Поломанные

Оуэн замирает на месте. Остаться или уйти? Да кто вообще отказался бы от перспективы заняться сексом с любимым омегой? Альфа притягивает его за талию к себе. Он видит его затуманенный взгляд, видит, что Джей не совсем в себе, и… это снова вызывает триггер. На миг перед глазами мелькает лицо брата. Тот тоже тогда был в невменяемом состоянии, поэтому Оуэн никогда больше не занимался сексом с течными омегами. Но сейчас… сейчас в его объятьях нежно любимый Джей. — Мы будем? — переспрашивает омега, красный от жара и стыда. И как ему отказать?.. Но судьба вносит свои коррективы. В этот момент в комнату заходит Одри на пару со своим дружком. — А-а, ой, пардон, помешали, — хихикает омежка. Оуэн словно приходит в себя. Он сильнее обнимает Джея и тяжело выдыхает. Возбуждение в нем боролось с отвращением к себе. И к сожалению, второе победило. — Принеси подавители, у него течка начинается, — просит альфа, а Одри присвистывает. — Ты че, тю-тю? Кто своего партнера в течку оставляет сидеть на таблетках? — Принеси, я сказал. — Ну ты идиот. Одри цокает языком, закатив театрально глаза. Он уходит, а его дружок стоит пускает слюни на запах феромонов. Но под тяжелый взглядом Оуэна быстро ретируется из комнаты. Альфа продолжает прижимать Джея к себе, сам он его не тронет, но и другому не отдаст. Да, он желает его и без течки, хоть каждый день, каждую минуту. Но триггер, связанный с самой страшной его травмой, выскакивает непроизвольно — и тогда желание пропадает. Оуэн не хочет ни на секунду вспоминать то безумие, которым заставил его заниматься отец с родным братом. Не хочет каждый раз разрушаться заново, а потом снова себя собирать. Да, Марк накачал его тогда наркотиками — вызвал у него неконтролируемый гон, натравил на брата. Вроде, он не виноват, ведь так? Но… пустые глаза Кристиана мерещатся наяву. А еще он не забудет его труп в ванне — и широко раскрытыми глазами и облегченной улыбкой. Мучения Криса тогда закончились… а его собственные мучения не закончатся никогда. Оуэн отводит Джея к кровати, укладывая его туда, укрывая одеялом, которое омега сразу спихивает. Альфа гладит его по волосам, смотря на него и вновь успокаиваясь. Джей одним своим присутствием вытягивает его из бездны. Этот свет не хочется терять. Без него он утонет во мраке, в самоненависти и злости. — Джей, — тихо называет его по имени, накручивая локон на палец. Омега непонимающе смотрит на него: он в явном недоумении. — Нет, мы не будем. — Почему? Джей не ожидал такого поворота. Он в кои-то веки сам захотел секса — пусть под влиянием течки — а Оуэн его отталкивает. Они ведь уже занимались этим, тогда зачем церемониться? Омега все сильнее жаждет близости. Конкретно с этим альфой. Только его феромон влечет и вызывает неконтролируемое желание. Он все еще осознает реальность, поэтому ему безумно стыдно за это унижение — он попросил, а его отвергли. Джей не знает причин, поэтому принимает все на свой счет… Одри приходит с хорошими, дорогими таблетками. Скармливает несколько Джею— и его укладывают спать. Оуэн все равно остается сидеть у изголовья кровати на полу и гладить его по волосам, рассматривая его подрагивающие во сне ресницы. Жар вскоре спадает. Но сон у Джея неспокойный, он мычит и мечется. Оуэну приходится лечь рядом и обнять его — только тогда омега успокаивается и засыпает у него на груди. Джею же снятся сначала ужасы, а затем все это перетекает в эротику. Ему жарко, непристойно сильно хочется ощутить член внутри, он млеет от запаха, который чует даже сквозь сон. Течка заставила его почувствовать себя похотливым животным. Джей ненавидит это, он ненавидит терять контроль… ...