Поломанные

— Как… закрываетесь? — Джей замирает, в груди словно холодеет, он в оцепенении смотрит на владельца книжного магазина. — Это трудное решение, но сейчас сложные времена… Прибыли почти нет, а налоги высокие. Аренда здания тоже не дешевая. Увы, книги не в приоритете у народа, который в большинстве своем живет бедно, — вздыхает бета, как-то виновато посмотрев на Джея. — Ты хороший малый, найдешь себе работу. Погоди, я отдам тебе все, что не выплатил, добавлю немного сверху… Немолодой бета копошится, доставая кошелек и подавая омеге несколько купюр. — Возьми, бери. Джей поджимает губы, таки берет деньги и прячет. Он грустно вздыхает. Все же, он ожидал, что это когда-нибудь случится: сам видел, что дела идут плохо, покупателей совсем мало. — Спасибо… рад был поработать у вас, — скомкано говорит омега, посмотрев в глаза бывшему работодателю. Они еще разговаривают, после чего прощаются. Омега забирает с работы свою чашку, другие личные вещи, и уходит. Джей выходит из магазинчика словно в тумане. Он смотрит себе под ноги, на асфальт, покрытый трещинами, на избитую годами брусчатку. После поднимает взгляд вверх — а небо серое, застланное проводами. Этот город лишь один из многих. Бета прав, времена тяжелые. В мире войны, раздор, перенаселение, экологические катастрофы. Ученые не умолкают о глобальном потеплении, будущей нехватке ресурсов для пропитания. Джею повезло родиться в более-менее спокойном месте… Тут нет войны, на голову не прилетают бомбы. Да, уровень бедности высок. Да, качество воздуха отвратительное, порой кажется, что дышишь не кислородом, а выхлопными газами. Но могло бы быть гораздо хуже. Порой кажется, что в этом городе люди не живут — они держатся за жизнь. Каждый день как шаг по минному полю. Может, вернешься домой — а может, станешь частью криминальной сводки, которую никто не прочтет. Большинство относится к чужому горю равнодушно. У самих-то бед достаточно… И как теперь жить? Где найти работу? Бывший работодатель в свое время сжалился над ним, взяв его в свой книжный магазинчик. Но найдется ли еще столь добрый человек? В последнее время все как-то навалилось. Воспоминания о прошлом душат, дома проблема в виде Арона, в животе ребенок. Да еще и рабочее место потерял. Джей плетется домой. Подходит к обшарпанному общежитию. Стены разрисованы матами и граффити, то тут, то там висят объявления, большинство порванные. Будучи маленьким, он понятия не имел, что будет так жить. Джей рос в обеспеченной семье, входил в тот небольшой процент людей, которые ни в чем не нуждались. В шестнадцать лет все резко изменилось… Это чертово колесо запустилось с ключевой точки — измены отца. Потом убийство, суд над братом, Марк, насилие, побег… И вот, ему девятнадцать. Судьба занесла его своим бурным течением в комнатку, населенную тараканами, которую он вынужден делить с бестолковым мужем. Омега заходит домой, сразу ощутив запах спиртного. На тумбочке рядом стоит пустая бутылка из-под крепкого алкоголя. Джей морщится. Его тянет блевать от этого запаха — и, возможно, дело даже не в беременности, а в стойкой ассоциации с побоями, драками, криками. Горько осознавать, что жизнь сложилась именно так. — Ты дома? — Джей заходит на кухню. Он хотел поговорить с Ароном насчет ребенка. В их условиях аборт — лучший из выходов. Но омега