70 символов

Такой шанс выпадает только один раз. Ему нужно было радоваться. — Жан! — Его лучший друг Марко встал из-за столика. — Я отойду! Ты бы пива не пил больше, тебе хватит! Жан махнул рукой. Ничего не хватит, ведь сегодня был один из самых лучших дней в его жизни. Именно так и говорили ему все окружающие. И никому не рассказать о том, что это на самом деле было не так — посмотрят, как на идиота. Конечно, любой бы хотел полететь в Америку, однако, по иронии судьбы летит туда именно он, тот человек, которому было больше всех на неё наплевать. Итак, его зовут Жан Кирштайн, ему девятнадцать с небольшим лет, он учится на втором курсе престижного чешского университета, на специалиста по международным отношениям. И он свою специальность не понимал. Так сильно не понимал, что сдавал все экзамены практически на отлично и выиграл таким образом недавно со своим лучшим другом Марко возможность улететь учиться по обмену на целый год. Одногруппники завистливо вздыхали и желали хорошо оттянуться в Америке, а мама гордилась и называла своей «любимой отрадой». Единственным человеком, кто огорчился и плакал, умоляя Жана остаться, была его девушка. А он, вместо того, чтобы поддержать и успокоить, её бросил. Какая уж тут любовь, если она годик его подождать не сможет? Жан перевёл мутный взгляд на столик и заканчивающуюся пивную башню на нём. Рациональная часть его разума твердила, что и правда хватит, но капризное пьяное нутро требовало ещё. Жан с трудом поднялся и направился к барной стойке. Музыка играла так громко, что бармен с трудом его расслышал, и только с третьего раза понял, что от него требуется. Жан оглянулся и окинул взглядом бар — небольшое уютное местечко недалеко от их гостиницы, где они с Марко остановились. Жан любил столицу, она была шумной и живой, и сильно отличалась от его тихого родного города. Хотя в Праге каждый район был уникален, например, улицы рядом с гостиницей оказались полны жизни и неоновых вывесок, а район, где находилось его общежитие, всегда был тихим и спокойным, утопавшим в зелени летом и в сугробах зимой. Жана всегда манила урбанистическая застройка: город был как настоящий организм, а улицы — как его вены и артерии. Дома, такие похожие друг на друга и разные одновременно, вдыхали во всю эту картину жизнь. К барной стойке тем временем кто-то подошёл. Парень с девушкой. Чем-то немного похожие, наверняка брат с сестрой, ну или парочка. Жан был пьян почти вдрызг, поэтому даже не смог внимательно их рассмотреть. Они сели на стулья и стали ждать, когда бармен освободится. Девушка взглянула на Жана и почти сразу равнодушно отвернулась. Это его отчего-то зацепило. — Привет, — поздоровался он нетвердым голосом, — может, сходишь со мной куда-нибудь? — Нет, спасибо, — практически сразу ответила та и повернулась к своему спутнику. — Ты уверен, что хочешь выпить? — Ага, — ответил тот и мрачно взглянул на Жана. Который сделал то, что трезвым бы не совершил никогда в жизни: схватил девушку за руку и потянул на себя. Она пошатнулась и соскочила со своего барного стула: в её взгляде он увидел удивление и легкий страх. Со своего места почти моментально спрыгнул и её спутник, выражение его лица не сулило Жану ничего хорошего, и это раззадорило ещё сильнее! Сейчас ещё была последняя возможность прекратить, последняя секунда на то, чтобы извиниться и уйти, но алкоголь уже взял верх над инстинктом самосохранения. — Да ладно, я не кусаюсь, — сладким голосом протянул Жан, — может, всё-таки передумаешь? Вместо ответа сначала резкая боль пронзила правую сторону лица, как будто туда прилетел камень. Затем спиной он почувствовал острый край какого-то то ли стола, то ли стула. Наверное, то был угол барной стойки. Ну и наконец пришла темнота. Очнулся он в маленьком помещении, нависая над раковиной, а не падал он только потому что в него крепко вцепились две пары рук. Жан кое-как смог поднять взгляд на зеркало напротив и увидел, что его держали Марко и какой-то незнакомый парень. Не тот, что был рядом с девушкой, а какой-то совсем другой. Со светлыми волосами и крайне обеспокоенным выражением лица. На лице Марко же вообще читался неописуемый ужас. И чего они все всполошились, случилось что-то? — Давайте без полиции, а? — нервно проговорил ещё один человек, стоявший в помещении, и Жан смутно узнал голос бармена. — И вы просто уйдёте? Марко открыл кран с холодной водой и начал зачем-то умывать Жану лицо. Вторая пара рук тем временем крепко держала его за плечи. — Да, ради бога, давайте без полиции, — вторил незнакомый голос, а эти самые руки на плечах Жана ощутимо затрясло. — Прошу, простите нас, вот возьмите деньги на врача… Марко бормотал что-то про то, что завтра же самолёт, и у них нет времени на разбирательства, и как он, Жан, нашел себе неприятности всего за пять минут, что его не было, и что ему нельзя было так много пить, и прочий бессвязный лепет. Жан взглянул в зеркало ещё раз и наконец смог рассмотреть себя. А, так вот что случилось, ему хорошенько вмазали. Из подбитого носа текла кровь, а на щеке практически на глазах расцветал синяк. Жана охватила злость. — Где ты, сука?! — взревел он. — Спрятался за свою девчонку? Иди сюда, продолжим! Абсолютное безмолвие повисло в баре после этих слов, даже музыка словно затихла на пару мгновений, а журчание воды из-под крана стало еле различимым. И от этого последующий вопль, прервавший тишину, зазвучал ещё страшнее: — Пусти меня! Я с этим козлом ещё не закончил! Пусти! Они вышли из туалета обратно в зал. Другие посетители разбежались, а вот за барной стойкой всё ещё стояла та самая парочка. Парень, что распустил руки, точно хотел продолжить драку, но девушка держала его крепкой хваткой. Она смотрела на Жана с презрением и раздражением, а вот парень — с неприкрытым бешенством и ненавистью. В руке у него блеснуло что-то, подозрительно похожее на нож или заточку. От такого даже в хлам пьяному Жану стало не по себе. — Жан, пошли немедленно отсюда, — в голосе Марко явственно звучал страх. — Пошли в гостиницу, тебе надо срочно прийти в себя. Жан, кое-как переставляя ноги, поплёлся за Марко к выходу из бара. Вслед ему летели проклятия, но сути он уже не слышал.