Наутро симптомы проходят, так толком и не начавшись. Эта недо-течка стала очень неожиданной для него. Проснувшись, Джей улыбается. Если у него восстановится цикл, значит, он сможет забеременеть и родить ребенка. Было бы прекрасно… Он обнимает одеяло, вдыхая его запах и улавливая на нем феромоны Оуэна. Альфа спал тут?.. Джей осматривается, но в комнате никого нет. Постель рядом смята, значит, не показалось. Оуэн охранял его сон. Но между ними точно ничего не было — кроме того постыдного петтинга у стены. Джей смотрит в ту сторону, где Оуэн вчера ласкал его ртом и пальцами. Он смущается, словно ему все еще шестнадцать. Конечно, ему неловко — впервые ему так хотелось близости в альфой. Забыть его касания и горячие, влажные поцелуи непросто… тело вновь реагирует — наверняка, остаточное явление после течки. Джей не может нормально воспринимать секс после того, что с ним сделал Марк. Изнасилование оставило на нем непоправимый отпечаток. Даже с Ароном он не мог потом расслабиться — учитывая, что при этом что-то к нему чувствовал. А вчера… это просто сумасшествие какое-то. Было очень и очень приятно. Вот бы повторить… Ему бы хотелось вытеснить из памяти мерзкого отчима — жаль, что для этого нужны долгие годы работы над собой, и, желательно, понимающие люди рядом. Быть излишне самостоятельным тоже не хорошо, иногда стоит принимать помощь и поддержку других. Джей слезает с постели, обнаружив на ней мокрые пятна. Штаны все еще влажные сзади… Он уже позабыл, что это такое, ощущать всепоглощающий жар течки. Он быстро принимает душ, переодевшись в чистое. Весь его гардероб поменял Одри, поэтому приходится напялить на себя красный топик и кожаные штаны. Да уж, и Одри правда считает, что это выглядит красиво и, как он выразился, «сексапильно»? По-правде говоря, Джей стал выглядеть лучше. Он набрал пару килограмм, похорошел — синяки под глазами почти исчезли. Благодаря дорогим средствам, кожа и волосы кажутся более ухоженными. Но главное изменение — в нем самом. Джей зажегся надеждой, что все еще можно исправить. Марка наказать, забеременеть и родить ребенка, построить нормальные отношения… с Оуэном. На последнем Джей слегка улыбается, замерев. Он снова чувствует трепет в груди. Дыхание становится поверхностным, внутри клокочет странная смесь радости и волнения. Это влюбленность? Но почему с Ароном он такого не чувствовал? Нет, он все еще остерегается, он не доверяет этому альфе полностью. Но остановить себя трудно, чувство возникло само по себе. Его возможно задушить, если постараться, но пока что Джей пускает все на самотек. Будь что будет. Если обожжется вновь, значит, такова судьба. Однако, в одном он уверен — что больше не позволит какому-то альфачу над собой издеваться. Он выходит из гардеробной при параде, с легким макияжем, укладкой. И встречается взглядом с Оуэном. Тот стоит с подносом в руках, который чуть не роняет от неожиданности. — Ты такой… — альфа не находит слов, чтобы передать свое восхищение. — Красивый? — Очень, — кивает Оуэн, поставив наконец поднос с завтраком. Несмотря на то, что знакомы они не первый день, между ними все равно повисает неловкая пауза. Джей отчетливо помнит, что делал с ним Оуэн у вон той стены. Вот, вроде, он давно не девственник, но почему до сих пор так стыдно? Это потому, что он испытывал удовольствие? Или потому, что заставил альфу проглотить свою сперму? Черт… — Что-то не так? — Оуэн подходит ближе и поправляет золотисто-медовый локон. Сам пытается поймать его взгляд. — Ты обижен, что вчера я с тобой не переспал? — Нет, не обижен, — нервно улыбается Джей, таки смотрит ему в глаза. Нежнее, чем обычно. Дольше. Страха нет и в помине. Оуэн гладит его по щеке большим пальцем, совсем невесомо, едва касаясь. — Вообще-то, нам много что нужно обсудить… — Сначала позавтракай. — Эй, разговор важнее, — омега не пугается его строгого голоса и хмурого взгляда, ведь знает, что за внешним впечатлением злобы прячется искренняя забота. — Ну хорошо, поем я, поем. Не смотри на меня так. Между ними в самом деле что-то изменилось. И