боится, что больше детей у него не будет. И не безосновательно. Впрочем, Арона дома нет. Тот приходит позже, все еще шатается. В руках — букет из сорванных на соседской клумбе цветов. Рубашка на нем застегнута кое-как, кудрявые волосы растрепаны. Альфа подходит и строит виноватое лицо. — Милый, прости за вчерашнее. Перебла… м... перебрал чутка, — его язык путается. Альфа всегда извиняется после ссор. Каждый раз обещает, что скоро все изменится, они заживут, как в сказке. Джей вздыхает, принимая цветы. Он ставит их в старую, треснувшую сверху вазу, заливает водой из-под крана, от которой слегка несет запахом канализации и хлорки. Он поворачивается к мужу и позволяет ему себя обнять. — Ладно, я не злюсь, — выдыхает он. Старается держать свое отвращение при себе, ведь остаться совсем одному намного страшнее, чем жить с Ароном. — Но нам нужно обсудить кое-что… У меня для тебя две новости. Плохая и плохая. С которой начнем? — Че случилось-то? — хмурится альфа, садясь, едва попав задницей на стул. Джей тоже садится рядом, сложив руки на столе, застеленном пожелтевшей скатертью. — Меня уволили с работы… — Чего? — Хозяину пришлось закрыть магазинчик, он говорит, что бизнес не приносит ему прибыли, он отдал мне заработанные деньги и на этом все, — выдыхает омега, он сам не замечает, что сильно сжимает руки, переплетая пальцы в замок. — Ну пиздец… — ругается Арон, он уже поворачивает голову в поисках остатков пойла. — Будешь искать другую работу, я тоже попытаюсь найти… Только денег дай на бутылку. Те, что папка кидал, уже все. Кончились, — разводит руками, нетрезво пошатнувшись. — Арон, — шипит Джей, обнажив зубы, словно уличный кот. Но он слишком устал, чтобы выходить из себя и ссориться. Выдохнув, он произносит главную новость: — Я беременный. Следует минута молчания. Арон словно завис, пытаясь осмыслить услышанное. Альфа хмурится и чешет висок. — Ну, это твои проблемы, — выдает в конце-концов. — Наши. — А откуда мне знать, что это мой ребенок? Может, ты снова трахаешься с отчимом, а на меня хочешь повесить? Для Джея эти слова слишком болезненные. Они его задели за живое, ведь рана, нанесенная тогда Марком, до сих пор сочится гноем. Он в порыве хочет ударить мужа, но сдерживается, зная, что у этого будут последствия. — Твой он, — омега закрывает лицо руками. Ему очень тяжело, но даже заплакать сил нет. За годы самостоятельной жизни он так и не научился выдерживать груз проблем. Он чувствует себя придавленным к земле: погребенным под бетонными плитами и высотками мегаполиса. В голове шумит. Сердце почти не бьется. Джей снова начинает чувствовать прилив паники. Он пытается вдохнуть, но грудь скована. Ощущение сердцебиения пропадает, но вскоре оно настолько ускоряется, что в глазах темнеет. Тело трясется, появляется стойкое чувство, что он вот-вот умрет… Он шумно пытается вдохнуть, держась за грудь, взгляд судорожно бегает по кухне. Паническая атака как никогда вовремя… Арон же не придумал ничего лучше, чем плеснуть ему в лицо стакан вонючей, холодной воды. — Приди в себя, припадочный. — Замолчи, — Джей сидит мокрый, он вытирает лицо, запрокидывая голову вверх. Его еще долго трясет. Он не скоро приходит в себя, а когда приходит, то обнаруживает, что он уже один. Обняв себя за плечи, омега рассматривает пятна на скатерти, которые не отстирать.

