Me and the debil.

Ю Хо не часто проявляет инициативу по отношению к Цинь Цзю, точнее, вообще никогда. Иногда, конечно, возникают приступы нежности, которые он компенсирует в объятиях своего мужа, буквально на несколько секунд, не больше. От него вообще вся эта романтичная сопля далековата. Но. Времена меняются, подумал Ю Хо, и купил в их с Цинь Цзю дом мольберт с кисточками и краской, преимущественно красной. На вполне справедливый вопрос Цинь Цзю: а собственно зачем он им нужен? Ю Хо невозмутимо ответил: — Это уют. У нас дома как в тюремной камере, ты даже сейчас одет как раб. — А ты, значит, мой надзиратель? Цинь Цзю, если честно, связи здесь не нашёл. Что с мольбертом, что без — разницы не было, даже можно сказать, что мольберт создавал визуальный шум и ни с чем в комнате не сочетался. Разве что красная краска подходила им под бордовые шторы. Но хоть связи он не нашел, зато нашёл новые боевые раны от сраного мольберта: почти сломанный мизинец на ноге и большой палец повернутый в другую сторону. Цинь Цзю на третий день буквально умолял Ю Хо продать это несчастный мольберт, иначе кто-то в этом доме на следующее утро не проснётся. Ю Хо посчитал это очень детской угрозой и вполне ожидаемо обиделся, но от греха (звать которого Цинь Цзю) подальше закрыл мольберт простынёй. А ночью чуть не вылетел из дома в одних трусах и майке с жирным пятном на всю грудь. Ночная жажда проснулась в нём не вовремя и, проходя мимо мольберта, сердце его чуть не отключилось прямо там на месте. Не характерно для себя он заорал во всё горло тем самым грубым голосом человека алкоголика, будя Цинь Цзю, который с глазами чуть больше тыквы выбежал в коридор с кухонным ножом в руке. С горем пополам Ю Хо, хоть и с очень грустной мордашкой, всё таки согласился продать данную вещицу. Но зато взамен ему пообещали много вкусностей и ужин в самом дорогом ресторане города. Цинь Цзю был счастлив ровно неделю. * В понедельник Ю Хо повёл Цинь Цзю в самый большой магазин мебели их города, в котором даже обычный кухонный стул стоил как полностью сделанная кухня. Но денег у них более чем в достатке, поэтому Цинь Цзю не жаловался. Ему скорее было страшно за психику своего горячо любимого мужа, что словно белка в колесе бегал от одного пуфика к другому. — Морковка ты моя неугомонная, а что мы ищем? Цинь Цзю даже не старался скрыть в голосе разочарование и усталость. Сегодня у них обоих выходной, впервые за два месяца у них они совпали — а сколько радости было утром, когда они проснулись в объятиях друг друга, зацелованные и счастливые. И единственное, что сегодня хотел Цинь Цзю — это провести весь день со своим мужем в кровати, желательно полностью голые, при свечах. Ещё лучше: стонущий Ю Хо, пока Цинь Цзю будет доставлять им обоим неземное удовольствие. На всех поверхностях их квартиры. — Так, побудь здесь, — тыкнул ему Ю Хо на детскую кроватку, неопределённо пожав плечами. Зачем им детская кроватка?! — а я схожу гляну шкаф. Не потеряешься надеюсь? Всё, чтобы без приключений. Муж. Цинь Цзю сглотнул слюну вместе со своим прошлым желанием завалить собственного мужа на ближайший диван — ему стыдно совсем немного. Всякий раз, когда Ю Хо называет его своим мужем у Цинь Цзю коленки подгибаются и почти ноги раздвигаются как у легкодоступной девицы. В