Поцелуеведение

      Сынмину семнадцать, когда он дебютирует в составе Stray Kids. Ему семнадцать, когда в его жизнь врываются выступления на сцене, записи альбомов и толпы фанатов. Ему семнадцать, когда его бабушка надевает узкие очки с большими линзами перед телевизором и тыча пальцем в экран спрашивает: «Мини, родной, это правда ты?». Сынмину семнадцать, и он точно горд и счастлив, что теперь его жизнь такая и считает, что ему невероятно повезло. Конечно, он не принижает своих усилий. Но выбить в юности такой билет, открывающий в будущем многие двери — определенный фарт. Чуть-чуть, но фарт.       Сынмину семнадцать, когда он замечает, что не только ему семнадцать. Он продолжает ходить в школу, потому что у него нет оснований в нее не ходить и видит, что его жизнь не просто отличается. Она совершенно другая. Пока сверстники не высыпаются из-за ночных похождений и тусовок, Сынмин замазывает круги под глазами от затяжных вечерних тренировок. Пока его одноклассники считают баллы для поступления, Сынмин считает прослушивания на стриминговых сервисах.       Он не жалуется. Просто ему совсем немного завидно.       Когда один из его одноклассников, отношения с которым у Сынмина чуть выше отметки приятельских, приглашает его на вечеринку в честь своего дня рождения, он сначала отказывается. Ему не хочется лишнего внимания, да и отвлекаться от промоушена, который в самом-самом разгаре — безответственно, опрометчиво и инфантильно. Сынмину таким быть нельзя. Уже нельзя. — Давай, давай, руки в ноги, и пошел! Молодость одна!       Впрочем, Чан считает иначе, а у Сынмина нет никакого желания спорить со старшими. — И чтобы до утра не возвращался!       Входная дверь общежития с грохотом хлопает, заставляя вздрогнуть. В одной руке у Сынмина подарочный пакет с каким-то комиксом, любезно втиснутый Джисоном и Феликсом, а во второй разблокированный телефон с открытом чатом, где менеджер пишет, что такси подъехало. Сынмин понимает, что пути назад уже нет. Придется собираться с силами и вступать в буйную юность. Он, вроде как, об этом даже мечтал.       В арендованном коттедже шумно и темно, хотя за окном еще пробивается закатное солнце. Сынмин отыскивает именинника, скомкано поздравляет и выслушивает импровизированную экскурсию: — Там кухня, тут гостиная. Туалет прямо ко коридору, на втором этаже спальные комнаты. Именинник сбегает встречать остальных гостей, быстро протараторив конец фразы. Сынмин не хочет ходить за ним щенячьим хвостиком, поэтому оглядывается в поиске знакомых лиц, в чей круг можно примкнуть. Где-то в углу кухни он замечает еще нескольких своих одноклассников, и думает, что это вполне неплохой вариант. Ребята встречают его тепло, расспрашивая о дебюте, но не перегибая в сторону его популярности. Достаточно дружелюбно.       И все же, Сынмин старается не терять бдительность. Конечно, он еще не настолько популярен среди корейских подростков, чтобы опасаться, что его заснимут или еще как-нибудь скомпрометируют. И все же к алкоголю притрагивается крайне мало, а принесенную с собой бутылку колы старается держать при себе. На всякий случай.       Спустя время, он замечает, как повышается градус и вектор вечеринки смещается куда-то в грехопадение. Сынмин старается не двигать головой и каждый раз смущенно отводит взгляд, случайно наткнувшись на целующуюся парочку. Очередную, он искренне не знает, куда смотреть, чтобы избегать этого. В какой-то момент отсеивается и его круг — сначала их стало шестеро, потом четверо, а сейчас двое — он и Коун с параллельного класса. Ему неловко и Сынмин надеется, что ему кажется, как взгляд девушки то и дело опускается на его губы. Коун пьяно улыбается и накручивает длинный локон на палец, стараясь подойти к нему как можно ближе. Сынмин незаметно пытается сохранять дистанцию, отходя назад, пока не упирается поясницей в подоконник. Коун победно сверкает глазами, вытягивает губы трубочкой и встает на носочки. — Я, пойду, пожалуй.       Сынмин делает большой шаг в сторону, выпутываясь из плена. Быстро покидает кухню, хватая с вешалки куртку и на ходу пытаясь натянуть кроссовки. Выбегает из дома, попутно набирая менеджеру. Тот отвечает заспанным и сильно удивленным голосом. Сынмин почти плаксиво просит вызвать ему такси и сбрасывает вызов. Уже в машине он думает, что стоило бы попрощаться с именинником. Невежливо как-то получилось.       