Личный Бог

      Парень, крутившийся на шесте, привлёк взгляд сразу, стоило только войти в тёмный полумрак этого клуба.       Он сиял. И это чувствовал не только мужчина, скрытый густыми тенями в самом углу барной стойки, но и все, кто попадался на пути парня, пока он лавировал к своей цели. Парни, девушки, женщины, мужчины — все оглядывались и провожали изящную фигуру хищными взглядами.       Своеобразный контингент данного заведения всегда на интуитивном уровне улавливал что-то выбивающееся из общей массы.       Здесь не было случайных людей, а точнее нелюдей. Это заведение было только для своих. Для существ более древних, чем сам мир, ну и для тех, кто оказался волею судеб посвящён в их тайну. Но таких было немного. А вот случайных не было и вовсе. Даже бармен, чьё родовое имя звучало как Валтасор Рейнский, для своих просто Вал или Валера, как его называли люди, был из фейри.       А этот парень был настолько чужд этому месту, что будто бы светился. От него не исходил запах крови, въевшийся в кожу всех здесь присутствующих. У кого-то это был запах сражений, у кого-то — запах пищи. Но этот парень не пах ничем, кроме чистоты и лёгкого парфюма. Ни страха, ни агрессии, ни ненависти, с какой приходят сюда просители. Какая-то бесшабашная, весёлая злость исходила от человека, и ничего больше. Тот, с кем он пришёл, так и не решился войти в зал и в священном ужасе замер у колонны при входе. А этому хоть бы что. Именно потому и ощущался местными как сияющий.       Так как же он попал в столь опасное для себя место? Ведь если что-то пойдёт не так, его не выпустят живым.       Первым делом парень, сверкнув белоснежной улыбкой, остановился у стойки и, ничуть не смущаясь, заказал виски. Сразу двойную порцию, которую влил в себя так, будто делал это каждый день. Не переставая улыбаться, прошёл к пульту диджея и, чуть наклонившись, что-то просил, активно жестикулируя.       Мужчина, сидевший на высоком стуле в самом тёмном углу, не спускал с парня обжигающего взгляда. А тот будто чувствовал, иногда нервно передёргивая плечами. Но не оглядывался, приводя в действие какой-то только ему известный план.       Когда вместо привычных ритмов под сводами клуба зазвучала плавная нежная мелодия, к танцполу повернулись все, кто был в клубе. А когда непрерывное человеческое сияние завертелось вокруг шеста, кроме музыкальных переливов в зале не было слышно ни звука.       Нелюди потянулись к сцене, как крысы за дудочкой крысолова, заворожённые плавными, но яркими движениями человека.       — Вал, кто он? — Мужчина у стойки передвинулся ближе к столешнице, попадая в приглушённый свет светильников стойки.       — Не знаю, Бис. Он здесь впервые.       — Скажи своим, чтобы присмотрели. — Фейри ничем не выдал своего удивления, лишь чуть дрогнувшая бровь показала мужчине, что своими словами он озадачил парня за стойкой.       — Сделаем, — и можно было не сомневаться, что действительно сделают. Вал, хоть и выглядел мальчиком на побегушках, был истинным хозяином этого заведения, и без его ведома здесь не пролетала даже муха. А аура мужчины источала такую древнюю силу, что выступить против него не решился бы никто из присутствующих в клубе, да и вообще никто из нелюдей этого города. Даже не зная, кто он есть на самом деле, и довольствуясь лишь простым «Бис» вместо имени, никто не хотел испытать на себе скрытую мощь этого существа.       Поэтому какое-то время спустя окружившая танцпол толпа отпрянула, как будто услышав и осознав, на чьём пути может оказаться.       Мужчина в углу усмехнулся и опять скрылся в тени.       Парень извивался и двигался, ловя малейший нюанс игравшей мелодии. Его танец был полон скрытого огня, невыплеснувшейся страсти. Он завораживал и притягивал взгляд. Но больше на него никто не смотрел, вернувшись к своим делам.       Музыка стихла, а затем зазвучала вновь, разрезая пространство привычными рваными ритмами. На танцпол потянулись девушки и парни, вливаясь в окружающую действительность, как молоко вливается в кофе, соединяясь красивым узором в руках умелого бариста.       