то время Ю Хо уже смотрел на новый шкаф: максимально безвкусный и стрёмный, но Цинь Цзю лучше промолчит, с него хватит безбашенных идей. Ничего в его голову, кроме голого Ю Хо не лезло. Его красивый муж задумчиво прикусил нижнюю губу, недоверчиво осматривая шкаф на наличие дефектов (« — Мы даже брать его не будем!»), руки сложены на груди, а голова наклонена чуть влево, так, что Цинь Цзю видел его полуприкрытые глаза. Эти глаза... Ю Хо их так прикрывает, когда ему хорошо. Да... Цинь Цзю, да ты похотливый мудак! Звучит как пощёчина в голове, и на лице цветёт и пахнет паника. Вот блять! Цинь Цзю взволнованно прикрывает пах декоративной подушкой. Он мысленно стонет от отчаяния, когда Ю Хо нагибается к нижней секции шкафа. Его муж удивительно хорош! О нет. Цинь Цзю резко бледнеет, когда краем глаза видит рядом с собой движение. — Извините, — Цинь Цзю уставился на девушку консультанта, всё ещё прикрывая пах подушкой и, похоже, это уже начало её настораживать, — извините, я могу чем-то вам помочь? — А? Нет! — пищит мышкой Цинь Цзю, делая вид, что ему нормально. Ничего абсолютно не происходит! — Цинь Цзю! — к ним подбегает чёрный вихрь по имени Ю Хо, буквально спасая Цинь Цзю от самого страшного позора, — вы нам не нужны, девушка. В вашем магазине всё равно ничего нормального нет. А затем, придерживая Цинь Цзю за локоть, он вывел их из самого престижного магазина города. Под невозмутимый взгляд девушки консультанта, которым она провела гостей на выход. Она тяжело вздохнула и присела на диван. Так, одна подушка, четыре. Стоп... А где пятая?! — Знаешь, тебе надо поменьше фантазировать, — Ю Хо глянул на причинное место мужа, слегка сжимая талию мужчины, отчего Цинь Цзю чуть не потёк прямо здесь, — мне конечно это льстит, но я не хочу, чтобы на нас заводили уголовку за антиобщественное поведение. — А мне в кайф, — с дрожью в голове сказал Цинь Цзю, незаметно для окружающих целуя Ю Хо в шею, посылая мурашки по чужому телу, — а помнишь как мы в симуляторе..? Ю Хо испуганно оттолкнул его от себя. — Твою мать, иди к чёрту! И уже на входе в квартиру Цинь Цзю поднял руку с зажатым в ней предметом. — Эй, мы у них подушку забрали! Вот так, у них теперь на диване лежит декоративная подушка с нарисованным грустным лицом. — Давай его Жориком назовём? — Почему Жорик? — Ему подходит. Теперь у них не просто декоративная подушка с грустным лицом. А декоративная подушка Жорик. Также с грустным лицом. Неудивительно. * Чу Юэ в их доме желанная гостья, правда. В прошлый раз они ей даже мольберт как-то втюхали, она, конечно, сама не рисует и вообще не понятно зачем он ей сдался и для каких целей, но это было вообще не важно. Ю Хо, а тем более Цинь Цзю, ни разу не задумался о предназначении этого предмета в чужих руках. Ну так вот: Чу Юэ желанная гостья в их доме. Всегда, когда она приходит на квартиру молодых («старпёров»), она приносит с собой либо сладкий гостинец для Ю Хо, либо же какой-то ничего не значащий подарок: такая у неё привычка, что уж тут поделать. А Ю Хо всегда рад и доволен. Даже той самой овощечистке, она была тупой и вообще ничего не чистила, а только срезала половину овоща, но зато подарок от всего сердца. Ю Хо понравилось. Цинь Цзю оценил данное орудие дьявола на два из десяти.

Чу Юэ желанная гостья в их доме!

