Глава 7
20 июня 2024 г., 14:20
США, ноябрь 2001
Жан [01.11.01 10:34:12]
«Может, мы действительно могли бы встретиться, когда я прилечу?»
Эрен не ответил. Ни сразу, ни через час, ни через два часа, ни через два дня. Так Жан и понял, что, скорее всего, написал что-то не то.
И неожиданно для себя очень расстроился. Так сильно, что забил на домашнюю работу и прогулки по городу и тупо сидел в своей комнате после занятий. Экран телефона казался абсолютно пустым и безжизненным, на нём лишь мигало время да значок сети с роумингом. Никаких новых сообщений. Жан бы хотел, конечно, скрыть своё подавленное состояние от соседей, но разве в студенческом общежитии есть такая вещь, как секреты?
Райнер с Бертольдом лишь удивились, что таинственный собеседник, которому Жан всё время что-то писал, оказался парнем. Они-то явно у себя в головах построили целую историю любви на расстоянии, а реальность оказалась такой другой. И это они ещё не знали, что тот синяк на щеке Жану тоже Эрен оставил. Марко, который как раз был в курсе, качал головой и говорил, что с удовольствием бы вернулся в тот августовский вечер и никакого номера бы никому не давал. Анни же, казалось, было всё равно: она вообще стала держаться с Жаном холоднее обычного после того разговора вечером Хэллоуина.
— Ты всё убиваешься? О, этот дивный мир холериков, — язвительно прокомментировала она, аккуратно отодвигая тетради и учебники со стола и садясь на него. — Суббота на дворе, Кирштайн, пойдём лучше вечером в город? Отдохнёшь, познакомишься с кем-нибудь.
— Не пойду. И я вообще-то сангвиник, — прошипел Жан с кровати.
— Ты идиот, — отпарировала Анни.
— Может, с ним всё же что-то случилось? — обеспокоенно спросил Марко, со всей старательностью и внимательностью переписывая Жану в тетрадь переведённые конспекты — сам Жан на парах считал ворон и об учёбе совершенно не думал.
— Судя по вашим о нём рассказам, «что-то случиться» может разве что с его окружением, но не с ним самим, — рассудительно произнесла Анни.
— Ставлю доллар на то, что он просто потерял телефон, — сказал Бертольд.
— Пятёрка на то, что доигрался и нажил себе неприятностей, — поддакнул Райнер.
— Десять долларов на то, что Кирштайна просто кинули, — пожала плечами Анни.
Дружеские чувства у Марко оказались сильнее азарта, и он ставку делать не стал.
Жан же нервно теребил телефон в руках. Он сначала писал сообщения, потом пытался позвонить и неоднократно, но каждый раз получал в ответ неизменное оповещение от робота, что абонент недоступен. Может, Эрен его и правда заблокировал. А ведь, кроме номера телефона и имени, других контактных данных Жан не знал. Ну ещё знал то, что сестру Эрена зовут Микаса. Хороший из Жана друг, ничего не скажешь.
— Слушай, тебя вообще когда-нибудь бросали в отношениях? — вдруг спросила Анни.
Жан оторвался от подушки и посмотрел на неё. Её лицо, как обычно, ничего не выражало, и даже в глазах невозможно было прочесть эмоцию. Издевается? Не издевается? Непонятно.
— Не бросали, — наконец ответил он. — Отношения всегда заканчивал я, а что?
— Ну тогда с почином, — бесстрастно сообщила Анни, — с тобой расстались по телефону. Наверно, это не очень приятно.
— Я бы тоже бросил, — задумчиво сказал Райнер, явно имея в виду что-то своё.
— Ребята, я не уверен, что вы помогаете, — робко заметил Бертольд.
— Серьёзно, Жан, сколько вы общались, месяц-два? — спросил Марко. — За такой срок и лично невозможно узнать человека, а уж тем более по переписке!
Да, они все были правы. Но всё же хотелось узнать, что и как он сделал не так, и Жан умоляюще посмотрел на друзей. Анни как будто поняла эту его немую просьбу о помощи и, вскочив с ногами на стол, вдруг вырвала мобильный у Жана из рук и начала что-то в нём искать.
— Что ты делаешь? — удивился он.
— Звоню, конечно. Мой телефон-то он не знает и заблокировать не может. Как там твоего парня зовут, Эрен вроде?
— Мы просто друзья, — отчего-то смутился Жан.
— А, вы в Чехии это так называете? — усмехнулась Анни.
Она набрала номер на своём сотовом и включила громкую связь. Мобильный словно задумался на несколько секунд в полной тишине, затем завибрировал и выдал то же самое, что Жан слышал уже десяток раз, только теперь на английском языке.
«Абонент недоступен, пожалуйста, позвоните позднее.»
