Очень эпичная потасовка в подвале

Сырой подвал, в темноте которого ничего нельзя разглядеть. Именно тут и проснулась Мята. Девушка сонно моргнула, пытаясь привыкнуть к темноте. Её чувства принялись возвращаться. Боль в руках. Видимо, это были цепи, которые ей закрепили специально так, чтобы было больно. Ноги широко раздвинуты в стороны, на них тоже были те же давящие цепи. На шее ошейник, причём не какой-нибудь бдсм чокер, а обычный ошейник для собак. Что происходит? Одежды нет. Волосы немного потрепаны. Кареглазая попыталась оттащить руку, но не получилось. Паника. Холодный пот покатился по щеке Мяты. Она закричала, зовя о помощи, брыкаясь, кусая воздух, словно псинка. Вдруг дверь в подвал открылась. Рыжеволосая девушка подняла палку, а после резко опустила обратно. Жгучая боль пронеслась по щеке Мяты, заставляя выступить слезы. Пиздец, это хлыст. Следом за рыжеволосой вышла ещё одна девушка. Воспоминания резко пришли в голову брюнетки. Точно! Она договаривалась с девушкой с именем Каи встретиться в парке. Да, точно, там они погуляли, поели мороженое, а потом, когда пошли на квартиру Каи, заболела голова, шею сжимали чьи-то руки, а потом кто-то её ударил, потемнело в глазах и... И все. На этом все ближайшие воспоминания были закончены. Что происходит? —Ты хотела же умереть, так в чем твои проблемы? Ты умрёшь, — холодно сказала ещё одна, которая до этого, оказывается, сидела на кресле в темноте и молча наблюдала за всем этим. Мята взглянула на неё. Вид потрепанный, но важный. —Что? — глухо и немощно спросила брюнетка, пытаясь восстановить в себе память. —Мы решили, почему бы и не исполнить твоё желание, — сказала Каи, делавшая шаги к жертве. — Только будет больно. Вдруг длинные пальцы той взяли за волосы Мяту, а после со всей силой девушка ударила головой жертву о каменную стену. Сидящая на кресле фыркнула, бросив недобрый взгляд на кричащую и плачущую Мяту. —Я не хочу умирать! — завизжала пленница, роняя слезы. Каи за такие слова прописала ей смачного леща. —Да что ты говоришь? — скривилась она. — Всю свою сраную жизнь ныла о том, как тебя избивают родители и ненавидят, а сама-то... —Сама-то ходишь в художку, жрёшь приготовленную родителями еду, лепишь фигурки из, сука, глины. Тебе все покупают, заботятся о твоём благополучии... — зашипела Маша, опустив голову, тем самым закрывав своими фиолетовыми волосами свое лицо. —Ты просто неблагодарная сволочь, Мята, — подытожила Трикси, с какой-то злобной нежностью улыбаясь. Трикси подошла к Каи, а после прицепила на поводок Мяту. Пока из-за линз черноглазая девушка руками исследовала тело Мяты, иногда нажимая на чувствительные места, Каи развязывала цепи, стараясь делать это как можно грубее. И вот, через минут двадцать шатенка на четвереньках стояла посреди комнаты,униженно глядя в пол. её резко дернули за поводок, приказывая поднять глаза. В подвал вошли ещё две девчонки — Злата и Лапка. И вот, Мята стоит раком, выпятив попку и громко постанывая. Два пальца нежно трахали её во влагалище. Это были пальцы Трикси. Вдруг ко рту Мяты приставили член. Девушка в недоумении взглянула на его владелицу. Это была Лапка. Та грубо взяла каштановые волосы Мяты, насаживая её ртом на свой член. Вскоре пальцы вышли из Мяты, отчего девушка проронила недовольный стон. Все таки, ей это нравится. —Видимо, ты действительно шлюха ебаная, — увидев такую реакцию, сказала Лапка, входя в тёплый рот до конца. Мята замычала, рвотный рефлекс давал о себе знать. Она никогда не сосала, а сейчас ей, не давая привыкнуть хоть к головке, вставили по самые яйца. Грудь Лапки рвано опускалась и поднималась от таких приятных ощущений. Она быстро работала тазом, не обращая и капли