Ю Хо от своих слов отказываться не намерен. — Как-то у вас тускло. — она сказала это так, словно здесь нет никакой проблемы. А весь мир Ю Хо посыпался как мука через сито. Он так и знал. С грустью Ю Хо подумал, что Чу Юэ всё-таки стоит принимать у них дома на коврике перед входной дверью. — Ну, я обустраиваю пока, там... Убираюсь везде. Мы же ремонт затеяли. Это была почти правда. Неделю назад у Ю Хо созрел ещё один план, как стоит принести в их квартиру уют: им просто надо поменять обои — всего-то. Те самые бордовые обои, под цвет штор, они решили сменит на нежные голубые — решил пока один Ю Хо, но кого он будет спрашивать. А вот про то, что Ю Хо иногда вытирает пыль с подоконника... Ну, не то, что бы это совсем уж не правда. Ну, ещё он полы моет. Изредка. Когда Цинь Цзю очень просит. — Взвалил на себя все домашние хлопоты, да. — продолжил он, размешивая в кружке сахар — так-то сладкое он ни ни, но сегодня захотелось. Чу Юэ недоверчиво улыбнулась. — неприятно, когда муж сидит и ничего не делает, а ты как жена-домохозяйка его ждёшь с работы. А вот это уже наглая ложь. И кто тут ещё жена-домохозяйка? У них в доме даже готовит Цинь Цзю, и большинство домашних обязанностей делает именно Цинь Цзю. Ю Хо чаще всего просто смотрит и подбадривает мужа, чтобы тот менее активно мыл полы. Поглазеть на задницу любимого — редкая возможность. Но никто же не запретил ему так поступать? Тем более, что Цинь Цзю слишком гордый, чтобы признать, что ему нравится заботиться о Ю Хо. И плевать, что Ю Хо сам сделал такой вывод — он лучше знает своего мужа. — Ух ты, а посуду сейчас Цинь Цзю моет только потому что ты очень попросил. Когда мы уходили с кухни, ты даже не спросил, нужна ли помощь. Он там бедный корячится один, ещё и в этом идиотском фартуке. Я же по фану его подарила. — Но ведь надо и ему что-то делать, верно? Чу Юэ расхохоталась так и не сдержав свой истеричный смех, а Цинь Цзю только что вошедший в комнату и вытирающий руки полотенцем, сделал вид, что он вообще здесь не живёт. На нём был как раз тот самый идиотский фартук. Только сам он идиотским его не считал. Главное удобный, а с кем там на переднике — уже не важно. — Ладно, не буду лезть в эти сомнительно равные отношения. — Чу Юэ отхлебнула чай и поставила кружку на край стола. Ю Хо немного, вот прям чуть-чуть, расстроился, что лучшая подруга так ему не верит, пусть и понимает, что даже самому себе бы не поверил. Да, прибраться — пожалуйста, но вряд-ли, что в квартире после такой уборки станет чище. Но если речь идёт о готовке — Ю Хо буквально бытовой инвалид без рук и глаз. А вот Цинь Цзю похоже совсем не грустит, что его муж так яро присваивает себе чужие обязанности. — Не знаю о чём разговор и мне вообще по барабану, но, — Цинь Цзю сдвинул брови и без того невесёлое лицо стало ещё более хмурым, его взгляд устремился в угол комнаты, где стоял очень подозрительный предмет. Чу Юэ немного замялась, прекратив свой смех, и посмотрела в тот же угол, пока Ю Хо пытался найти новое оправдание, — Ю Хо, зачем нам медведь? В углу, в который так яростно долго смотрели все они, стоял большой, да что уж тут, гигантский! Белый медведь державший в своих лапищах маленький китайский фонарик. О, ещё внутри медведя что-то подозрительно светилось, и не сказать, что Цинь Цзю этому рад. По его лицу было вообще не понятно: рад он, или кто-то сегодня получит по заднице за несанкционированную покупку. Чу Юэ в их доме желанная гостья! Ю Хо всё ещё напоминает об этом! А Цинь Цзю уже подготавливает мышьяк. Никто живым из этой квартиры не выйдет. — О, ну, это Тоша! Я слышала про ваш общий фетиш называть неодушевленные предметы русскими именами, поэтому в подарок вам медведь! Из самой России! Цинь Цзю глубоко вздохнул и помассировал виски. — Чу, ты купила его в русском районе Китая, — устало сказал Цинь Цзю, прикрывая глаза. Он посчитал до десяти на итальянском, конечно же про себя, пока Ю Хо ждал взрыв. Взрыва не произошло, потому что как бы Цинь Цзю не злился, но кричать на Ю Хо никогда бы не стал. Жаль, что он ещё и женщин не бьёт. Что эта любовь с ним делает? — Ладно, пусть