Поломанные

Джей уже, было, подумал, что такое больше не повторится. Но спустя две недели они с Марком снова оказались наедине. И все повторилось вновь. Альфа держал его крепко, нагнув над столом прямо на кухне и спустив его штаны с бельем. И брал его силой, пока омега пытался вырваться и скулил от боли. Было уже не так больно, как впервые, но тем не менее, очень унизительно и противно. После случившегося Джей запирается в ванной и долго отмывается, расчесав свою кожу жесткой мочалкой до кровавых полос. Он ненавидит себя за свою слабость, за то, что он не может взять и убежать. Он ведь совсем не приспособлен к жизни отдельно от папы — тепличный цветок вмиг зачахнет, если его выбросить на асфальт под прямые солнечные лучи. Там ему негде пустить корни. Разве что, его подберет добрый человек, но надеяться на чужую доброту — дело гиблое. Нынче каждый думает о своем благе. Кому есть дело до судьбы школьника? Тут почти на каждом шагу орудуют банды, люди боятся по вечерам возвращаться с работы, гадая, чего они могут лишиться в этот раз: кошелька или жизни. В таких условиях эмпатия притупляется. Редко кто способен придти на помощь, если, к примеру, за углом визжит омега, отбиваясь от насильника. В таких случаях прохожий думает о себе: а что, если и его убьют под горячую руку? Инстинкт самосохранения сильнее любых побуждений помочь ближнему. Это вполне логично. Ему не помогут. Джей думает об этом и отмывается. Он вылезает из душа только к приходу папы. И то Марк успевает скормить ему таблетки… И опять Джей боится признаться. Находится сотни причин, почему он не может этого сделать. И главная из них — он не хочет расстраивать папу. Женевьер ведь так счастлив — аж сияет. Показывает ему снимки с узи, где виден зародыш. Джей смотрит и выдавливает улыбку, а сам при этом аж дрожит. Он нуждается в защите. Остро нуждается. Он хочет, чтобы Женевьер сам почувствовал неладное, начал у него выпытывать, а затем сделал все, чтобы Марк исчез из их жизни. Но Жене не видит. Или не хочет замечать. — Сынок, я так рад, что у меня будет третий ребенок. Пока рано гадать, но мне кажется, что это будущий альфочка. Ты сам знаешь, какая это редкость — родить здоровенького альфу. — Да… — выдавливает Джей, сильно дрогнув, когда в комнату заходит Марк. От него воняет сигаретами, которые тот курил после того, как отымел пасынка на кухне, прямо над их общим столом, за которым они едят всей «семьей». Джей напрягается и сжимается, его глаза наполняются слезами. Он безмолвно молит всех богов, чтобы папа заметил его состояние. Ему нужна защита. Да хоть какая-нибудь! Простых объятий будет достаточно, но… Женевьер будто слеп. — О, это наш будущий малыш? — Марк берет снимки из рук супруга, улыбаясь, видно, что он искренне рад, что у него будет ребенок. — Мой сын уже взрослый, ему исполнилось тридцать. Мы с ним не общаемся, к сожалению. А второй мой ребенок, омежка, умер в семнадцать… Ну, вы знаете об этом ужасном случае. Его убийцу так и не нашли. Именно поэтому я теперь адвокат — помогаю другим людям восстановить справедливость. Это дело чести для меня. Нашего с тобой малыша я сохраню, он будет самым любимым, — говорит Марк Женевьеру, а Джей сжимается от каждого слова. У альфы было двое детей-близнецов, но один из них умер много лет назад. И теперь кажется, будто дело тут нечисто… Но кто и что уже докажет? Был ли причастен к этому сам Марк? Кто знает, скольких омег он покалечил за свои годы… Возможно, Джей не первый, кто страдает от его посягательств. — Я уже не думал, что смогу забеременеть. В мои-то годы у омег обычно происходят последние течки, а я смог понести. Это чудо, — продолжает смеяться Женевьер, словно специально не смотря в сторону сына. Джей берет и уходит, закрывшись в своей комнате. На этот раз он залезает в шкаф, темное и тесное место создает ложное ощущение безопасности. Омега обнимает мягкую игрушку, которую когда-то выиграл для него Лирой в игровых автоматах, и тихо плачет. Он так разбит и сломлен, что не может унять подступающую истерику. Что делать? Как это прекратить? Задница болит, анус пульсирует и ссаднит, из него что-то вытекает, и это явно сперма. Какой стыд… Противно до тошноты. Джея не научили, как решать свои проблемы самому, поэтому он продолжает по привычке надеяться на окружающих. Обычно его обидчиков наказывал брат, а отец решал более серьезные возникающие на пути преграды. Папа же помогал советом, когда Джей об этом просил. Но как справляться в одиночку, ему так и не пояснили.