***

— Я сделал что? — ошарашенно смотрел Жан на Марко. Он наконец полностью протрезвел, протошнился в туалете их гостиничного номера и постоял под холодным душем. Сейчас он сидел на кровати и пил горячий чай, пытаясь осознать и принять для себя открывшуюся информацию. — Ты говоришь, что я полез к незнакомой девушке в баре и отхватил по лицу от её парня за это? Марко кивнул, а Жан со стоном откинулся на подушку. Щека и нос болели невыносимо, и Жан очень надеялся, что последний не был сломан. Он осторожно ощупал языком зубы. Вроде все были на месте. — Доктор тебя осмотрел, когда ты был ещё не в себе, — ответил Марко на невысказанный, но очевидный вопрос, — вроде обошлось ушибом, так что повезло, что этот псих тебе челюсть не сломал! Иначе точно пришлось бы ложиться в больницу! Никто бы тебя с серьёзной травмой в самолёт не пустил! Вот зачем, зачем ты вообще к ним подошёл? Жан каждой клеточкой мозга чувствовал, как слова Марко обухом били по его больной голове. Отдохнул перед полётом, называется. — Я больше никогда не буду пить, — наконец протянул он. — И сколько раз я уже это слышал, — нервно улыбнулись ему в ответ.

***

Жан с Марко сидели в кафешке пражского аэропорта и с нетерпением ждали объявления посадки на рейс. Лететь предстояло почти 15 часов, и Жан немного волновался за то, как он это время переживёт. Голову саднило от похмелья, а щеку обдавало огнем каждый раз, как только он неосторожно шевелился. Телефон в кармане неожиданно завибрировал, и Жан открыл входящую SMS. Он ожидал увидеть стандартные пожелания удачи от мамы, но там оказалось нечто совершенно иное: Неизвестный номер [29.08.01 17:43:11] «извни за ту ситуацю в баре» — Что это, блядь, такое? Подбитый нос тут же заболел, вынудив Жана схватиться за повязку и выругаться. Телефон выпал из руки на столик, а Марко посмотрел через плечо на экран и чуть смутился. — Это, наверно, тот парень, что помогал мне в туалете привести тебя в порядок. — Откуда у него мой номер? — прошипел Жан. — Я ему его дал. Жан посмотрел на Марко как на предателя. — Я растерялся! Извини! — стушевался тот. — Он сказал, что потом позвонит и спросит, как ты, ещё денег даст, если надо будет, а я просто был в таком шоке, что и продиктовал, не особо подумал. — Если меня убьют, ты будешь виноват, — мрачно пошутил Жан. И перевёл взгляд на мобильник, безразлично светивший ему глухим светом. Впервые в жизни на него наорали с помощью маленьких букв SMS-сообщения. Вообще, от всех этих «извинений» разило такой агрессией, что Жан очень засомневался в том, что это действительно был тот, кто помогал Марко. Решив проверить свою теорию, он быстро набрал ответ: Жан [29.08.01 17:50:01] «Откуда у тебя мой номер телефона?» Неизвестный номер [29.08.01 17:53:10] «не твоё дело! так извинишь?» Теория полностью подтвердилась. — Ты бы его заблокировал, — нервно улыбнулся Марко, явно чувствуя свою вину. — Кто знает, что у него на уме. Жан [29.08.01 17:56:10] «Нет, конечно, ты ненормальный! Не пиши сюда больше.» Ответ пришёл, когда они уже поднимались по трапу в самолёт. Неизвестный номер [29.08.01 18:08:12] «ну ты же сам понимаешь, что тоже неправ был» Жан вздохнул и перевёл мобильный в авиарежим. Он прекрасно это понимал. Вообще это оказался удивительный опыт — впервые в жизни получить по лицу за свою наглость и неподобающее поведение. Праведный гнев смешивался со стыдом за свой пьяный поступок, и всё это щедро приправлялось острой болью в щеке и носу. Жан потрогал повязку и поморщился.

