Признание

Аластору шестнадцать. Люциферу только-только стукнуло восемнадцать. Они живут вместе у мамы Ала, работают в её пекарне, и они неразлучны. На дворе начало июня, Люцифер сдаёт сессию, Аластор — переводной экзамен в одиннадцатый класс. На улице душно, жарко, шумно от детей, ушедших на каникулы. Открываются летние веранды. Люцифер много гуляет, Аластор увязывается за ним. Он волнуется на каждой прогулке, потому что его маленькое сердце в последний год в принципе начинает биться чаще от каждой улыбки Люцифера. Он искренне и невинно влюблён в него. Он знал, что проблем с мамой из-за ориентации у него не будет — она прекрасно видела с самого раннего возраста, что он отличался от других мальчиков. Люцифер сам был бисексуалом и рассказывал Аластору о парнях и девушках, с которыми встречался. Но с началом первого курса он ни с кем не сходился, и не хотел. Только гулял с однокурсниками. Почему-то казалось, будто его прикосновения к Аластору становились всё нежнее и нежнее, и он млел каждый раз, когда чувствовал руки на плечах. Аластор влюбился в него еще год или два назад, просто не мог дать название этому чувству. В его жизни тоже были какие-то странные отношения: он гулял, держась за руки, с какими-то девчонками (ему не нравилось), целовался с парнем из одиннадцатого «В» в туалете во время школьной дискотеки, два дня провстречался со своим одноклассником прежде, чем он сказал, что он всё-таки не гей, и они расстались. Это всё чувствовалось так плоско и неестественно… С Люцифером было иначе. Чувство шло из живота в грудную клетку, ускоряло дыхание и биение сердца, заставляло кровь приливать к щекам от самого незначительного прикосновения. Это было неловко, заставляло Аластора делать глупости, но Люцифер ничего не замечал. Ал ощущал себя сумасшедшим. Как только он всё понял, он написал Люциферу письмо с признанием. Хотел оставить его на столе и уйти гулять, но ему не хватило смелости. Каждый месяц он придумывал новый способ наконец признаться, но каждый раз в последний момент от него отказывался. Ему было шестнадцать, он всё ещё учился в школе, разве мог он быть ровней Люциферу?.. Он созрел июньским вечером, когда Люцифер пообещал принести ему любимых пышек из ларька рядом с универом сразу после того, как погуляет с одногруппниками. Люци всю неделю успокаивал его после экзаменов, обнимал, кидал недвусмысленные взгляды… Аластор позвал его на качели и сказал, что хочет поговорить. Люцифер отправил подмигивающий смайлик и написал: «У меня для тебя тоже будут новости». Внутри порхали бабочки. Аластор сидел на скрипящих детских качелях, когда вдруг на плечи легли знакомые руки, все в кольцах из бисера. Он улыбнулся и принял пакет с пышками. Это была их любимая еда, они всегда делили её между собой. — Привет, родной, — привычно улыбнулся Люцифер и присел на соседние качели. — Привет, — Аластор улыбнулся так, что заболели щёки. — Ну, о чем ты хотел поговорить? Или хочешь, чтобы я начал? Аластор почувствовал комок в горле. Люци выглядел так воодушевленно и радостно, а у него самого внутри клокотал страх, вдруг закружилась голова, сердце забилось в ушах. Это было ужасно. — Начни ты, — он постарался поддержать улыбку, но вышло нервно. Люцифер не заметил подвоха. — Помнишь мою однокурсницу, Лилю? Лилит, однокурснице Люци, было двадцать лет, она перешла на первый курс после другого университета и училась плохо. Люцифер часто гулял в одной компании с ней, братом и ещё одной парочкой после занятий. Аластор знал о ней только то, что она хотела открыть бизнес в бьюти-сфере. — Она… В общем, я не мог тебе рассказать об этом, потому что я боялся спугнуть счастье, но… Кажется, мы съезжаемся! Звон в ушах. Весь мир, как карточный домик, сложился внутри него. Бабочки умерли. Сердце разбилось вдребезги. Глаза зажгло огнём. А Люцифер, ничего не замечая, продолжил чирикать: — Прости, что ничего не говорил, Алик, правда, прости! Ты мой лучший друг, но я никому-никому не говорил, ты, вот, первый! Мы встречались с ней три месяца, мы, прямо, душа в душу, ты не представляешь, какая она хорошая… Я вас обязательно познакомлю на следующей неделе! Сейчас придём домой, я расскажу всё маме, отпразднуем… — Ты уедешь от нас?.. — всё, на что хватило сил, это спросить. — Да, завтра, но совсем недалеко, буквально в соседний двор. У тебя будет больше места, комната теперь полностью твоя будет, здорово ведь? — Здорово. Он не знал, откуда у него было столько сил, чтобы не заплакать, не заорать. Лиля, чертова Лиля, о которой Люцифер так часто болтал в последнее время, оказывается, переиграла Аластора, даже будучи знакомой с Люци меньше полугода. Что он в ней нашёл?.. Она была старше? Красивее? Девушкой? Это был пиздец. Он не хотел знать, чем она была лучше. Он просто знал, что по сравнению с ним, она почему-то оказалась привлекательнее. — А ты что хотел рассказать? — Люцифер выцепил из пакета пышку, всю в сахарной пудре, и с удовольствием откусил. Хотелось плакать. — Да уже неважно. И Люцифер не стал его расспрашивать, будто мгновенно забыл обо всём, кроме собственного счастья. На следующий день он, поцеловав маму Ала в щёку, с небольшим чемоданом вещей переехал в соседний двор. В то лето Аластор не выходил из дома никуда, кроме работы.