***

На следующий день Лирой наблюдает за выбранным альфой. Изучает его. Обычно тот находится в компании громил, и явно имеет среди них авторитет, так как к его мнению прислушиваются. Типичный альфа-самец с сильным феромоном. Гора мышц, лицо-кирпич, не выражающее ничего кроме высокомерия и презрения. Однако поговаривают, что его ни разу не видели с кем-то из «легкодоступных» бет. Мол, он не пользуется услугами шлюх. Но кто знает? Попробовать стоит. И как бы Лирой не любил таких самоуверенных альф, ему придется выполнить свой план. Так задница будет целее. На работе к бете никто не пристает, только посматривают в его сторону. Его внешность сыграла с ним злую шутку — он выглядит милее многих омежек, и этим привлекает к себе лишнее внимание «похотливых животных». Работа ему досталась обычная: он приклеивает к банкам с паштетом этикетки. Нужно работать на скорость. Лирой увлекается, но не забывает держать в поле зрения Зака. Рассматривает то его сильные руки, то набитые на них сплошными рукавами татуировки. Зак разрисованный, как старый подъезд матами. Лирой фыркает, изогнув бровь, и продолжает работать. В обед ему выдают миску каши и подгорелый кусок жареной рыбы. Чай, хлеб, все по стандарту. И Лирой снова улыбается толстому злому повару, сказав: — Спасибо. В прошлый раз было вкусно, — ответа он не получает, зато на него вновь смотрят, как на дурака. Лирой берет поднос и в этот раз намеренно идет к столу Зака. Садится напротив и с вызовом смотрит в глаза. — Привет, я Лирой, — протягивает руку для рукопожатия, но Зак игнорирует. Только переводит на него тяжелый, недовольный взгляд. — Я присяду тут, да? Ну, в общем, я уже присел. А ты ничего такой, симпатичный. Познакомимся? — бета решает идти напролом. — Мальчишка, — спокойным, но ледяным тоном произносит Зак. — Ты бесстрашный или тупой? — Я красивый. А по мне не видно? — усмехается бета, откинувшись на спинку стула. — Так это легко исправить, — Зак потирает кулак, хрустит пальцами. Намекает жестом, что если бета сейчас не уйдет, то от его лица останется одна сплошная вмятина. И снова вмешиваются его дружки, которые легко выпроваживают бету за соседний столик. Что же, стоит признать — первая попытка обернулась крахом. Но Лирой так просто не сдается. После окончания рабочего времени бета вычисляет, где живет Зак. Его «комната» одиночная, то есть, он там находится один. С чего такие привилегии? И еду ему дают лучше, и от работы может отлынивать, да и живет без соседей по койке. Несправедливость во всей красе. И когда все более-менее расходятся по комнатам, Лирой рискует и выходит «на охоту». Он крадется до двери, которую ранее запомнил. Кратко туда стучит и сразу заходит, ведь там открыто. Зак стоит к нему спиной, но даже так от него веет опасностью. Лирой закрывает дверь и решается. Альфа же поворачивается на шум, уставившись на уже знакомого бету с непониманием. — Чего надо? — гаркнул Зак, приподняв брови. — Поговорить. — Ну, валяй, — рычит альфа, подойдя на шаг ближе. — О тебе там ходят слухи, что ты импотент, — заявляет бета, рискуя лишиться от удара в лицо не просто зубов, а и всей челюсти. — Я не ебу всякий мусор вроде тебя. — Тупее отмазки я в жизни не слышал, — усмехается Лирой и слишком беспечно подходит к опасному громиле. — Признался бы честно, что не встает… У меня к тебе дело есть. Хочешь прослыть среди местных секс-гигантом? Не хочешь? А надо, репутация, как-никак, дело важное. Я