Мужчина краем глаза отметил, что чужак, простоявший в районе входной группы всё время, пока парень вертелся вокруг шеста, тихо выскользнул из заведения, будто опасаясь быть узнанным и оставляя парня совсем одного. А тот как ни в чём не бывало опять материализовался возле стойки, снова заказав двойной виски.       — Вал, я угощаю, — скупо бросил мужчина, чем заставил парня резко развернуться на стуле, а бармена лишь кивнуть.       — Обойдусь, — нахально выдал парень, вновь поворачиваясь к бармену. Мужчина в углу лишь хмыкнул. — И перестань на меня пялиться. Я здесь уже минут сорок. Ещё не надоело?       — Молодой человек, я настоятельно советую проявить чуть больше уважения к нашим постоянным гостям, — всегда молчаливый фейри не удержался от замечания, не до конца веря, что простой человек смеет так разговаривать.       — Не надо, Вал. Пусть человек выскажется. Даже интересно послушать, что может выдать юное дарование.       — За юного, конечно, спасибо. Но, боюсь, вы ошибаетесь и внешность обманчива. — Из угла снова хмыкнули. — И не надо ухмыляться. Я разменял четвёртый десяток, так что не намного младше тебя.       Фейри, неприлично хрюкнув, стараясь сдержать смех, развернулся к посетителям спиной. Если бы этот мальчишка знал, с кем разговаривает, понял бы, как заблуждается. Любой в зале на десятилетия, а то и на поколения был старше паренька, гордо вздёрнувшего нос, называя возраст.       — Ну и что привело такого взрослого тебя в столь несерьёзное место? — Человек в углу по странному блеску в глазах молодого мужчины понял, что тот уже слегка пьян.       — Слушай, ну тебе какая разница?       — Вал, мальчику не наливай больше. Увидимся! — Мужчина поднялся и двинулся к выходу, не слушая возмущённых окриков, несущихся вслед от барной стойки.       Он не успел дойти даже до угла здания, когда его резко дёрнули за рукав.       — А ну стой! — В темноте чужие глаза казались двумя искрами в свете уличных фонарей. — Ты что себе позволяешь? По какому праву решаешь, пить мне или нет?       — По праву сильного. Ну и немножко по праву старшего, — мужчина аккуратно отцепил чужие пальцы от своей толстовки.       Вот что ему нравилось в этом мире, так это возможность одеваться так, как удобно, а не так, как требуют правила. Простые чёрные джинсы и фиолетовая толстовка были одними из самых любимых.       — Ну по праву сильного — допустим. Не видели, не знаем. Но по праву старшего — извини. Тебе сколько? Тридцать три? Тридцать четыре?       — Чуть больше, если честно. — «И то если измерять столетиями». Мужчина про себя усмехнулся.       — Ну и пусть! — запальчиво выкрикнул молодой мужчина. — Всё равно у тебя нет никакого права меня останавливать, если я решил сегодня напиться.       — Поверь дяде на слово: всё лишь для твоего блага. Не в том месте ты решил расслабиться. Найди более подходящее место, и обещаю не вмешиваться.       Парень как-то сник и, глянув исподлобья, вдруг предложил:       — Составишь компанию?       — Оно тебе надо?       — Не знаю. Просто не хочу быть один.       — Ко мне поедешь?       — А у тебя есть чем расслабиться?       — Поищем, — хмыкнул мужчина и, развернувшись, зашагал в сторону парковки, даже не посмотрев, следует ли парень за ним.       Ночной город был пуст и спокоен. Асфальт тихо шуршал под шинами металлического монстра. Двое внутри молчали, думая каждый о своём.       «Смешной, нелепый, но почему же такой притягательный? Сколько я уже здесь? Десять? Двадцать лет? Сколько стран обошёл? Сколько народов видел? В скольких городах побывал? Но нигде мне не было так спокойно, как здесь. Хотя и бытует мнение, что это место довольно отсталое по сравнению с остальной цивилизацией. Но такой самобытности и экспрессии давно нет почти нигде. Люди. Шумные, дерзкие, но такие занятные. Сколько уже прошло с тех пор, как рухнул мой мир? Три? Четыре тысячи лет? Нет больше ни друзей, ни врагов, ни семьи. И меня в принципе давно не должно быть. И не было. Почти три тысячи лет не было. Как и почему я вновь возродился, ответа нет ни у меня, ни у богов этого мира. И что за жажда гонит меня по свету все эти годы? Что ищу? К чему стремлюсь? Я не вампир и не оборотень, не фейри и не эльф. О нас сохранились лишь сказки и легенды. Да несколько фресок в гробницах тех, кто в нас верил, — мужчина, скосив глаза, успел заметить последний осмысленный взгляд парня перед тем, как веки того сомкнулись. — Устал, бедняга. Как же его занесло в заведение к Валу? Кто надоумил? И чего вдруг меня это волнует? Будем считать, что я настолько очеловечился, что мне стало его жалко. Ведь красивый, паршивец. Действительно жалко было бы, если б сожрали». — Свернув на подъездную дорожку небольшого особняка, мужчина плавно остановился почти у самого крыльца.       — Сет, Бас, место! — приказал двум бросившимся навстречу доберманам, так похожим на его собственные изображения периода былого могущества.       — Бас и Сет? Прикольно. Если ты скажешь, что где-то здесь ещё можно встретить Осириса, я умру от смеха.       — Увы, кого нет, того нет. А что смешного в этих именах?       — Да в именах смешного мало. Смешно то, что перед тобой потомственный археолог, защищавший диплом как раз по Древнему Египту, — парень выбрался из машины и совершенно бесстрашно почёсывал двух доберманов за ушами, вызвав немой шок у их хозяина.       — Действительно смешно, — ответил мужчина, пытаясь подавить вдруг охватившее его непонятное волнение и распахивая перед гостем дверь дома. — Проходи. И кто из Египетского пантеона тебе нравится больше всего?       — Никакого «больше всего» нет. Из всего пантеона мне нравится только один персонаж.       — Персонаж?       — Ну а кто? Этих богов давно нет. Да и были ли они, никто утверждать не может. Сейчас это просто персонажи старых мифов.       Мужчина холодно усмехнулся, указав парню на диван в гостиной.       — Присаживайся. Я организую расслабляющее.       Мужчина вышел, а парень с интересом огляделся вокруг. Просторная, наверное, светлая в дневное время комната полукруглой формы была по-мужски аскетична и не изобиловала предметами интерьера. Большой диван в центре со столиком перед ним. Плазма на стене напротив. Рабочий стол и несколько книжных полок в нише у окна. Вот и всё, что здесь было. Но все предметы были подобраны со вкусом и составляли вполне органичный ансамбль.       Подойдя к полкам, парень провёл пальцами по корешкам книг, пытаясь прочесть надписи. Да не может быть!       Среди книг на одной из верхних полок он увидел то, чего не могло быть в доме обычного человека. Он бы, наверное, не удивился, если бы не был очень заинтересованным в подобных вещах. Несколько папирусов в стеклянных рамках притягивали взгляд бывшего египтолога. Хотелось провести подушечками пальцев по хрупкому листу, прикоснуться к древности. В крови почему-то гулял адреналин, дыхание сбивалось, как после утренней пробежки, а взгляд цеплялся за всё новые и новые детали, пока, наконец, не остановился на статуэтке величественного бога с головой то ли шакала, то ли волка, то ли добермана. Если всё, что он видел, настоящее, то помимо баснословных денег перед ним сейчас находятся никем ранее не обнаруженные древности. И почему-то сомнений в подлинности этих вещиц с каждой минутой становилось всё больше и больше.       — Откуда? — спросил парень, как только почувствовал чужое присутствие за спиной.       — Там больше нет. Что пить будешь?       Молодой мужчина развернулся и вперил взгляд в лицо человека напротив, стараясь найти ответ на кружащиеся в голове вопросы.       Его руки сами потянулись к шнуркам толстовки, притягивая к себе чужую голову так, чтобы не пришлось становиться на носочки для реализации внезапно возникшего жгучего желания. Впиваясь в чужие губы голодным поцелуем, парень успел заметить распахнутые в удивлении чёрные, как сама бездна, глаза. А потом его закрутило в вихре неизвестных ощущений.       Было бы стыдно признаться, но, дожив до тридцати лет, он до сих пор не встретил женщину, с которой захотел бы разделить постель. Хотя мужчин в его кровати тоже не было. Иногда хотелось плюнуть на собственные принципы и пуститься во все тяжкие. И даже было несколько попыток и свиданий. Но как только представлял, что придётся трогать чужое тело, касаться чужих губ губами, накатывала тошнота, а голова начинала кружиться. Так что все его отношения заканчивались не начавшись.       