можно я на тебе порисую?

— Ты красиво рисуешь, — Август разглядывает рисунки, которые в скором времени появятся над рабочим столом Дубина. — Почему ты в самом конце? — Он замечает рисунок со стаей, где Дима - самый маленький щенок, который бежит замыкающим за всеми. — Ну, Фёдор Иванович и Игорь работают дольше всех вместе, да и Юля им обоим явно ближе, — Дима неловко улыбается, подходя чуть ближе. Август впервые у него дома. — Чушь. Вы же как семья, — Хольт поворачивается к нему, а Дубин пожимает плечами. — Мы близки, но не то чтобы нас можно было назвать семьёй.. Скорее, команда? — Дима слышит разочарованный вздох Хольта и отводит взгляд, — Извини, я-.. — Ты не замыкающий в команде. Не знаю, кто тебе это наплел, но он полный идиот. — Я себе это наплел, — Дубин тихо смеётся, а после ему прилетает лёгкий щелбан и он недовольно косится на Августа. — Ты в любой команде значимый. Значимый и самый лучший, — Он осторожно берет его лицо в свои ладони и также аккуратно целует в лоб, замечая довольную улыбку на лице Димы. — Действительно идиот. — Эй! Проходит секунда, прежде чем Дубин выдаёт нечто странное. Странное и нечто такое, от чего Август не в силах отказаться. — Можно я на тебе порисую? — Дима взглядом скачет от стакана с кисточками до мольберта, а после до лица Хольта и обратно. Август в некотором замешательстве ловит на себе взгляд Дубина. Тот взгляд, который он не видел до этого. По мнению Димы, тело Хольта - настоящее произведение искусства и потому просто идеальный холст для различных рисунков. Разумеется, главное удостовериться в том, что весь механизм на спине водонепроницаемый. Хотя, судя по всему, так и есть. Дима не раз наблюдал тренировки Августа и ни разу не происходило ничего, что могло бы действительно угрожать его здоровью. Дубин смотрит на Хольта как обычно, не просит, ведь знает, что отказать он не сможет. Даже самой простой просьбе, абсолютно любой. Он сделает все по высшему разряду. Как и сейчас. Он только удивляется несколько странной просьбе, но после кивает, улыбаясь. — Рисуй, — Диме и его взгляду невозможно отказать. По крайней мере, это определённо точно невыполнимая миссия для Августа. Он отходит на небольшое расстояние от Димы и пересаживается на кровать, наблюдая за его копошениями и беготней по всей комнате. Он спешно собирает всевозможные тюбики с краской в одну кучу, выбирая оттуда один, а остальные убирая куда-то в сторону. Август, пока наблюдает за его поисками чего-то, снимает с себя рубашку, откидывая её на край кровати. Даже если краску окажется не так просто смыть, он будет рад видеть счастливое лицо Димы, а также произведение искусства на самом себе. А каждому, кто позволит себе смешок в его сторону непоздоровится. Дима забирается на кровать с ногами, сидя на бёдрах лежащего на ней Августа, несколько ёрзает, устраиваясь поудобнее, а после переводит взгляд на самого Хольта, который уже закрыл глаза, кажется, собираясь уснуть. Дубин скользит кистью от скул до ключиц, проводя всего пару линий, останавливается на них, очерчивая голубой краской, напоминающей ток, а после в очередной раз спускается ниже, до грудной клетки. Взгляд останавливается на различных шрамах, но тот в очередной раз отгоняет эти мысли от себя, стараясь думать о чем-то совершенно ином. Оставляет несколько поцелуев, не на самих шрамах, а рядышком с ними, скользит кистью до живота, жесткой стороной обводит соски по кругу, слыша приглушенный выдох. Линии корявые, неаккуратные, пусть и сами движения кисточки в этот момент весьма мелодичны, эстетичны и осторожны. Для Хольта подобные практики — нечто невероятное, напоминающее массаж. Сейчас он лежит расслабленный, с прикрытыми глазами и в очередной раз чувствует то, как по телу бегают мурашки от очередного прикосновения кисти к чувствительным участкам тела. Он прекрасно понимает, что сейчас больно ему не сделают. Он полностью во власти Димы, он может делать с ним все, что он захочет. И ему это нравится. Дима начинает водить кистью там, где бьётся сердце, там, где совсем рядом есть шрам от тренировок, целует в место неподалёку, вырисовывает различные цветы, всякие петельки и кружочки, заполняет все пространство, но шрамов не касается. Боится их трогать. Боится сделать больно. — Дим, я не стеклянный, — Август хрипло смеётся, а Дубин вздрагивает от резкой смены голоса. — Я не разобьюсь, если ты надавишь куда-то чуть сильнее. Швы не разойдутся, а электричество не задушит тебя от неосторожных движений. Я доверяю тебе. Доверяй и ты себе, пожалуйста. Дима выдыхает, прикрывая глаза от таких фраз. Ему до ужаса приятно слышать такое, ведь до этого были лишь подколы от других сотрудников полиции, а также от Игоря и иногда от Юли. Но даже если так, кисточкой туда, а особенно с краской, он касаться не смеет. Только губами проходится нежными поцелуями рядом со шрамами, максимально близко к ним, что уже можно называть прогрессом. Спустя буквально пару мгновений таких поцелуев он чувствует ладони на своих бёдрах, которые опускают его чуть ниже привычного. Картина, если нечто подобное можно так назвать, останется не законченной. Хольт аккуратно убирает тюбик с краской и кисти на полку, что стоит неподалёку от кровати, отвлекаясь от подобных действий сразу же, ведь его максимально быстро утягивают в поцелуй. Август портит футболку Димы краской, прижимая его к себе, усаживая на свои бедра, а он и не против. Август отстраняется от того, смотрит по-зверски жадными глазами, снимает с Дубина совершенно не нужный сейчас элемент одежды, выцеловывает каждый миллиметр кожи под ней, чуть сжимает бедра, пока сам Дима все еще сидит на Хольте, не особо и желая вставать. С какой-то стороны так даже удобнее. Хольт стягивает и с него, и с себя штаны, а после Дима касается двух возбужденных членов сразу, пока Август накрывает его ладонь своей, растирая предэякулят по всей длине. Дубин утыкается носом в шею Августа, выдыхая и выстанывая туда, заглушая практически все звуки. Хольт одной рукой все также двигает вверх-вниз, держа в своей ладони ладонь Димы, а второй придерживает его за еле заметно дрожащие бедра. — Все в порядке, — Хольт говорит шёпотом, чем ещё больше возбуждает Диму. Но, черт, ему действительно нравится все то, что делает этот парень прямо сейчас, — Тебе настолько понравилось моё тело? — Смешок. — Мне понравился весь ты. Ещё давно.. — Дима сжимает ладонь чуть сильнее, наконец срывая стон с губ Августа. — Засранец, — Он улыбается, а после чуть надавливает рукой на грудную клетку Димы, заставляя его приподняться, не переставая двигать рукой. Хольт покрывает поцелуями его грудь, ключицы, руки, а после чувствует в очередной раз, как сжимается его ладонь и убирает свою. Слышит короткий, но более громкий стон, и тянется за салфетками, помогая убрать все то, к чему привёл сам. — Ты - искусство. — Дима выдыхает тому в губы, беря лицо в ладони. В искусстве Дубин, конечно, разбирается в разы лучше него, но есть небольшой нюанс. — В таком случае, ты лучший художник для такого искусства.