Дым

Во всём есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, возвратиться уже невозможно.

Ф.М. Достоевский

«Преступление и наказание»

***

Держи удар! Ты пустое место. Задумывалась когда нибудь, почему выжила именно ты? Слабачка. Бей! Хочешь лечь отбивной на ринг?! Больно? Привыкай. Вставай! Бей. Бей. Бей. Бей. Бей. И она била. Кожа на костяшках слезала клочьями. Кровь пачкала бойцовскую грушу, сливаясь с красным материалом. Мышцы горели, синяки расползались по спине и животу, сломанные ребра пульсировали, заставляя делать быстрые, но поверхностные вдохи. Левый глаз опух, гематома наливалась кровью, оставляя тонкий просвет для зрения. Остановиться? Залечить раны? Никогда. Это значит показать ему слабость. Бей. Бей. Бей. Бей. Снова и снова. Боли нет. Это иллюзия. Что ты сделаешь на ринге, когда заболят ребра? За один раунд можно сломать пять. Что ты сделаешь? Заплачешь? Попросишь остановиться? Нет. Не попросит. Забрать победу любым способом– вот она. Единственная цель в боях без правил. Бей. Бей. Бей. Бей. Джон Спар. Имя, внушающее страх у всех уличных бойцов. Выйти с ним один на один– значит умереть. Он всегда добивает. А кто его остановит? Нет таких смельчаков. Двенадцать. Возраст девушки, когда он нашел её в переулке и спас, если так можно сказать, от изнасилования. Думаете мужчина сразу бросился туда? Нет. Десять минут. Время, которое он провел в наблюдении. Смотрел и оценивал. Смотрел, как отчаянно девочка билась за свою жизнь. Силы покинули её. Два амбала победили. Лицо превратилось в кровавую кашу. Нос сломан, из виска сочится кровь, правый глаз заплыл, ухудшая зрение, ребра треснули еще от первого удара, плечо вывихнуто. Впрочем, это уже не важно. Они явно не оставят её в живых. Глаза закрылись сами собой. Хотелось бороться дальше, но зачем? Всё кончено. Через громкое биения в ушах пробился хруст, затем второй, а потом кто то схватил её за шкирку и потащил в неизвестном направлении. –Дотянешь до зала, я сделаю так, что этот сброд будет для тебя разминкой.– Голос был хриплым и низким. Девочка через силу приоткрыла уцелевший глаз, сквозь пелену боли замечая два тела, черепа которых были разбиты, оставляя на стене переулка кровавые рисунки. Бей. Бей. Бей. Бей. Бей и терпи. Именно так девушка могла охарактеризовать воспоминания тех лет. Понедельник, вторник, четверг, пятница, суббота. С пол пятого утра до часу ночи. Один перерыв, наступавший после слов «Обед». Он мог произойти в любое время. Час, два, три, пять или шесть вечера. Неважно. Одно слово и ноги Сото слабели, раняя тело на бетон старого спортивного зала. Спар приходил три раза за день. 1) Начало тренировки с обозначением упражнений. 2) Объявление перерыва. 3) Окончание тренировки. «–Выметайся» Один раз в неделю–Бой. Но так это называл Спар. В действительности это простое избиение худой девочки, которая должна научится держать удар. Три месяца. Время, за которое она смогла привыкнуть к этому расписанию. Сон стал ненужной тратой свободного времени. Ей хватало двух или трех часов, но зачатую, приходилось укладываться в один. Успевая работать на наркодиллеров и скрываться от полиции и соц. опеки. С 03:00 до 04:00. Этот час. Час слабости. Именно сейчас её накрывает истерика. Сигареты тлеют между губами одна за другой. Час, в который она становится той маленькой девочкой, которую нашли в заброшенном доме, чью мать несколько часов назад убил отчим. Ту, чья жизнь превратилась в череду бессмысленных разъездов по приемным семьям. Час истины. Бей. Бей. Бей. Бей. Бей, Такимура. Бей, и боли не будет. Бей, и всё уйдет на второй план. Бей, и получай удары. Бей, и выживешь. –…ки.– пробивались тихие слова через вакуум. Не слушай, Такимура. Бей.– Таки! Воздух наполнил легкие, когда сознание, наконец, вернулось в реальный мир. Эти воспоминания–угроза. Она становится неуправляемой в эти моменты, поэтому она научилась их использовать. Бои, тренировки, разминки. –Сото, черт бы тебя побрал,– прошипел голос над ухом, забирая последние воспоминания. Перед японкой стоял Эндрю, с силой сжимая её плечи,–Давай, заноза. Возвращайся. –Порядок,– Таки зажмурилась, не узнавая свой голос. Невидимые веревки сжимали горло, до сих пор пропуская воздух маленькими порциями. Нужно успокоится.– Говори со мной. –Хорошо.– Миньярд сильнее надавил на плечи девушки, заставляя её осесть на пол.– Ты в Польметто. Тренировочный зал Лисов. С утра попросила отвести тебя сюда. Прошло уже шесть часов. –Эндрю…– прошептал голос за спиной. –Заткнись. –Говори!– зубы захрустели, не выдерживая силы, с которой девушка сжимала челюсть –Мы пришли забрать тебя.–продолжал вратарь,– Тренировка закончилась, все разъехались. В комнате Кевин, Ники, Аарон и я. Никто больше тебя не видит. Дыхание начало приходить в норму, пульс стучал в ушах, что то капало на пол, создавая неприятное хлюпанье. Сбоку раскачивалась груша, которая не успела остановиться после бесчисленных ударов. Напротив делал медленные вдохи Эндрю, сзади кто то переступает с ноги на ногу. Слушай. Ты не в Сан-Хосе. Ты в Пальметто. –Спасибо,– выдохнула Сото, запрокидывая голову. –Встать сможешь?– Миньярд кивнул кому то за спиной девушки, и её взяли под руки, помогая принять вертикальное положение.– Поехали домой.