остаётся, — Ю Хо, до этого похожий на сморщенную кукурузу, вмиг расцвёл прекрасным лотосом. Не часто можно было наблюдать такую быструю смену эмоций именно на лице Ю Хо, но Цинь Цзю это ни капли не смутило (он щас заплачет, но знать об этом никому не обязательно), — но его не будет в нашей спальне, слышишь меня, Ю Хо? А Ю Хо уже давно не слушал. Он принял только первые три слова, а дальше пустота и мрак. — Эй, Цзю, мужа своего откачивай сам. — Чу Юэ щёлкнула пальцами перед лицом Ю Хо, а когда тот не отреагировал, плюнула. Ю Хо отпрыгнул от неё, как дикий кот. Чу, справедливо опасаясь, что в неё плюнут в ответ, решила ретироваться из этого дома как можно быстрее. — Ну, вы разбирайтесь с новым членом семьи, а я пойду. Мне ещё новобранцев готовить, столько дел переделать нужно. Ю Хо зашипел, словно действительно дикий кот, провожая женщину взглядом полного разочарования. Когда входная дверь хлопнула, белый медведь в углу грустно наклонился вперёд, почти падая. Китайский фонарик выпал из его лап и покатился к ногам Цинь Цзю. Тот невозмутимо поднял его и подул, сдувая накопившуюся пыль. Ю Хо закашлялся. — Пылесосить медведя будешь сам, понял? Ю Хо хитро улыбнулся. Цинь Цзю уже предчувствует, как Сатана спускается по его душу. Точнее, уже здесь. — Да. Муж. Это даже не обсуждается. Цинь Цзю сейчас заплачет. Ему буквально сказали, что пылесосить этого медведя будет только один человек в их квартире. И это точно не Ю Хо. — Я выкину его вместе с тобой... Ещё через неделю, смотря как Цинь Цзю упорно пылесосит медведя, Ю Хо обращает внимание на их потолок. Надо бы звёзды нарисовать что-ли... * — Мой нежный, любимый и сладкий муж. — начал Цинь Цзю с расстановкой, подбирая слова, чтобы не спугнуть. Они с Ю Хо остались на базе, подписывать разные соглашения, чтобы на выходные освободить себя от работы. Попытка провести совместный выходной номер два, — не знаю, что происходит с тобой, но если ты выкинешь что-то подобное ещё раз, я позову Гао Ци и запру его с тобой в одной комнате. Посмотрим, кто потом взревёт. — Если ты закроешь нас с ним, то будешь на коврике неделю перед дверью в коридоре спать. — Ю Хо, не поднимая взгляда, перелистнул документ, — а потом я привяжу тебя к стулу, и разрешу Чу плеваться в тебя. Это был резон. Но Цинь Цзю не тот человек, который отступает от своего. Он тот, кто лезет напролом. Прямиком в Ю Хо. Во всех буквальных и не буквальных смыслах. — Кровать или стол, лисёнок? Ю Хо наконец поднимает на него взгляд, в нём читается чистое раздражение, но и капля заинтересованности тоже присутствует. — Стол. И нежнее сегодня. Не хочу опять ходить как тюлень. — Но тюлени не ходят, а хотя- — он махнул рукой. Бесполезно. Ну стол так стол. Цинь Цзю со скоростью гепарда подбегает к мужу, поднимая того за бёдра. Ему привычно подставляют нежную шею для поцелуев и Цинь Цзю этим нагло пользуется — Ю Хо такой вкусный, почти приторный, иногда Цинь Цзю боится своих желаний, ведь он уже близко к тому, чтобы откусить эту сладкую нежную кожу. Ю Хо будто пропитан запахом вишни: с кислинкой, но не лишённой сладости. Скоро Ю Хо будут чуть ли не отдирать от Цинь Цзю, называя того каннибалом — пару раз Гао Ци застал их вместе, чуть инфаркт не заработал. — Он его жрёт по ночам, отвечаю! — громким шёпотом вещал Гао Ци Чу Юэ. Слюни его при этом разлетались в разные стороны, — мне кажется к концу года мы зайдём как-нибудь на базу, а этот псих глаз Ю Хо доедает. Надо что-то думать, пока не поздно. Чу не знала: смеяться ей, или плакать. Потому что, если честно, ей хотелось и то, и другое. Поэтому она просто вырубила Гао Ци, подмигнув Цинь Цзю, который был очень скрытен из за угла в паре метров от них. Поцелуи расцветают кровавыми засосами, и завтра точно всё будет ныть и болеть, но кто жалуется? Разве что неженки. Ю Хо обнимает Цинь Цзю за шею, крепче прижимаясь к сильному телу. Он тихо шепчет свои хотелки и всё то, что хочет сделать с Цинь Цзю на этом самом столе. Его резко и грубо бросают на твёрдую поверхность, прижимая руки над головой. Ноги Ю Хо крепко обвивают талию Цинь Цзю, подталкивая ближе. — Хочу