А сейчас, с жадностью касаясь чужого языка своим, сплетая их в немыслимом, диком танце, он не испытывал ничего похожего. Только жар во всём теле, желание обладать, смешивающееся с желанием отдавать так органично, что, когда его руки, уже потянувшие чужую толстовку вверх, вдруг остановили, он замер и задышал часто-часто, как рыба, выброшенная неожиданно на берег.       — Тебя как зовут, торопыга?       — Это имеет значение?       — Постель, конечно, не повод для знакомства, но я предпочитаю сначала знакомиться.       — Ну Лекс, и что?       — Просто Лекс?       Парень фыркнул, сделал шаг назад и, церемонно поклонившись на старорусский манер почти в пол, отрапортовал:       — Замятин Алексей Багратионович! Но Алексом, Лёхой, Алёшей и прочей дрянью звать не смей. Меня так все вокруг всю жизнь зовут.       — А тебе не нравится?       — А мне никак.       — А Лекс откуда?       — Оно тебе надо? — набычился парень, обходя мужчину и плюхаясь на диван.       — Ле-е-екс! — мужчина, будто смакуя, прокатил на языке чужое прозвище. — Ле-е-екс! — позвал, запустив пальцы в чужие волосы и тихонько оттянув пряди назад. — Пойдём.       — Куда?       — Я покажу, где можно принять душ и переодеться.       — Зачем?       — Мне нравится чистота. Люблю ощущать естественные запахи. А и ты, и я сейчас пахнем чем угодно, но не собой.       — Ты что, собака? Ты что, меня нюхать собрался?       — Кто я, возможно, и расскажу потом. А сейчас пойдём, — мужчина протянул руку ладонью вверх.       — Хоть имя скажешь? — парень смело взял протянутую ладонь и последовал за мужчиной.       — Можешь звать меня Бис, — мужчина толкнул дверь большой комнаты с кроватью посредине. Это был даже не намёк, это была открытая демонстрация намерений и всего, что дальше последует, если парень не испугается. — Ванная там.       Утром он проснулся один. Не спеша обойдя дом и не найдя того, с кем провёл ночь, а вместе с ним и статуэтки бога, до этого стоявшей на столе, он обнажил зубы в улыбке. К его удивлению, в доме больше ничего не пропало. Ни деньги, ни драгоценности, ни артефакты.       — Зачем же тебе копия, Лекс, если можно обладать оригиналом? Тем более у тебя это хорошо получается.       Воспоминания о прошедшей ночи горячей волной прокатились по телу.       Парень, увиденный впервые всего пару часов назад, был горяч и раскован. Он не стеснялся отдаваться, но не позволял партнёру почувствовать превосходство даже в огне сжигавшей обоих страсти, контролировавший весь процесс так, будто от этого зависела его жизнь.       — Бис, давай сразу кое-что проясним, — парень, сидевший на нём совершенно обнажённым, прижал его руки к кровати и уставился прямо в глаза. — То, что я позволю сегодня тебе быть сверху, — просто жест доброй воли, и ни в коем случае он не делает меня пассивом. Даже не надейся получить пушистую зайку в моём лице. Я уеду сразу, как только мне что-то не понравится. Уяснил?       — Уверен, что получится уйти? — этот парень удивлял его с каждым новым словом и действием. С ним было интересно даже просто разговаривать. А уж дразнить доставляло истинное наслаждение. Поэтому Бис поддал вверх бёдрами и, резко перевернувшись, подмял парня под себя.       — Ты про разницу в габаритах? Ну так тут всё просто: чем больше шкаф, тем громче падает. Давай не будем проверять. Вариантов два: или разбегаемся сразу, или ты сегодня принимаешь меня таким, какой я есть, а завтра мы мило расходимся каждый в свою сторону.       Он хмыкнул и кивнул, утягивая парня в новый огненный поцелуй.       И ни разу за всю ночь не пожалел, что отдал этому совсем ещё мальчишке бразды правления. В его объятиях было горячо и сладко. Изящные ступни, упирающиеся в плечи Биса, хотелось целовать. Хотелось прикусить косточку на щиколотке, а потом обвести языком, зализывая укус. А после двинуться по внутренней поверхности бедра пальцами, чуть прижимая и оттягивая. И всё это ему разрешали. Всё это и много больше.       Когда за окном занялся робкий рассвет, Бис прикрыл тихо сопевшего парня одеялом и притянул к себе поближе, мечтая утром принести этому чуду в постель свой фирменный кофе.       «Господи, что я творю? — Лекс встал под упругие горячие струи и прикрыл глаза. — От меня даже костей не найдут, если что. — Умом он понимал, что нужно бежать из города, и чем быстрее, тем лучше, но сердце предательски замирало, стоило только подумать об этом. — Ну вот зачем мне нужна была эта статуэтка? Что я, статуэток Анубиса никогда не видел? Ну и что, что зациклен на нём с одиннадцатого класса. Ну и что, что облазил все доступные музеи и архивы в поисках того, не знаю чего. Ну и что, что такой никогда не встречал. Ну и что, что влюбился в этого мужика с первого взгляда. Влюбился так, что даже перепутал мечты с реальностью. Всю ночь казалось, что рядом не просто мужчина, сложённый как бог, а сам Анубис сошёл на землю. Всё время мерещился нечеловеческий блеск в глазах и временами плывущие черты лица. Стоп! Это ещё что такое? Нельзя забывать, что в принципе втереться в доверие нужно было только с одной целью: узнать, действительно ли этот человек обладает тем самым папирусом. И узнать не составило труда. В первые полчаса и узнал. Так зачем было всё это продолжать? Ещё и статуэтка эта! Дурак ты, Лекс, и уши у тебя холодные».       Уже вытираясь, он услышал настойчивый звук рингтона и, не одеваясь, вышел, чтобы ответить.       — Слушаю, — даже не глядя на экран, Лекс знал, кто может звонить в такое время. — Да, был. Нет, никаких древностей нет. Какие-то грубые подделки. Нет, сейфа в доме нет. Уверен. Скорее всего сам хозяин думает, что владеет музейной редкостью. Всё под стеклом, с температурным режимом и прочей ерундой. Но даже при наличии этого копии никогда не стать оригиналом. Не за что. Обращайтесь, — сбросив звонок, Лекс упёрся лбом в косяк и прикрыл глаза. Нет, он никому не расскажет, что действительно видел в том доме.       Постояв несколько минут, вновь провёл пальцем по экрану, выбирая в телефонной книге знакомый номер.       — Кать, привет! Скажи, могу я сейчас отпуск взять на пару недель? Устал как-то, — с хозяйкой турагентства, в котором работал уже несколько лет, они дружили ещё с университетской скамьи. Катерина была проверенным боевым товарищем и знала о нём почти всё, даже про маниакальную тягу к одному египетскому божеству.       — Только не говори, что ты опять в свою пустыню собрался?       — Отпустишь?       — Всю жизнь ты из меня верёвки вьёшь, Замятин. На когда бронировать?       — Если получится, то прямо на сегодня.       Самолёт взмыл над родным городом, на прощание помигав огнями, но нехорошее предчувствие не отпускало.       Бис уже не первый день рыскал по городу в поисках своего сбежавшего чуда. Не хотелось привлекать к парню ненужного внимания, поэтому почти не использовал старые связи. А интуиция, всегда выручавшая раньше, в этот раз почему-то молчала.       — Вал, есть какие-то новости? — подойдя к стойке ещё закрытого для посетителей клуба, садиться не стал.       — Привет, Бис! Могу сказать только адрес того, с кем он пришёл в тот вечер. Вот, — бармен протянул Бису картонный прямоугольник визитки.       — Частный детектив? Человек? В этом городе и такое есть? Я думал, наши давно эту сферу под себя подмяли.       — Как оказалось, есть. Но нашим он не конкуренция, конечно. Но для тех, кто не в теме, и такой сгодится. Кошечку найти, за мужем проследить — это к нему.       — Спасибо, Вал! Придётся, наверное, и мне воспользоваться его услугами. У меня как раз котик пропал. Дикий ещё совсем, не прирученный. Боюсь, в беду попадёт, если не присмотреть.       — Я понял. И нашим информацию передал. Не волнуйся. Не тронут.       Бис поднялся, слегка кивнув на прощание, вышел из готовящегося к вечернему шоу клуба.       Дверь детективного агентства была ещё не до конца обшарпанной. Но краска местами уже потёрлась, а кое-где даже облупилась. Что сильно контрастировало с новенькой, сияющей тёмной гравировкой на белом фоне табличкой, гласившей: «Детективное агентство «Лунный Свет».       — Какая пошлость! — толкнув дверь, Бис даже не удивился убогому канцелярскому столу и старому креслу на колёсиках, один подлокотник которого был перемотан синей изолентой. Стучаться Бис не считал нужным. — Мне нужна вся информация о парне, которого ты в прошлую пятницу привёл в «Нифльхейм».       — Откуда вы знаете?       — Заметь, я не спрашиваю, зачем ты его привёл. И пока не делаю тебе больно. Поэтому быстро и чётко: кто и откуда.       Квартира Лекса оказалась совершенно пустой. А гладкие поверхности даже покрылись пылью. Всё говорило о том, что хозяина не было здесь не меньше пяти-шести дней.       Обойдя все три комнаты, Бис отметил, что парень не врал и действительно если и не был археологом, то профессионально интересовался Египтом. И даже не всем Египтом, а одним из древних богов. Изображений было немного, но тщательно прорисованные, узнаваемые черты заставили сердце Биса забиться чаще, а губы непроизвольно растянулись в тёплой улыбке.       — Опять копии. Но красивые. Талант у тебя, Лекс.       В офис туристического агентства «Исполнение мечты» Бис постучал в конце рабочего дня. Не дожидаясь разрешения, толкнул дверь и налетел на миловидную молодую женщину, взявшуюся за ручку с обратной стороны.       — Добрый вечер. Могу я чем-то помочь?       — Добрый. Можете. Я ищу Замятина Алексея Багратионовича.       — Лёшку? И зачем вам мой лучший сотрудник? — удивление девушки переросло в настороженность, а пальцы сжались в кулачки, говоря о решительном настрое.       — У меня к нему вопрос личного характера.       — Ну тогда задавать их нужно не на рабочем месте. Вам не кажется? — за решительным настроем Бис различил тщательно скрываемую тревогу.       — Я был у него дома, но там пусто. Он давно там не появлялся. Поверьте, я не желаю ему ничего плохого. Просто скажите, где я могу его найти, и я поклянусь чем хотите, что ищу его лишь с добрыми намерениями.       — Я не могу до него дозвониться. Уже неделю, — девушка устало оперлась о дверь. — Шесть дней назад он попросил отпуск и улетел в Каир. Сказал, что наконец-то нашёл проводника в подземную часть древнего храма, куда давно мечтал попасть. По прилёту отзвонился, и на этом всё. В гостинице его не было. И я не знаю, что делать и к кому обращаться.       — Древнего храма?       — Да. Он помешан на Анубисе ещё со школы. Был во всех местах, мало-мальски связанных с этим персонажем, — на слове «персонаж» Бис передёрнул плечами, но девушка этого не заметила. — И как только ему сказали, что он может попасть в катакомбы Саккары, его тут же унесло на реактивной тяге.       — Вот что, Катя. Вас ведь Катя зовут, правильно? — девушка кивнула, устремив на мужчину полный надежды взгляд. — Катюша, дайте мне ваш номер и номер Лекса. Вам делать ничего не надо. Я попробую сам его найти.       — Да как вы его из Москвы там искать собираетесь? А билетов туда сейчас нет. Пик сезона, как ни крути. И откуда вы знаете, что он Лекс? Его так только самые близкие зовут.       — Билет не нужен. Я позвоню, когда будет какая-то информация, — мужчина, проигнорировав вопрос об имени, взял протянутый девушкой стикер с номерами и, не прощаясь, вышел.       Холодные мокрые капли попадали на лицо и стекали за шиворот. В последние годы погода в этой части мира отличалась редкой непредсказуемостью. Только что было тепло и солнечно — и вот уже мелкий противный дождь разгоняет пешеходов.       Даже не оглядываясь шагнув из вечерних ещё не сгустившихся сумерек в черноту подворотни, мужчина, казалось, растворился, но немногочисленные прохожие, спешащие по своим делам, не обратили на это никакого внимания.       Это была, наверное, одна из тех немногих точек на карте, где он так и не побывал после пробуждения. Что за тысячелетия могло случиться с когда-то до песчинки знакомым местом, раньше знать совершенно не хотелось. Но не теперь.       Лекс проснулся от того, что к горлу подкатывала тошнота, а в голове шумело. Не открывая глаз, глубоко задышал и прислушался, но, кроме звуков капающей где-то воды, ничего больше не различил. Нос раздражал странный запах специй, исходивший, казалось, от него самого. Тело ужасно затекло, но попытка пошевелиться провалилась.       Распахнув глаза, Лекс наткнулся взглядом на высокий потолок. Даже не потолок, а грубо высеченный каменный свод, наводящий на мысли о пещере. Чуть повернув голову, упёрся взглядом в деревянную поверхность с грубо вырезанными знакомыми фигурками. А скосив взгляд в район собственной груди, чуть не заорал, обнаружив, что спелёнат тканевыми лентами на манер мумии.       — Твою ж мать! — других слов просто не было. Только миллион вопросов и тихонько подкрадывающаяся паника. Где он? Что с ним? Кто это сделал? Когда он или они вернутся? Сколько он уже здесь?       Последнее, что он помнил, — это как вышел из здания аэропорта и сел в такси. Откинувшись головой на спинку, достал из рюкзака фигурку Анубиса и нежно погладил пальцами между ушами. Таксист, поймав в зеркале его отражение, вдруг потянулся к телефону. Бросив несколько фраз на неизвестном Лексу наречии, выслушал ответ и, чуть притормозив, развернулся к Лексу.       И всё. Дальше провал. Очнулся здесь уже так, как есть.       Неожиданно раздавшийся звук приближающихся шагов заставил вздрогнуть. Шаги нескольких пар ног звучали уверенно и величественно.       Или всё это Лексу только казалось из-за страха перед неизвестностью.       Когда его саркофаг — а то, что это был именно саркофаг, Лекс почему-то был уверен — обступили люди в масках птиц и кошек, он в очередной раз вздрогнул.       — Кто вы?       — Жрецы Анубиса приветствуют тебя, Посланник! — голос говорившего звучал глухо, но твёрдо.       — Вы меня с кем-то путаете.       — Мы не можем тебя спутать. Мы ждём тебя уже много тысяч лет.       — Вы спятили? Хотите сказать, что живёте несколько тысяч лет? — лихорадочно ища пути спасения, Лекс совершенно не обратил внимания, что понимает чужую речь.       — Нет. Мы нет. Но те, кто поклоняются Князю Суда, ждут его возвращения с тех пор, как он исчез. И как записано в старых свитках, вернётся Бог Мёртвых вслед за Посланником, ступившим на Священные земли Египта с его ликом в руках.       — Ну допустим. А зачем вы меня сюда засунули?       — Посланник, мы готовим тебя для встречи с нашим повелителем. Тебе выпала великая честь стать частью ритуала приветствия. И сегодня мы закончим все приготовления, — человек в птичьей маске поставил на бортик саркофага несколько глиняных кувшинчиков.       — А если вы ошиблись? Если посланник не я? Если ваш Бог не придёт!       — Мы не могли ошибиться. Но даже если это так, твоя жертва не будет напрасной. Ты станешь одним из его воинства. И когда он снизойдёт на эту давно грешную землю, ты сможешь поприветствовать его одним из первых.       — Но я не хочу!       — Лжёшь, Посланник. Мы знаем, что ты сам ищешь его уже много лет. И это только подтверждает, что мы не ошиблись, — Лекс дёрнулся, когда чужая рука, похожая на куриную лапу, потянулась к его лицу.       — Вы не ошиблись, жрец! — пронёсся под сводом пещеры новый властный голос, от которого Лекс вздрогнул. Он знал, кому он принадлежит.       — Владыка! — люди резко пропали из поля зрения и, судя по звуку, пали ниц перед появившимся.       — Вы не ошиблись в том, что только за ним я мог вернуться на эти земли. Но вы ошиблись, жрец, попытавшись причинить ему зло. — Над саркофагом склонилась голова не то волка, не то собаки, и Лекс зажмурился, подозревая, что начал сходить с ума.       — Князь Суда, но мы действовали согласно традициям.       — Жрец, ты не умрёшь только потому, что жизнь этого человека вне опасности и тело и душа его не пострадали, — собакоголовый бережно вынул Лекса из саркофага и уложил на совершенно гладкую поверхность огромного камня. — Ле-е-екс! Ты в порядке? — диссонанс, вызванный несоответствием слуховых и визуальных восприятий, повергал Лекса в шок. В голове опять зашумело, и он потерял сознание.       — Бас, Сет, охранять! — когда щелчок возвестил о том, что дверь закрылась, Лекс открыл глаза и сел, выискивая взглядом собак.       — Так это он от меня охранять дом свой собрался? Подумаешь, сокровищница! Взял-то всего одну статуэтку, — усмехнувшись, парень встал и начал искать свои вещи и вдруг замер, вспомнив всё, что с ним произошло. — Твою мать! Анубис. Настоящий. — Схватив сложенный на пуфике плед, Лекс укутался в него по самый нос и потянул на себя дверь. Доберманы даже головы не повернули в его сторону. Но стоило ему переступить порог и двинуться в направлении гостиной, как они двумя призраками скользнули следом. Не дойдя до гостиной несколько шагов, свернул на звук, раздавшийся из соседней двери. Дёрнув ручку, застыл на пороге. Бис стоял к нему спиной в одних спортивных штанах, чудом удерживающихся на бёдрах, и что-то мурлыкал себе под нос, нарезая тонкими пластинками сыр и раскладывая его на изящной тарелке.       — Я не вор, — кулаки Лекса сжались, а обида склизким комком подступила к горлу. — Я не вор! — сказал уже громче. — Я эту статуэтку на память взял. Если так боишься, что я что-то украду, просто вызови мне такси. И даже можешь обыскать перед выходом.       Мужчина отложил нож и подтянул парня за края пледа к себе. Чуть приподнял пальцами подбородок и посмотрел в лицо нечитаемым взглядом.       — Ты о чём?       — Ты же приказал этим охранять от меня дом. А я не вор! Ясно тебе?       — Тшш! Конечно, не вор! Я сам тебе всё отдам, только скажи, чего хочешь.       Лекс непонимающе посмотрел на мужчину, нежно оглаживающего его лицо. Вздрогнул, когда большой палец нежно, но настойчиво прошёлся по губам, вызвав дикое желание втянуть его в рот и обвести языком фалангу.       — А эти тогда зачем? — кивнул в сторону доберманов.       — А чтобы ты не сбежал больше. Не хочу тебя больше по всяким Египтам выискивать.       Лекс нахмурился и, развернувшись, молча ушёл в гостиную, где, забравшись в кресло, потянулся к пульту от телевизора.       — Злишься? — Бис, пришедший следом, присел перед Лексом на корточки. — Ну хочешь, я сам тебе экскурсию по Египту организую?       — Да пропади он пропадом твой грёбаный Ебипет, — Лекс поджал ноги и обхватил руками колени, положив на них подбородок.       — Да ладно, пусть стоит. Там же всё-таки люди живут, — Анубис с лёгкостью поднял парня на руки и понёс на балкон.       Усадил Лекса в плетёное кресло и поправил на плечах сползающий плед. Подтянув поближе столик, на котором стояла спиртовка и набор посуды для чаепития, налил в две одинаковые чашки горячий напиток из медной турки. Когда терраса заполнилась тонким шоколадным ароматом, Лекс смог расслабиться.       — Ладно, пусть живут. Но больше меня туда не зови. Есть на свете более приличные и цивилизованные места. А то три тысячи лет прошло, а как были дикарями, так и остались, — бурчал парень, пряча взгляд. Хотя он так и стремился проскользнуть по широким плечам и красивому лицу, выискивая там черты Бога.       — Лекс, не смотри так. Если ты когда-нибудь захочешь, я всё тебе покажу. Но второго твоего обморока я сейчас не вынесу.       — Всё-всё покажешь? Даже там?       — Лекс!       — Ну а что? Мне же интересно: ты везде меняешься или только сверху?       — Лекс! — мужчина вынул у парня из рук чашку и снова подхватил его на руки. — Давай ты сначала до конца изучишь этот вариант, а потом поговорим о втором. Но поверь, то, что ты видишь сейчас, ничуть не хуже того, что было раньше.       Он нёс его в спальню, мечтая доказать, что нынешний Бис ничем не уступает когда-то нарисованному в мечтах Лекса Анубису.       — А я разве говорил, что хуже? — парень обнял Биса за шею и потерся носом о щёку. — И изучать я не отказываюсь. Теперь всё будет так, как скажет мой личный Бог! — Бис как будто споткнулся от этих слов и замер, не дойдя до двери. — Глупый! Я влюбился в тебя с первого взгляда. С первого взгляда на фотографию, которую мне показали перед тем, как отправить в тот клуб. Я никогда не верил в любовь. Не верил в судьбу. Но увидел тебя и пропал, — с каждым словом Лекс вжимался в мужчину всё сильнее, будто стесняясь собственного признания. — Для меня было совершенно не важно, кто ты. Я просто хотел хотя бы на одну ночь стать твоим. И у меня это получилось.       — Лекс! — тихо позвал мужчина. И когда парень решился посмотреть на него, продолжил: — А как же Анубис? Ты же искал его долгие годы?       — А Анубис оказался приятным бонусом. Но даже без него я хочу быть с тобой, если ты позволишь.       — Глупый, — нежный поцелуй в кончик носа. — Я не позволю. Я буду настаивать и убеждать, что я лучшее, что было в твоей жизни. И начнём прямо сейчас.       Дверь спальни бесшумно закрылась, и два добермана, тёмными тенями скользившие по дому, замерли неподвижными статуями по обе стороны от неё, охраняя покой хозяев.