***

–Ники, отъебись.– невнятно промямлила Сото, пытаясь вырваться из железной хватки Хеммика. Всю дорогу он прижимал её к себе, непривычно грубо отвечая взволнованному Дею, который видел всё. Черт бы его побрал. –Заткнись.– вот она. Та сторона милого гея-защитника, которую видели единицы. Таки познакомилась с ней после первого такого приступа, случившегося в присутствии семьи Эндрю. Тогда «Злой» Миньярд стал мишенью. Он заставил её пройтись по тем самым улицам. Долго девушка держала себя, но заметив окна зала, в котором воспитала в себе зверя, отключилась. Очнутся ей помогло безразличие на кровавом лице. Он вытерпел всё. Чертов мученик терпел удары долбанные двадцать минут. Ни разу не ответив. Тогда её под руки несли Аарон и Ники. Усадили на старый диван в их съемной квартире и заботились, как о ребенке. Три чертовых дня она ждала, когда же её изобьют за слабость, которую она впервые выпустила из себя, но ничего. Они не кричали, не били. Только приносили еду и воду, изредка спрашивая и самочувствии. –Почему..? –Потому что ты моя семья. Как только голова коснулась подушки, сознание девушки унеслось далеко. В царство, где нет ничего. Ни плохого, ни хорошего. Пустота.

***

–Что, блять, это было?– наконец вскрикнул Кевин, достаточно долго сдерживая себя, дожидаясь, когда монстры усядутся на кухне. Эндрю, сверля взглядом стену, прикурил сигарету прямо в доме. Безумная улыбка растягивала его губы, но, как всегда, не доходила до глаз. –Прошлое.– выдыхая слово с дымом, парень передал сигарету брату. Аарон, что удивительно, охотно принял табак, смотря в пустоту, даже не вздрогнув от звука бьющегося стекла, что нельзя сказать о Кевине. Мокрое пятно расползалось по стене, куда только что полетел стакан с водой, запущенный Хеммиком. –Ты сказал, что она в порядке.– ярость наполняла каждое слово защитника.– Ты сказал. И я поверил. –Она в порядке.– ровно проговорил вратарь, забирая сигарету обратно. –Нет, блять!– прогремел Хеммик,– Она НЕ в порядке! Аарон сделал длинный выдох, поднимаясь из за стола. Его рука легла на плечо Ники, твердо направляя в сторону лестницы, пресекая дальнейшие споры. Как только на втором этаже хлопнула сначала одна, а затем и вторая дверь, кулак Эндрю встретился с поверхностью стола, осыпая её пеплом сигареты. Впервые за все время их знакомства Кевин увидел в глазах вратаря эмоции. А именно всепоглощающую ярость. Та, что могла сжечь весь этот город, не оставив ничего. –Она будет в порядке?– тихо спросил нападающий, надеясь не попасть под горячую руку. –Будет.– клятвенно прошипел Мильярд.– Я позабочусь об этом.

***

Рассветные лучи начали опускаться по стене, норовя коснутся умиротворенного лица японки. Время на часах близилось к пяти утра. Минутная стрелка с каждым движением издавала тихое цоканье, совпадающее с временем смены мысли в голове нападающего, который отказался от сна, предпочтя остаться в комнате девушки. Семья часов назад ножки стула тихо коснулись пола в метре от кровати, на которой спала японка. С тех пор его местонахождение не поменялось, как и человека, сидящего сверху. Он не смотрел. Слушал, но не смотрел. Ему было достаточно звука дыхания Сото. Неприятное чувство разливалось внутри. Тревога, отчаяние и… страх? Страх за её жизнь. В том зале он не видео Таки. Это была не она. Яростные удары сыпались как из рога изобилия. Каждое соприкосновение с материалом бойцовской груши отдавалось неприятным липким звуком. Руки девушки были изранены, на столько, что не спасли даже эластичные бинты, искусно обхватывающие кисти и запястья. Сначала всего масштаба не было видно, но когда Хеммик размотал их, все взгляды остановились на ярко красных участках, с которых в прямом смысле просто сняли кожу. Сейчас на её руках марлевые повязки, наложенные Аароном. Он так же обмотал её плечевой сустав более твердой, сказав, что есть опасность вывиха. –Что ты так отчаянно пытаешься забыть..?–в пустоту прошептал парень.