***

Довольно крупный хмурый альфа лежит на больничной койке, подключенный к капельницам. Он размеренно дышит, операция прошла успешно, пулю вытащили, рану зашили. Оуэн открывает глаза и в слишком светлом потолке ему мерещится образ ангела. Того светловолосого, милого ангела, чье имя он тогда так и не успел спросить. Омежка спас ему жизнь, несмотря на то, что этим мог навлечь на себя неприятности, ведь Оуэн по всем категориям своего внешнего вида — бандит. А связываться с таким не стоит… Альфа щурится, моргает. И светлый образ растворяется в сети трещинок на потолке. Он в больнице, он жив. Те подонки так и не смогли его прикончить, хоть Оуэн честно полагал, что в этот раз не выкарабкается. Он был готов к смерти, он достаточно пожил и пережил. Но похоже, судьба ему намекает, что это еще не все. Кем был тот ангелок? Это его больное воображение или настоящий человек? Кем бы он ни был, но он невероятно красив, очень приятно пахнет и к тому же, добр и сострадателен. Сама добродетель. Полная противоположность Оуэна, чьих грехов не счесть. Позже к нему приходят люди из банды, несколько парней, с которыми он неплохо ладил. — Ты че тут, подлатали? Мы уж думали ты все, труп. Боссу доложили, что была засада, тебя подстрелили, босс был зол, — говорит один из них, высокий бета с длинными волосами, заплетенными в пучок на затылке. Тоже весь разрисованный татуировками, даже на лице. — Прикинь, этих торчков выловили и наказали, отправив тусить в ад, — второй бета, крупнее и полнее, обладатель блестящей лысины, тыкает пальцем вниз. — Так что не боись, мы за своих кого угодно пристрелим, ты же знаешь. Оставайся с нами, ну ты че. Не дури. — Нет, — хрипло говорит Оуэн, качнув головой. — Я выхожу из дел, это окончательное решение. Давно пора залечь на дно. — Да тебе всего тридцатник, какое дно?! — возмущается второй бета. — Ты молодняк еще. Босс тебя не отпустит, бывших бандитов не бывает. По крайней мере, живых. — Значит, я буду первым, — Оуэн вздыхает, осмотрев бывших «собратьев» по преступной группировке. — Мне надоел кипишь, хочется спокойствия. — Это на тебя не похоже, — чешет лысину «собрат». Альфа решает промолчать, отворачивается и ссылается на то, что ему надо выпить лекарства. Да, ему нравился риск. Прилив адреналина, страх, блаженство, поражение и победа — непередаваемые эмоции и ощущения. Власть над человеческой жизнью вызывает чистую эйфорию. Он увлекся. Перестрелки, разборки, дележка территорий и бизнеса, заказные покушения, угрозы, наркотики и алкоголь: такой темп за десяток лет в конец его вымотал. Хочется покоя. Однако он слишком многим перешел дорогу, чтобы его вот так запросто забыли и отпустили на «пенсию». Из группировок выходят разве что вперед ногами. Эта страна — гиблое место. Ни надежды, ни перспектив. Только бетон, дым и вечный свинцовый закат, нависший над крышами, словно предупреждение о бедствии. Город просыпался не по часам, а по выстрелам. Чаще всего пули звенели ближе к рассвету — время, когда уставшие копы сдавали смену, а банды выходили зарабатывать. Деньги — единственный Бог, в которого здесь верят. Улицы дышат страхом. Даже воздух кажется грязным — не от выхлопов, а от безнадежности. Здесь нет «завтра», только «сейчас» и попытка дожить до следующего поворота. Многие обречены с детства. Особенно, если ты бета из низшей или средней прослойки, тебе дорога или на завод, или быть расходным материалом в очередной группировке. В десять лет ты уже знаешь, как прятать лезвие и куда бить, чтобы человек замолчал навечно. В тринадцать — выбираешь банду. А в шестнадцать — если дожил — у тебя есть прозвище, оружие и враги. Оуэн хмуро пялит в потолок. И снова в голову лезет образ омежки, который его спас. Неужели в этом прогнившем насквозь мире осталось место доброте? Неужели есть еще люди, которые способны помочь чужому, устрашающего вида человеку? Он-то думал, все давно уж потеряно… Омежку хочется отблагодарить. А еще затащить в койку. Хотя бы на разок. Такой миловидной куколки у него еще не было. Оуэн никогда не относился к омегам слишком серьезно: не было у него ни отношений, ни намерений создать семью и завести детишек. Понятие семьи вообще было для него искажено. Родители служили негативным примером, оба были больные на голову. Вот и он вырос тоже не особо здоровым, с изувеченным внутренним ощущением понятия «любовь». В итоге, на следующий день, едва оклемавшись, Оуэн выходит из больницы. Из головы не исчезает ангелок. Словно его переклинило — пока не найдет, не успокоится. И Оуэн решает искать. Прочесав все магазинчики на той самой улице, он так и не встретил даже приблизительно похожего. Но альфа от чего-то уверен, что омега был вполне реальным… Значит, надо искать усерднее.

