмотрела на свою собственную руку и осторожно сжала её в кулак, дабы запястье оставалось на месте, после чего Эйджиро подвигал её несколько раз, и когда рука не сдвинулась с места, она снова нанесла удар, на этот раз с чуть меньшей силой, однако ее запястье оставалось прямым, когда она коснулась груши.              — Отлично! — произнес Киришима с улыбкой, отчего Эри усмехнулась: — Хорошо, теперь встань в… так, ты же правша, верно, Эри-тян? — она кивнула: — Правша, значит вот так, — он выставил левую ногу вперед, а правую назад и поднял кулаки чуть ниже подбородка, его правая рука была немного позади левой, после чего Эри скопировала его стойку: — Правильно! Теперь, когда ты наносишь удар, — он изобразил движение, медленно, дабы Эри могла видеть, как он это делает, — Вытягивай руку вперед и разворачивай талию, чтобы придать удару больше силы.              Так они провели следующий час или около того, пока, наконец, Эри не удалось нанести идеально поставленный удар, из-за чего груша слегка отклонилась от силы ее удара. Девочка от радости запрыгала на месте: — Дядя Кири! Я сделала это!              — Да, ты молодец! — он улыбался от уха до уха, показывая все свои зубы, девочка перед ним была так взволнована своим первым хорошим ударом, но затем в его памяти всплыло воспоминание о том времени, когда он был моложе, и его отец учил его наносить удары, его улыбка померкла, когда он вспомнил нечто важное, что его отец сказал ему тогда, это следовало рассказать и малышке: — Эй, Эри-тян.              Она перестала радостно подпрыгивать, чтобы посмотреть на внезапно ставшего серьезным Киришиму: — Да?              — Мне нужно, чтобы ты пообещала мне кое-что, — он снова опустился на одно колено и вытащил руку Эри из перчатки, взяв её своими ладонями, — Я хочу, чтобы ты пообещала, что не будешь ходить и бить людей по каждому пустяку.              — Дядя Кири, я…              — Позволь мне закончить, — сказал он твердо, но мягко, Эри кивнула, и он продолжил: — Я же научил тебя, как бить, да? Пообещай мне, что будешь использовать это только для самозащиты или для того, чтобы не дать кому-то еще пострадать, хорошо?              Эри мгновение смотрела на него, прежде чем одарить своим самым серьезным взглядом: — Я обещаю.              Киришима слегка улыбнулся: — Круто, — затем он ухмыльнулся, снимая напряжение. — Хочешь обняться? — когда она с улыбкой кивнула, он подхватил ее на руки, прежде чем поставить на землю: — Как бы весело это ни было… Мне как бы нужно вернуться к своей домашней работе, — Эри кивнула и направилась к выходу, прежде чем Киришима снова остановил ее, на этот раз с немного нервным выражением лица, — И еще… не говори своим родителям об этом, хорошо?              — Почему?              «Потому что Урарака сотрет меня в порошок», — пришла ему в голову мысль, но вместо этого произнес: — Не хочу, чтобы они волновались, вот и все…              Затем Эри ушла, а он вернулся к своей домашней работе, и несколько дней в общежитии все шло как обычно… пока не произошел один случай. Все началось довольно невинно, в зале с остальным классом Мидория только что обыграл Бакуго в игре, и у блондина случился один из его обычных приступов ярости… хотя, может, он был немного громче обычного, из-за того, что у него было несколько довольно тяжелых недель до этого.              Эри была с ними в комнате, поэтому в его криках отсутствовала ругань, но все равно звучало так, что он мог зайти слишком далеко, если бы кто-нибудь не вмешался, чтобы его успокоить, но как раз в тот момент, когда Киришима собирался встать… крики прекратились, после чего последовал звук падения тела на пол.              Когда Киришима наконец обернулся, он увидел Бакуго, схватившегося за промежность, с выражением боли и замешательства на лице. Рядом с ним стояла никто иная, как Эри, которая приняла правильную технику удара, сжав правый кулак.              Киришима почувствовал, как по спине пробежал холодок, должно было произойти что-то ужасное. Но он не был уверен, что именно.              Класс сразу же начал перешептываться, начиная с Джиро: — Что только что произошло?              Далее Каминари как можно тише, хотя было заметно, что он сдерживается, чтобы не рассмеяться: — Эри-тян только что зарядила по гранатам Бакуго…              Вскоре весь класс начал шептаться, по крайней мере те, кто не сдерживал смех, в то время как Эри оглядывалась вокруг, теребя пальцы, поскольку поняла, что, возможно, только что сделала что-то плохое, и прежде чем она успела заговорить, вероятно, чтобы извиниться, голос Кацуки заглушил шепот: — Какого черта у меня болят яйца?              Этот вопрос вывел Мидорию из шока, после чего он немедленно указал пальцем на лежащего парня: — Язык! И Эри-тян, — он повернулся к ней, слегка сердясь, — Кто научил тебя этому?!              Только тогда Киришима заметил, что Урарака все это время была странно молчалива, ее лицо ничего не выражало, как будто она не могла решить, как реагировать. Холод пробежал по его затылку, какой-то древний инстинкт кричал ему бежать, но ноги отказывались слушаться его.              Эри, со своей стороны, пыталась избежать взгляда Изуку, глядя себе под ноги: — Эм…              — Ну, — внезапно заговорила Цую, привлекая всеобщее внимание, — Она прокричала «Бунтарский Выпад», когда ударила Бакуго…              Киришима почувствовал, как его сердце провалилось сквозь землю, со страхом он взглянул на Урараку, которая медленно повернула к нему голову, глаза её были прикрыты тенью, а лицо исказилось от ярости: — КИРИШИМА-КУН…              — О нет.              (Киришима провел следующий час, убегая изо всех сил, а разъяренная мама Очако следовала за ним по пятам.       — КТО СКАЗАЛ, ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ НАУЧИТЬ ЕЕ ЭТОМУ?!              — КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ!              К счастью, они наткнулись на Айзаву, который смог успокоить ее до того, как она перешла к зверствам. Эри же было запрещено кого-либо бить, а Бакуго… несколько дней держался на расстоянии… просто на всякий случай.)