***

Америка встретила их с Марко проливным дождем и шквальным ветром. — Ну и ну… — протянул Марко, кутаясь в свитер. — Это точно город-курорт? — Точно! — радостно ответил Жан. — Ты что, не видел? Тут же везде океан! Viva la Сан-Франциско! Он был безумно счастлив ступить на твёрдую землю. Здание американского общежития выигрывало у их родного абсолютно по всем фронтам. Тут даже кондиционеры были и лифт, вид из окон открывался на пальмы, а не на заброшенную стройку. С каждой минутой настроение ребят всё поднималось и поднималось, и, весело болтая и радуясь перспективам, Жан с Марко распахнули дверь их будущей комнаты, где им предстояло жить следующие десять месяцев. Помещение было по площади метров двадцать и рассчитано на четверых студентов. Две двухярусные кровати, одна из которых была аккуратно заправлена, а на другой сидели двое парней с девушкой и бурно обсуждали что-то, не сразу заметив, что дверь в комнату открылась. Общий стол у окна и прикроватные столики у каждой из постелей, два больших шкафа — всё это выглядело куда новее и богаче чем то, что было дома. — Привет, — неуверенно сказал Жан. Американские студенты посмотрели на него с явным непониманием. «Точно, английский же», — мысленно хлопнул себя Жан по лбу. — Привет, — повторил он на верном языке, и лица обитателей комнаты разгладились. Итак, их было трое: два парня, один из которых подкачанный блондин, другой наоборот долговязый и темноволосый, и девушка. Последняя была совсем небольшого роста, с цепким холодным взглядом. Жану стало не по себе, потому что она абсолютно беззастенчиво и бесцеремонно начала рассматривать его лицо. — Вау, — протянул блондин и протянул руку, — классно выглядишь, кто это тебя так? Жан принял рукопожатие и ответил на вопрос: — Упал. — В этом случае могу отметить, что у земли хорошо поставлен удар, — заговорила девушка. — С кем-то из наших сцепился? Жан где-то на инстинктивном уровне почувствовал, что врать ей бесполезно. И что с правой руки эта невысокая американка умеет бить так же больно, как его новый знакомый. — Нет, — буркнул он. — Сувенир из Чехии привёз. — Всегда знал, что у европейцев горячий нрав! — засмеялся блондин. — Или ваша страна в Африке где-то? Его звали Райнером, а высокого парня Бертольдом. Девушку звали Анни, и, похоже, они втроем знали друг друга столько же, сколько Жан и Марко — почти всю жизнь. Они весь этот год будут учиться в одной группе и жить в одной комнате — кроме, конечно, Анни, — так что ссориться и портить отношения не стоило. Пусть Жану и хотелось едко ответить на выпад про Африку и пошутить что-нибудь гадкое про американцев, он всё же умно промолчал. Свой лимит глупых поступков в этом месяце он уже превысил.