Сынмин тихо проходит в общежитие, сразу же заворачивая на кухню. Опустошает оставленный кем-то на столе стакан воды и садится на кухонную стойку. Почему-то идти к себе в комнату нет никакого желания. Он думает. Перебирает пальцами замок на куртке, кусает щеку изнутри и пытается выкинуть из головы, но всякий раз мыслями возвращается на кухню в арендованном коттедже. Пытается представить, что было бы, если бы он не сбежал. На физическом уровне ощущает руки девушки, они почему-то липкие и неприятные. Ему вдруг становится очень страшно внутри.       Свет на кухне резко включается, заставляя Сынмина зажмуриться. — Выключи, пожалуйста, — шепчет он.       Минхо щелкает выключателем вновь. Проходит по комнате, набирает себе стакан воды, медленно пьет и смотрит. Наблюдает какое-то время и собирается уходить, все еще не говоря ни слова. — Хен, — зовет Сынмин, заставляя Минхо в любопытстве развернуться, — а ты целовался когда-нибудь?       Минхо продолжает смотреть в упор, с какой-то снисходительностью приподнимая уголок губ. Он всегда так делает, когда, например, Чонин по невнимательности покупает молоко с истекающим сроком годности. Сынмину даже немного обидно за такую реакцию на его вопрос. — Целовался, — наконец отвечает он. И вновь замолкает, но никуда не уходит. Дает возможность младшему определить вектор разговора. — Меня на вечеринке девушка хотела поцеловать. — Но?       И то ли в таких обстоятельствах, ночью, на кухне, хочется делиться. То ли Сынмину уже сегодня нечего терять. — Но я сбежал.       Минхо поднимает бровь: — Почему? — Не знаю, — Сынмин пожимает плечами, и задумывается, копаясь в голове, — наверное, я испугался. — Страшненькая была? — понимающе качает головой Ли. — Да ну тебя! — говорит Сынмин и соскакивает со столешницы. — Ладно, ладно, — смеется Минхо, перехватывая его за запястье и возвращая на место, — я понял, что ты просто не сориентировался и запаниковал, потому что ни разу за свои семнадцать лет не целовался.       Сынмин задыхается от возмущения, но парировать не пытается. Попросту нечем. Вместо этого он говорит: — Хен, научил бы меня целоваться лучше, вместо того, чтобы язвить.       Минхо по-кошачьи склоняет голову на бок, сужает глаза и пожимает плечами: — Ну хорошо, давай, — и отталкивается руками от подоконника, у которого все это время стоял, подходя ближе. Сынмин пугается надвигающегося парня и выставляет руки. — Я же пошутил! — Так пошутил, или учить надо? — спрашивает Минхо, грудью упираясь в вытянутые ладони, — смотри, сначала вытяни губы в трубочку, но аккуратно…       Сынмин искренне надеется, что тот просто играет с ним. Но Минхо с какой-то удивительной серьезностью подходит к объяснению теории. — А теперь проверим на практике. Вытягивай губы.       Ким послушно вытягивает губы, жмуря глаза и тут же чувствует на них давящее тепло. Отодвигается назад, рефлекторно вздергивая руку ко рту и округляя глаза. — Ты чего делаешь? — Проверяю, как ученик понял материал. — Таким способом? — А как еще проверить, научился ли ты целоваться? — Я сто процентов с таким подходом не научился. — Ну-ка, — говорит Минхо, — попробуй, — и сам вытягивает губы.       Сынмин фыркает, а потом замечает, что у Ли губы скорее бантиком, а не трубочкой. Наверное, так удобней. Ким сначала мнется, потом смотрит по сторонам, убеждаясь, что этого никто не видит и подается вперед. Подростковое любопытство, оправдывает он себя. Да и в будущем пригодится.       Это неловко и мокро. Первое время. Потом Минхо как-то совсем немного двигает губами, от чего Сынмина ток прошибает. Он выпускает немного воздуха изо рта, и чувствует, как Ли улыбается. Сынмин старается повторить чужое движение, и, как ему кажется, выходит вполне успешно, потому что Минхо поощрительно гладит его между лопаток. В какой-то момент он входит в дикий кураж, ему чувство дозволенности и ощущение мягких губ под своими сносит начисто голову, и он целует еще более интенсивно. В порыве Сынмин даже пытается укусить Минхо, на что последний тихо смеется, отстраняясь. Ким от разочарования готов позорно хныкать. — Зубы оставим на следующее занятие. — У нас будет следующее занятие? — Да, Ким Сынмин, советую завести тетрадку для конспектов по поцелуеведению. А за сегодня я готов поставить тебе твердую четверку.       Сынмин закатывает глаза.