***

Аластору восемнадцать. Люциферу через пару месяцев исполнится двадцать. Они живут раздельно, но работают в пекарне, которая досталась Аластору в наследство от погибшей несколько месяцев назад мамы. Они общаются каждый день, и с каждым днём всё становится хуже и хуже. Они почти банкроты. Аластор не знает, как вывозить всё это в одиночку, оставаясь в квартире, в которой он всю жизнь прожил с любимой мамой, пока Люцифер жил с Лилит. Раз в неделю к нему на ночёвку приезжает его парень по кличке Вокс, под таким ником он ведёт все свои аккаунты в соцсетях. Каждый раз он пытается убедить Аластора в том, что пекарню нужно продать, а на вырученные деньги купить рекламу и запустить его собственный блог, или пойти в айти сферу, если он действительно хочет зарабатывать нормальные деньги. Каждый раз они трахаются, и каждый раз Аластор лежит в ночной тишине, разглядывая ковёр на стене, не в силах побороть бессонницу. У него нет денег на психотерапевта. И нет сил на то, чтобы отказаться от этих идиотских отношений, в которых ему дарят иллюзию любви. Они встречались с Люцифером в пекарне, но всё реже и реже. Люцифер всё ещё учился в университете и хотел стать адвокатом. Лилит ушла со второго курса и всё же занялась каким-то бизнесом, что-то связанное с клубами. Аластор не был уверен, что это было что-то законное, но Люцифер боготворил свою девушку, а если Люцифер был счастлив, то был счастлив и Аластор. Пусть это счастье и сопровождалось удушающими рыданиями в подушку почти каждую ночь. Аластор поступил на журналистику по олимпиаде, обучение должно было начаться в сентябре, ЕГЭ он сдал на отлично и не беспокоился. Но один из летних вечеров поставил его перед фактом: пекарня не может продолжать существовать. У них нет денег. Вокс капал на мозг Аластору, Лилит — Люциферу, медленно сжирая их уверенность в завтрашнем дне. И они победили. Это было дело всей жизни их матери (Аластора — родной, Люцифера — приёмной), это было место, в котором они впервые встретились, они не могли отдать его без борьбы. Но бороться не было сил. После похорон мамы у Аластора не осталось ни желания жить, ни денег на существование. Ему пришлось резко повзрослеть. В тот вечер, когда все документы кричали о том, что пекарне пришёл конец, был забит последний гвоздь в гроб его детства. Он позвонил Люци и попросил встретиться. Люцифер был очень взволнован и сказал, что у него тоже есть новость. Аластор испытал дежавю. Они встретились в пустой пекарне, заварили ромашковый чай. Аластор положил на стол папку с документами и мрачно сказал: — Нам придётся продать пекарню. — Я знаю, — Люцифер дотронулся до его руки, сжал. Аластор заплакал, и ему даже не было стыдно. Люцифер тоже был на грани слёз. Внутри было так пусто… — Мне очень жаль. — Я хочу сдохнуть… Он правда хотел. Возможно, не сдохнуть, но исчезнуть. Ведь если он умрёт, то Люцифер пойдёт следующим. Аластор был самым близким его человеком, его семьёй, как бы Лилит не старалась занять это место. Он должен был жить ради Люцифера. Ради мамы. Просто, чтобы та не расстраивалась, если загробная жизнь вдруг существует. — Мы выкрутимся. Ты умница, у тебя большое будущее. Хей! Это не конец, слышишь? Он встал из-за стола и пересел к Аластору на диванчик, приобнимая его одной рукой. — Мы откроем её снова. Мы заработаем денег, мы вернёмся сюда… — Я знаю, — Аластор захлебнулся слезами и упал в объятия Люцифера. Он очень долго плакал, пытаясь собрать по кусочкам мысли. Сейчас очень тяжело, но он слишком маленький, чтобы мочь решить все проблемы. Люцифер был прав: надо было заработать денег и вернуться, восстановить это место. И мысли об этом придали ему сил. Главное, что они останутся вместе. Когда он успокоился, он поднял взгляд на Люцифера и тихо спросил: — Ты тоже хотел что-то сказать? — Мне кажется, что это не очень вовремя, но… Он потянулся в карман своей рубашки и достал какой-то кусок пластика, завернутый в зип-пакет. Он протянул его Аластору. Это был тест на беременность. — У нас с Лили будет ребёнок. Аластор побледнел. Он не сказал ни слова. Люцифер улыбался мягко. Ал не помнил, что он сказал и что сделал, потому что уже спустя час сидел с бутылкой водки на полу ванной и глотал эту мерзость, не зная, что ещё делать. В фильмах, если всё было плохо, главный герой обычно пил. Аластор пил алкоголь крепче сидра впервые в своей жизни. Под утро он вызвал скорую, ему промыли желудок, но Люцифер никогда не узнал об этом. Через неделю они передали ключи от пекарни новому владельцу. На следующий день Люцифер, собрав волю в кулак, решил прийти в отчий дом и помочь Алу убраться, зная, как сильно по нему била депрессия. Пусть Лилит устроит ему скандал, как случалось каждый раз, когда Люцифер отпрашивался к Аластору, но он должен был это сделать. Когда он постучал в дверь, ему открыла незнакомая девушка. — Извините? — смущённо спросил Люцифер. — А где Алик? — Так он мне квартиру сдал, — девушка невинно моргнула. — Как давно? — Вчера. Люцифер извинился и спустился на лавочку у подъезда, набрал знакомый номер. На другом конце послышалось бездушное: «Абонент временно недоступен…» — и внутри Люцифера сердце ухнуло вниз от страха. Он пошел в полицию, а через пару дней получил уведомление о том, что Аластор не хотел бы делиться своим местоположением с ним. Люцифер избегал все дворы, пытался достучаться до друзей Аластора, написывал на его старый номер, но парень будто бы исчез. Последней надеждой стала могила его матери. Свежая, ухоженная, там появлялись цветы и конфеты. И в один из дней там появилось письмо, адресованное Люциферу. «Я не хочу видеть тебя. Имей совесть перестать меня преследовать, я хочу навещать могилу мамы. Если ты хочешь тоже — приходи, пожалуйста, по вторникам или четвергам. Моё сердце не выдерживает таких потрясений, я хочу начать новую жизнь. Без тебя, без Лилит, без Вокса, без его мерзких друзей. Я буду в порядке. Я не буду вредить себе. Я думаю, это единственное, в чём ты хочешь быть уверенным перед тем, как отпустить меня. Прости, Люци. Я тебя очень люблю. Мне жаль, что я не сказал это в тот момент, когда только осознал. Люби своего ребенка, это самое родное, что у тебя отныне есть. — Алик» Люцифер прекратил поиски и переехал подальше от того двора, поближе к центру Москвы. В квартиру с высокими потолками и большими окнами, где ничто не напоминало об уютной двушке с коврами на стенах. Об Аласторе.