тут постону полночи для виду, а ты кровать пошатай. Все подумают, что ты меня тут и так, и сяк. Завтра проснешься героем. А я в свою очередь буду неприкосновенным для других, твоей личной игрушкой… — Так, слушай сюда, игрушка, — рычит Зак, выходя из себя. Его едкий феромон пропитывает комнатку. Альфа смотрит злобно, но у Лироя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения рядом с ним. — Ты хоть осознаешь, с кем собрался шуточки шутить? Тебе жопу на голову никогда не натягивали? Так я тебя сейчас так скручу, что покатишься отсюда в виде колеса! — А злой ты очень даже сексуален, — улыбается Лирой, а Зак сменяет гнев на удивление. От его угроз беты, да и альфы, зачастую ссались в штаны. А тут… ну что это такое?! Откуда это «чудо» вообще вылезло?.. Зак хватает гостя за шкирку и вышвыривает за дверь, как паршивую собаку. Закрывает в ступоре смотрит себе под ноги. Импотент? Что, серьезно? Ну да, Зак ни разу за свое длительное пребывание тут не затащил к себе кого-нибудь из «шлюх». Ему не хотелось. Перед глазами все еще был образ той белобрысой твари. Его бывший омега в свое время качественно его в себя влюбил, да так, что спустя долгую разлуку с ним Зак все еще думает о нем и рукоблудствует на его светлый образ. Пора прекращать, но где найти в себе силы не жить прошлым? Его крайне раздражают мысли обо всем, что связано с его неудачной любовью. Но гадкий омега прочно застрял в его сердце, словно заноза. И как говорят, клин вышибают клином: Заку желательно было бы увлечься кем-то другим. Однако внутри живет страх, что новый партнер поступит с ним так же, как бывший. Оставит ни с чем у разбитого корыта, а сам поскачет себе по членам дальше. Мда… А тут еще и странный бета действует ему на нервы. Красивый, конечно — слов не подобрать. Но с головой у этого бедолаги явно большие беды, раз лезет к такому альфе, как Зак. Это все равно, что подписать себе смертный приговор… Лирой же в это время встает с пола, отряхиваясь, кратко рычит на дверь и решает идти назад ни с чем. Сдаваться или продолжать бороться? Конечно, продолжать. Лирой не унывает, хотя стоило бы, его ситуация не из завидных. До комнаты остается метров десять, как путь ему преграждают двое крупных альф. Лирой пробует пройти мимо, протиснувшись между ними, но его останавливают. — Куда намылился? — усмехается один из них. — Развлеки нас, хорошенький, — говорит второй. Кто-то хватает Лироя за ягодицу, кто-то за вялый член. Но бета не теряется и выворачивается, с ноги отправляя одного из них в нокаут. Второму приходится вмазать с кулака в челюсть. Рука от такого удара болит нещадно. Да и ответ долго ждать не приходится: второй альфа кидается на него, ударив сначала в лицо, затем в живот. Но и Лирой не промах, он ловко увиливает от третьего удара, целясь противнику в шею. Хочет его вырубить, но альфа перехватывает его руку. Вскоре их разнимает охрана, отчитав обоих, а третьего, который валяется без сознания, они берут под руки и тащат в сторону лазарета. Лирой возвращается в комнату побитый, но отстоявший свою честь и целостность задницы. Его сокамерники помогают ему обработать раны на лице, кто-то подсовывает ему небольшой леденец в фантике — заесть стресс. — Ничего, ты привыкнешь, сразу я тоже отбивался, а потом понял, что лучше смириться: целее будешь, — советует бета в очках, которого, как оказалось, зовут Джоэлл. — Ты, главное, не вешай нос. И запомни, что драками ты