***
Со стороны могло показаться, что эта пятёрка студентов бурно обсуждает какую-нибудь практическую работу, сидя в библиотеке. Как будто они усердно учились, вместо того, чтобы пойти в клуб этим тёплым субботним вечером. А их разговор на повышенных тонах можно было услышать на другом конце помещения. Вот только обсуждали они совсем не учёбу. — Кажется, это тупик, Жан, — грустно сообщил Марко, слегка потирая глаза от долгого сидения за компьютером. — Эрена невозможно будет найти, если он сам, конечно, этого не захочет. — Может, у него своя домашняя страница в Интернете есть? — поинтересовался Райнер. — Это сейчас модно. — Совсем, что ли? — грубо спросила Анни. — У него даже почты нет, какая страница? Райнер явно обиделся: — У тебя есть другие предположения, дорогая мисс Марпл? — Да, есть. Предполагаю, что наш клиент решил поискать иголку в стоге сена, месье Пуаро. Можем расходиться. Кустарный «Пинкертон» разваливался на глазах, не успев сформироваться. Пока ребята за его спиной препирались, Жан развёл бурную деятельность: он перерыл весь чешский сегмент Интернета в надежде найти хоть что-нибудь. Может, какие-то новости — вдруг с Эреном действительно что-то случилось! Но никаких упоминаний такого имени он не нашёл. И в подобные совпадения банально не верилось: Эрен перестал отвечать сразу после того, как Жан сначала спросил у него электронную почту, а затем предложил встретиться. Куда ещё нагляднее дать понять, что встречаться он не хочет и не будет? С другой стороны, Эрен также не был похож на человека, который слился бы молча. Он бы обязательно что-нибудь такое Жану высказал. Нет, Жан не ожидал никакого конструктива или нормальных объяснений, но, как минимум, мудаком бы Эрен его точно обозвал. А уже потом перестал бы отвечать. И Анни не смогла ему дозвониться, что тоже в картину игнора не вписывалось. Но тогда, получается, что-то произошло? Жану тут же начали представляться какие-то абсолютно жуткие картины, и он в ужасе помотал головой. Версия с игнорированием определённо была лучше, ведь в ней Эрен был живым и здоровым. Жан уныло пролистывал новостные страницы, а в глазах начинало рябить. Нет, искать Эрена в Интернете это дохлый номер. Он же писал, что у него даже компьютера дома нет. Так что непонятно, на что Жан сейчас рассчитывал. На чудо? Решив, что на сегодня с него хватит, он закрыл браузер и выключил компьютер. Надо бы чем-нибудь другим заняться. — Может, он действительно потерял телефон и не знает просто теперь твоего номера? — осторожно предположил Марко, когда они вдвоём возвращались обратно в общежитие. — И он у него нигде больше не записан? — возмутился Жан. Он такое даже представить не мог: сам Жан знал номер Эрена наизусть, разбуди ночью, без проблем продиктовал бы. А даже если бы его накрыло амнезией, на помощь пришла бы пухлая телефонная книжка, естественно, бумажная, где номер Эрена тоже был. — Тогда, может, он подумал, что ты всё-таки хочешь его засудить за избиение? — Точно нет, — пробормотал Жан. — Уже сейчас и следа на лице не осталось, а уж когда я вернусь… Ну конечно! Жан же написал, что возвращается домой нескоро, в конце июня следующего года. Наверняка именно это Эрену и не понравилось, и он поэтому решил свернуть общение. Более-менее логичную причину произошедшего Жан наконец для себя определил, но легче ему от этого совсем не стало. Стало даже чуть обидно, Эрен мог бы и написать, мол: «такое общение мне не подходит». Это было бы, конечно неприятно, но не так сильно, как терпеть это невыносимое молчание.***
Вечером воскресенья четвёртого ноября случилось удивительное — Жан оказался в комнате общежития совсем один. Друзья ушли гулять по вечернему Сан-Франциско, а он остался, хотя обычно всё было совсем наоборот. Жан апатично пытался читать учебник по политологии, но знания совсем не лезли в голову. Из рюкзака тем временем торчал альбом с набросками, Жан достал и его и вяло пролистнул. Может, выйти в город с ним, найти ещё какое интересное здание и зарисовать? Хотя у него появилась идея получше. Жан редко рисовал людей и стеснялся своего не очень высокого навыка. Однако сейчас он был совсем один. Совсем. Всеми силами он постарался воскресить в памяти тот августовский вечер в баре. Вот он пьяный подходит к барной стойке, вот делает заказ, а вот и Эрен с Микасой садятся рядом с ним. Карандаш заскрипел по бумаге, и набросок девушки обрёл характерные черты: чёрные короткие волосы, большие тёмные глаза, те самые, что смотрели на него сначала с удивлением, а потом и с негодованием. Микаса в итоге и получилась с серьёзным, тяжёлым взглядом. Жан всё добавлял и добавлял мелкие детали к её портрету, делая его всё более и более живым. И даже оказался относительно доволен получившимся результатом. Эрена же нарисовать оказалось в сотню раз сложнее. Чистый лист бумаги смотрел на Жана словно издеваясь. Он осторожно сделал пару набросков, вспоминая. Вот Жан дёрнул Микасу за руку, а вот и Эрен встал со своего стула и гневно сверкнул глазами… какого они у него были цвета? Светлого? Тёмного? Зелёного? Жёлтого? Никак не вспоминалось. Волосы зато были тёмно-русые, это Жан почему-то помнил хорошо. Он взял нужный карандаш и начал аккуратно заштриховывать цвет.