***

Аластору двадцать три. Люциферу скоро исполнится двадцать шесть. Чарли — пять. Они встречаются в самолёте по пути в Турцию, в один и тот же отель. Аластору очень стыдно за свой поступок, и одновременно иначе быть не могло. Он много раз хотел написать Люциферу, но не хотел рушить его жизнь своим появлением. Старые обиды забылись почти сразу, Чарли растопила сердце Аластора, и за один перелёт они втроём успели обсудить всё на свете. Сердце Аластора билось так же быстро, как в шестнадцать лет. От одной мысли, что Люцифер всё ещё с Лилит, было больно, но больнее стало, когда Чарли обыденным тоном рассказала, что мама уехала очень давно, и она её не помнит. Люцифер покраснел от стыда. Аластор его не осуждал. Любовь — это болезнь, и в первую очередь она пожирала мозг. Если Лилит была плохой матерью, Люцифер не был в этом виноват. — Папа так на Вас смотрит, — сказала Чарли, отрываясь от яблока, которое она ела. Они уже прилетели и пытались заказать такси. Аластор удивленно приподнял брови. Люцифер, кажется, сделал вид, что ничего не слышит и копается в телефоне. — Вы ему нравитесь, — девочка прищурилась, вновь откусив яблоко. Ал неуверенно хихикнул, перевёл взгляд на Люцифера, но тот, чувствуя, что его уши уже горят, отвернулся. — Он мне тоже очень нравится, — сказал Ал, наклонившись к Чарли, будто бы по секрету. Она громко засмеялась. Кажется, в чём-то Аластор всё же мог от души поблагодарить Лилит за отношения с Люцифером.