продлеваешь себе срок. Если будешь вести себя примерно, то могут выпустить раньше. Ты же не хочешь тут торчать пару-тройку лишних лет? — Ну, нет, — вздыхает Лирой, жалея, что тут нельзя драться без последствий. Несмотря на то, что ему досталось по лицу, бете очень понравился выброс адреналина. Это невероятное ощущение — когда ты бьешься с кем-то на равных. Аж тело бросает в сладкую дрожь. Лучшее ощущение в мире… — Мы в карты хотим сыграть, ты с нами? — предлагает другой бета, тот, что худой, как спичка. — На раздевание? — Нет, — смеется кто-то третий. — Тогда я пас, — Лирой залезает на второй этаж кровати, посмеиваясь под нос. Ему нужно поспать. Но, как назло, сон не идет. Бета думает о своем брате — как там Джей? В последнем письме омега сообщал, что папа вышел замуж за их адвоката, Марка. И они улетели в свадебное путешествие, скоро должны были вернуться. Но письма приходят с задержкой в несколько недель, поэтому Лирой ориентируется по дате, которую указывает внизу его любимый братец. И все же, Джей — очень миловидный и миниатюрный омега, что, если этот Марк положит на него глаз? Альфы в основном подонки, они зачастую ищут себе партнеров помоложе. Джей по своей наивности и несмелости не сможет дать отпор. А на папу надеяться нечего: ему кроме денег и собственного комфорта в этой жизни ничего не важно. Лирой уже жалеет, что убил Гарольда напрямую, а не подстроил его смерть под несчастный случай. Нужно было поступить хитрее, а не идти на поводу у эмоций. Он хотел мести — он ее свершил. Но было бы проще, останься он на свободе рядом с беззащитным братом. А так, он оставил Джея на растерзание несправедливому и злому обществу… Кто знает, что ждет совсем юного омегу? Сумеет ли его брат сам справиться с трудностями? Лирой переживает за него, кусая разбитую губу. Он пробует заснуть под голоса сокамерников, те что-то обсуждают во время игры в карты, время от времени заходясь хохотом. Лирой сжимает в руке подаренную Джоэллом конфетку и устало прикрывает глаза. Он всегда чувствовал себя лишним звеном в этой чертовой бредущей куда-то машине. Он бета — третьесортный человек. И общество не уставало напоминать ему об этом при любом удобном случае. Это тяготило с детства. Казалось бы, беты — самый многочисленный подвид. Разве они не должны иметь больше всего влияния? Разве они не могут все вместе восстать и установить свои порядки? Но нет. Они как стадо баранов дрожат пред парой волков. Смешно… Даже в глазах родителей он всегда видел разочарование — потому, что он родился не альфой. И как бы Лирой не старался, как бы хорошо он не учился, каких бы целей не добивался — он все равно не стал для них любимым сыном. И тогда-то Лирой понял, что это не он «недостаточно хорош» — это родители «недостаточно любящие». Иногда не стоит пытаться заслужить любовь. Это пустая трата времени. Возможно, в Лирое осталось достаточно озлобленности. Он колючий до ужаса, хоть на вид может показаться гибким и открытым. Бета никому не доверяет. Ни во что не верит. Ему так проще жить — а в остальном он старается не ставить себе рамки. Просто плывет по течению, как все. Лирой засыпает, и ему снится просторная поляна, на которой они вместе с Джеем любуются летним небом. Ветер колышет волосы, птицы ныряют в облака — и все кажется таким безмятежно-приторным, что становится страшно. Лирой открывает глаза, жалея, что сон кончился. Не будет у них счастливого «завтра». Дальше только хуже.