внимания на то, что пленница почти что не дышит. Вдруг в киску той вставили что-то побольше пальцев, тут и не надо догадываться что. Трикси задвигала тазом, делая быстрые толчки. Нет, она не чувствовала никаких особых ощущений, ведь трахала Мяту не членом, а резиновым стрампоном. Хотя нет, чувство победы и понимание того, что ненавистная Мята задыхается в слезах дают мотивацию на то, чтобы резко впихивать в неё игрушки. В анал тоже принялись вставлять член. Не в сухую, конечно, его смазали. Злата охнула, а после тоже принялась делать толчки, но они были более спокойными, чем у рыжеволосой. Только Каи нигде не было видно. Маша сидела на коленях за креслом перед Каи. Та подрачивала ей рукой, прикусывая до крови губу. Высокая девушка взяла за фиолетовые волосы свою подругу, заставляя её губы соприкоснуться с горячей головкой. Маша невинно взглянула в глаза той, а после провелась языком по всей длинне, облизывая каждую венку. Каи заскулила, а после грубо толкнулась вперёд, заставляя ту взять хотя бы головку. Поняв намёк, любительница фиолетовых галстуков взяла член наполовину, а после, характерно причмокивая, принялась насаживаться головой. Каи сдержанно сгорбилась над Машей; у них была сильная разница в росте, но она несильно мешала фиолетоволосой сосать подружке. Вдруг Каи сделала резкий выпад вперёд, отчего Маша поперхнулась. Сука, куда так резко и без предупреждений? Фиолетоволосая фыркнула, а после взяла член подруги полностью, без остатка. Но все таки спустя время Каи, рыкнув, кончила в рот той, а после отошла. В это время в Мяту уже все кончили, кроме Трикси, которая продолжала грубо ебать пленницу. Лапка била шлюху по голове, а Злата наблюдала за эмоциями Каи, которая стояла за креслом. Конечно, было не видно то, как Маша отсасывает той, но лицо Каи ведь можно было наблюдать. Черно-красноволосая лишь фыркнула, закатив глаза, а после подошла к Мяте. Маша довольно поправив галстук, уселась на кресло, наблюдая за тем, как девочки удолетворяют свои садисткие прихоти. Эта идея изначально была её. А остальные же поддержали девушку. —Убить, может, её? — фыркнула Лапка, поднимая за волосы голову Мяты. У брюнетки были выбиты некоторые зубы, а нос полностью разбит. Так ещё глаза закатаны от того, что Каи грубо вытрахивала её попку, почти при каждом толчке проходя по простате, а Трикси, громко шлепая по ягодицам маленькую шлюшку, также делала толчки. Волосы и лоб были измазаны помимо крови в сперме. —Не надо... убивать меня, — выкашливая кровь и сперму, простонала Мята. —Да-а-а? — усмехнулась Маша, потягиваясь. — Ладно. Девочки, просто избейте её до потери сознания и оставьте валяться где-нибудь. Всё равно её изнасилуют бомжи. —Избить? — с ухмылкой спросила Каи, взглянув на Машу, — Нет, уж, затрахать до потери сознания намного интереснее. И на следующий день Мята лежала на улице. Больно, сыро, холодно. Сперма продолжала стекать с ее волос, а чертов ошейник также был нацеплен на ее тонкую шею. Конечно, она никому не нужна была, поэтому её никто и не спасёт. Но огонёк надежды ещё горел в груди Мяты. Кстати о груди, она была вся в синяках, укусах, засосах, засохшей сперме, крови и в других выделениях. Однако помощь не пришла. Спустя дня два, Мята попыталась встать и найти хоть какую-нибудь людскую жизнь, но в итоге упала, поскользнувшись на собственной моче и ударилась головой о арматуру. Разумеется, девушка не выжила. Потом её труп обглодали вороны, а за дело никто не взялся, ведь там, где сдохла Мята также проехал камаз, а после решили там строить специальный дом для психически нездоровых людей. Поэтому все улики давным давно потерялись, да и в целом, никто не понял, что труп был именно Мятин. Конец