Отвлечься

Резкий и громкий стук в дверь, как будто её хотят с ноги выбить, никогда не предвещает ничего хорошего. Особенно в час ночи. Особенно в их общежитии. Поэтому Минхо идет к входной двери если не с желанием убивать, то близко к этому. — Что? — рявкает Минхо, едва распахнув дверь, и чуть не получает кулаком в лоб. — Ой, Хо, привеееет, — Хёнджин расплывается в довольной улыбке и приваливается плечом к косяку. — Чего надо? — Может сначала впустишь? — Нет. — Ну, Хо! — Говори, что надо или уходи. Хёнджин вздыхает и сползает чуть ниже вдоль стены. Улыбка постепенно сходит с его лица и проявляет печать усталости и блеклость его глаз. От напускного веселья не остаётся и следа. — Мне нужно отвлечься. — Наотвлекался уже, — презрительно фыркает Минхо. — От тебя алкоголем несет так, что я уже скоро опьянею. Иди к себе и просто проспись. — Я не могу. Пожалуйста, — Хёнджин неожиданно хватает Минхо за руку и с отчаяньем смотрит ему в глаза. — Мне правда нужна твоя помощь. Иначе… Хёнджин резко втягивает воздух и ещё сильнее сжимает запястье. Минхо смотрит то в глаза Хёнджину, то на собственную руку и судорожно думает, что же ему делать. Пусть Хёнджин порой мог быть дурашливым балагуром, но при всём при этом так он себя всё равно не вёл, а значит у него что-то действительно случилось. Особенно учитывая это недосказанное «иначе». — Ладно, заходи. Но тихо. Все уже давно спят, — Минхо отходит в сторону, пропуская незваного гостя. — Удивительно, как ты никого не перебудил. — Спасибо, — тихо шепчет Хёнджин, проскальзывая мимо одного из хозяев дома, и старается как можно быстрее и тише разуться. Минхо не ждёт его, молча уходит в свою комнату после того, как запирает дверь. Хёнджин не первый раз здесь, не потеряется. В комнате приходится включить свет, но он так сильно режет по глазам, привыкшим к темноте, что тут же сменяется более приглушенной подсветкой. В дверях слышится шуршание — Хёнджин мнётся на пороге, не решаясь зайти. — И чего стоишь? В дверь ты барабанил куда увереннее. Заходи и дверь закрывай. Иногда Хёнджин бывает до безобразия послушным. Или когда ему что-то надо, или когда он в отчаянье. Тут же сошлись оба этих фактора. Минхо откидывает подальше одеяло, садится на кровать и манит Хёнджина к себе. — И что же случилось? — Минхо говорит совсем тихо, но говорить громче и не требуется, когда они сидят плечом к плечу. — Не хочу говорить, — Хёнджин отрицательно машет головой, пряча глаза за своими длинными волосами. — Либо это что-то серьёзное, что ты не готов об этом говорить, либо это какая-то несусветная мелочь, о которой беспокоиться глупо, но она всё равно тебя задела. — Мне ведь не обязательно отвечать? — Нет, — Минхо резко толкает Хёнджина в плечо и нависает сверху, — но я же всё равно рано или поздно узнаю. — Лучше поздно. — Ладно. Минхо целуется быстро и напористо, так, что Хёнджин теряется от его поцелуев, едва успевает делать вдохи и вообще думать. Но именно это ему сейчас и надо, поэтому хватаясь за плечи Минхо, он лишь с силой их сжимает, без сопротивления позволяя продолжать. — Ну что, готов говорить? — в попытке отдышаться, Хёнджин практически пропускает вопрос мимо ушей, но всё же отрицательно машет головой, когда всё же осмысливает его. — Нет? Ладно, тогда продолжим. Толстовка слетает с Хёнджина слишком быстро. Хотя возможно он просто пьян и одурманен поцелуями, что не успевает следить за чужими движениями. Минхо резко проходится ногтями от груди, задевая соски, и до самого живота. Хёнджин вскрикивает и выгибается, рефлекторно хватаясь за руки Минхо. — Будь тише, младшим не обязательно знать, что творится за закрытыми дверями моей комнаты. Минхо повторяет путь ногтей кончиками пальцев, совсем невесомо, едва касаясь раздраженной кожи, которая постепенно всё больше краснеет, ярко выделяясь на бледной коже. Хёнджин резко зажимает ладонью рот