***

Оуэн всегда знал, что он такой же отбитый, как его отец. Может быть, даже хуже. Как там говорят — яблочко от яблоньки?.. Но настолько сильно его еще не корежило. Он, словно одержимый, рыщет повсюду в поисках Его. Своего призрачного ангела. И чем больше дней проходит, тем сильнее желание его найти. Оуэн не может забыть. Его ангел не был похож на остальных. Не такой, как те шлюхи, кого он встречал в барах, на улицах, в ночных клубах и борделях. Нет, он был иным — хрупким, с какой-то непередаваемой тишиной в глазах, и в то же время в нем была такая сила, что казалось, он мог в одиночку свернуть горы. Альфа помнит тот момент, когда они впервые встретились взглядами. Тот вечер, когда он, подстреленный, истекающий кровью ввалился в первый попавшийся магазин. А омежка не испугался — кинулся помочь ему, разговорами отвлекал, чтобы Оуэн не потерял сознание. Альфа не может вспомнить, о чем тогда тараторил светловолосый омега. Кажется, это было что-то несвязное. Что-то о погоде. Да и неважно теперь — ангел исчез. Оуэн даже разыскал магазинчик, в котором произошла их встреча. Но, увы, там уже пусто. Ни столиков, ни стеллажей с книгами, на дверях табличка — «Закрыто». С помощью связей альфа смог узнать, кто был прошлым владельцем магазина. Он пересекся с ним: тот оказался низкорослым бетой лет пятидесяти на вид. Но тот заверил его, что у него такой омега не работал. И, наверно, стоило бы признать, что это был мираж. Отпустить и жить дальше. Но… Он все равно продолжает пытаться его найти. Переворачивает город, один район за другим, спрашивает у каждого, кто может дать хоть какую-то информацию. Его собратья по банде не понимают, зачем он это делает. Ангелок же всего лишь омега. Шлюха не стоит того, чтобы так терять голову. Но он не может остановиться. Оуэн видит его в своих снах, он ощущает его запах в воздухе, когда закрывает глаза. Образ омеги преследует его. Его одержимость становится все сильнее. Все те вещи, которые когда-то приносили ему удовольствие — деньги, власть, контроль, адреналин — теперь кажутся мелочью. Оуэн снова и снова переживает те самые мгновения в голове: вспоминает его улыбку, взгляд, его волосы, которые блестели в свете ламп цветом меди. Он знает, чувствует, что омега где-то рядом. Это не просто влюбленность с первого взгляда. Это невыносимая потребность. «Я все равно тебя найду», — альфа поднимает взгляд в небо, скрашивая серый небосвод такого же цвета сигаретным дымом. — Ты чего тут завис? — к нему подходит приятель из банды. Тоже курит. — Это правда, что ты собираешься уехать? — Ага. Омежку одного найду, заберу и исчезну, — усмехается коротко Оуэн, бросая беглый взгляд на альфу рядом. Его приятель немало пережил, жизнь тоже покорежила его, наградив шрамами на теле и на душе. — Босс тебя так просто не отпустит. — Мне не нужно разрешение, — пожимает плечами хмурый альфа, докуривая. Оуэн ерошит коротко стриженные темные волосы и сплевывает на пол. После сигарет неприятный привкус во рту. — Товар дерьмо. Из чего их лепили? — бросает пачку курева собеседнику. Тот еле успевает словить. — За такую цену людишки что угодно схавают. Эй, постой… Слушай, у меня там десяток должников образовалось. Взяли взаймы, срок давно истек, а деньжат я так и не вижу. Давай, как в старые-добрые времена. — Предлагаешь размять мышцы, выбивая из бедолаг последние копейки? — Мои копейки, на минуточку, — хмыкает приятель, почесав лысеющую голову. — Они сами знали, с кем связались. Оуэн кивает, посмотрев в сторону серых высоток, почти сливающихся с небом у горизонта. Он вдыхает и снова чует призрачный омежий аромат. Поворачивается резко назад — никого нет. Похоже, его «беды с башкой» вышли на новый уровень. — Хорошо, помогу.