новую люстру сюда. — томно шепчет Ю Хо на ухо мужу, пока тот раздевает их обоих, стараясь делать всё одно рукой. Цинь Цзю сначала даже не обращает внимание на смысл слов, а потом, когда до него доходит, он останавливает свои ласки, возвращая их обоих в серую реальность. — мм, почему остановился? — Люстра? Чем тебя эта люстра не устроила? Ничего особенного или странного в люстре не было. Почему она именно сегодня его так корежит, Цинь Цзю даже предполагать боится. — Она неуютная и страшная. — пропыхтел всё ещё распалённый от возбуждения Ю Хо, не понимая почему его прекратили ласкать. — Цинь Цзю? — Ю Хо, ты... Цинь Цзю замер, а после громко расхохотался, с чувством, словно держался до последнего. А когда увидел недовольную мордочку своего Наблюдателя, едва, но всё-таки смог успокоиться. Его плечи затряслись от еле сдерживаемых рыданий, и не то что бы Цинь Цзю собирается извиниться за это когда-нибудь. Вместо этого он решительно поцеловал недовольного Ю Хо сначала в живот, оставив мокрый след от пупка до груди, а потом и в губы. Он едва задел желанные лепестки, сразу же отстраняясь. Ю Хо простонал что-то на матном, отталкивая лицо Цинь Цзю от себя. — Ю Хо, ты самый невозможный человек из всех кого я знаю. — Это конечно хорошо, но, — подёргал руками Ю Хо, чтобы его освободили из крепких лап мужа, — люстру всё равно надо новую. Она такая пыльная. Цинь Цзю хрюкнул, скатившись на пол. — А протереть? — Далеко. Да и потом она всё равно станет пыльной. — Ю Хо, мой любимый муж, — Цинь Цзю уже покраснел от еле сдерживаемого смеха, но голос его, на счастье, не дрожит, — любая люстра будет становиться пыльной, если не прибираться. — А мы купим такую, которая не пылится. Ю Хо на полном серьёзе считал, что такая существует? — Так, понятно, — безразлично махнул рукой Ю Хо, — уходи. Цинь Цзю резко побледнел. Его лицо смешно вытянулось, а рот раскрылся в немом крике. — Куда? — только и смог спросить напуганный Цинь Цзю: обидел чем-то? А Ю Хо за ним внимательно наблюдал. Он до сих пор сидел на столе, но уже успел надеть футболку Цинь Цзю: она страшная и с покемоном на груди, но зато пахнет мужем — да, вот такой вот фетиш у него. Футболка Цинь Цзю ему немного большая, она сползла с плеча, открывая вид на его бледные ключицы, на коже уже проявились синячки. — За люстрой. Теперь у них есть люстра, которая никогда не пылится (точнее, для Ю Хо она никогда не пылится, просто Цинь Цзю поступает очень умно, протирая её каждые два дня). * — Вот знаешь, Цинь Цзю, — Ю Хо ласково погладил мужа по голове, вплетаясь в густые пряди пятернёй. Сегодня вечером они решили глянуть фильм по просьбе Цинь Цзю и, если честно, скучновато. Цинь Цзю в середине просмотра улёгся на колени мужа, напрашиваясь на ласку — ну он её успешно получает, а Ю Хо вообще не против, — ты самый невозможный из всех людей, которых я знаю. — Эй, это я тебе говорил вообще-то! Ю Хо легко рассмеялся, оставив нежный поцелуй на макушке Цинь Цзю. — Совсем не важно кто говорил. А-Цзю... — Мм? Цинь Цзю вопросительно кивнул, готовый слушать, но вместо ответа Ю Хо снова поцеловал его в макушку. Волосы растрепались, глаза остекленели, но всё это просто усталость на самом деле. Поцелуи Ю Хо продолжились, опускаясь всё ниже и ниже. — А-Цзю... — Я тебя слушаю, Ю Хо. — он взял чужую ладошку в руку, прикладывая её к своим губам. Нежно целуя каждый пальчик в давнишние мозоли. — Прости, — начал вдруг Ю Хо после долгого молчания, — я... Просто такой дурак у тебя, если честно. — Я знаю, лисёнок. Цинь Цзю его не торопит, никогда он вообще-то не торопит. Иногда Ю Хо завидует такой проницательности. Ему даже говорить не нужно, он знает, что Цинь Цзю и так всё понял. Без лишних слов. — Что-то случилось? — спрашивает для приличия Цинь Цзю, ещё раз целуя ладонь супруга. Ю Хо расплылся. Цинь Цзю — вот он, то самый уют, который так упрямо пытался отыскать Ю Хо в неодушевленных предметах. Ни подушка Жорик, ни медведь Тоша, ни тем более люстра, которой ещё никто не придумал имя — ничего из этого не достойно его внимания, когда под боком у него такой любимый муж.

— А знаешь... Ничего.