и мычит. — Иногда в твоём пьяном состоянии есть неоспоримые плюсы. Минхо всё делает быстро и чётко — расстегивает джинсы, стягивает их, а вслед за ними и бельё, переворачивает Хёнджина и ставит на четвереньки. Ни одного лишнего движения, словно репетировал изо дня в день. Смазка холодными каплями ложится на кожу. Минхо аккуратист, поэтому Хёнджин почти не сомневается, что его дразнят, с удовольствием смотря, как он вздрагивает неожиданности и легкого контраста температур. — У тебя есть шанс остановить меня. — А похоже, что я этого хочу? — Вообще нет. Но мне стоило сказать это хотя бы ради приличия. Минхо входит на всю длину, рывком и не заботясь о растяжке. Потому что это Хёнджин. Потому что ему это сейчас надо. Черт знает что творится в его голове, но ему явно нужен дикий коктейль чувств, эмоций и ощущений, чтобы заглушить то, что в ней творится. Хёнджин прогибается в спине настолько, насколько может позволить его тело и гортанно стонет. — Продолжишь так шуметь и кто-то точно проснётся. Сам будешь потом объяснять, что тут происходило. Хёнджин зажимает себе ладонью рот, выворачивая её в обратную сторону. Минхо эта привычка всегда казалась странной и неудобной. Но даже находясь в полубессознательном состоянии Хёнджин всё равно делал именно так. Хёнджин тихо скулит в ладонь, когда Минхо делает первый толчок. А затем второй. И третий. — Ты всегда шумный, но обычно можешь хоть немного себя контролировать. Может мне тебя лицом в подушку уткнуть? Хёнджину хочется по-детски хныкать от переполняющих его ощущений. Но всё, что он сейчас может — это наоборот изо всех сил стараться держать себя в руках. Приходится даже прикусить ребро ладони. Всё сливается в единый калейдоскоп эмоций — удовольствие, боль, ощущение легкости в голове и тихий шепот над ухом, который Хёнджину никак не разобрать. Перед глазами всё кружится и постепенно полутьма комнаты, затопляет и его собственное сознание, перед этим ослепляя его ярким фейерверком перед внутренним взором. В голове всё проясняется куда медленнее, чем он падал в темноту. — Отпустило? — Хёнджин поворачивает голову и утыкается нос к носу с лежащим рядом Минхо. — Кажется, да. Спасибо. — Теперь я жду ответа. — Ты был прав, это действительно просто ерунда, — Минхо вздёргивает бровь, как бы намекая на продолжение. Но продолжать Хёнджин не собирается. — Не смотри на меня так, всё в порядке. — После того, как ты напился и я тебя выебал. Я имею право знать, — Хёнджин лишь вздыхает. — Только не говори мне, что ты опять начитался хейтерских комментариев и загнался из-за этого, — поджатые губы могут сказать Минхо даже слишком много, Хёнджин это знает, но жест получается непроизвольным. — Ты серьёзно? — Я не специально. — Боже, тебе уже сотню раз говорили даже не думать о том, чтобы лезть в комментарии, если ты так реагируешь! — Я знаю. И я постараюсь больше так не делать. И тебя заодно не напрягать, — Хёнджин скрипит зубами от злости и рывком пытается встать, но реакция Минхо куда быстрее, поэтому в следующее мгновение он вновь лежит на кровати, а Минхо нависает над ним. — Успокойся, меня всё устраивает. Кроме того, что тебе от этого всего становится хреново. Я предпочитаю трахаться с тобой, чтобы получать удовольствие, а не для того, чтобы выбить твои загоны из головы, — Минхо дотягивается до одеяла и накидывает его на них обоих, устраиваясь под боком у Хёнджина. — Так что в качестве извинений сам завтра придумаешь оправдание перед остальными, почему ты ночевал не в своём общежитии и именно в моей комнате. А теперь спать. — Иногда я не понимаю, за что ты меня терпишь, Хо. — Наверно за то, что люблю идиота и прекрасно это осознаю. А теперь спи, ты же всё равно утром нормально не встанешь, так не лишай себя лишних минут сна. — Ладно-ладно, — Хёнджин сгребает Минхо в объятия и утыкается носом в его макушку. — И я тоже люблю тебя.