изменения по ощущениям Джея начались с их первого и единственного свидания — хотя, возможно, раньше. Но именно в том ресторанчике на крыше омега впервые почувствовал щекочущий грудную клетку изнутри трепет. Это было минутное явление, ведь потом его затмили неприятные события, связанные с появлением Марка. Однако теперь, когда Джей в относительной безопасности, он продолжает ловить себя на этом ощущении. Омега сидит на кровати, скрестив ноги в позе лотоса, и ест прямо там. Свежий круассан еще теплый — пальцы утопают в нежном тесте, оставляя после себя вмятины. Джем прям вытекает. Давно омега не наслаждался едой… и давно он не чувствовал себя таким счастливым. Все проблемы словно перестали его волновать… Он поедает все, что есть на подносе, закусывая фруктами. И делает это под пристальным взглядом Оуэна, который рассматривает его и глотает слюни, но точно не из-за вкусно пахнущей еды. Джей в свою очередь тоже его рассматривает. Его внешность давно уж не отталкивает. Омега привык к чертам его угловатого лица, к складкам меж бровей, из-за которых альфа кажется вечно серьезным и хмурым. Его короткие темные волосы немного отрасли. Скулу пересекает заметный шрам, еще один на брови, третий — уходит в волосы. Нос у него массивный, с горбинкой у переносицы. Он действительно смахивает на «типичного» уголовника с виду — на маньяка или серийного убийцу. Но Джей не считает его страшным, он знает, что внешность не отражает то, какой человек в душе. — Ты улыбаешься, — замечает альфа. — Да? — омега стирает джем с губы пальцем и облизывает его. — Просто очень вкусно. — И о чем ты хотел поговорить? — альфа забирает у него поднос, переставляя его на прикроватную тумбочку. Сам садится поближе, сцепив руки в замок. — Ну? — Я бы хотел, чтобы ты перестал скрывать от меня то, что делаешь. Я по поводу Марка. Посвяти меня в свои планы. Это все и меня касается, между прочим. — Подумаю. — Эй, — Джей смотрит на него, приподняв брови. — Если я не могу принять участие, то хотя бы буду в курсе того, что ты задумал. И… меня давно не отпускает одна идея, я все равно хочу воплотить ее в реальность, и плевать на последствия. Я бы хотел рассказать о том, что сделал со мной Марк, в формате видео, и выложить это в сеть. — Это не поможет, — качает головой Оуэн. — Ему это не навредит. Тебя обвинят во вранье. — Да, я знаю, и что? Все равно будут люди, которые мне поверят. Плюс я делаю это для себя. Было бы хорошо очернить его, но я понимаю, что затея может провалиться... Я хочу рассказать. Так мне будет проще. Я поведаю миру свою историю и предостерегу молодых омег, чтобы они тоже не молчали, если находятся или будут находиться в подобной ситуации. Сам себя вовремя я не смог спасти, так может кто-то другой, увидев мое видео, сможет вырваться. Омегам принято молчать, терпеть, подчиняться, но я думаю, что это прошлый век. Мы не второй сорт. А беты не третий. Многие не поймут меня, кто-то осудит, но… меня это мало волнует, ведь есть те, кому мой пример поможет избежать такой же ситуации. Даже если я заблуждаюсь, я все равно не собираюсь останавливаться. Оуэн слушает его вдохновленный монолог, не перебивая. Альфа кивает ему: если подобный опыт поможет Джею пережить травму, то пусть рассказывает. Главное, чтобы это не навредило самому омеге, зная общественный уклад, одном осуждением дело не обойдется. Без сомнений, есть более прогрессивные люди, которые отходят от застарелых правил поведения и общественной морали. Но сколько их? Явно не много. Однако Оуэн все равно решает поддержать его затею.

***

И правда, этим же вечером, договорившись с Одри, который раздобыл оборудование, Джей записывает довольно длинное видео, где делится подробностями своей жизни. Сначала ему сложно расслабиться — он рассказывает это не так камере перед собой, как сидящему за кадром Одри — который иногда не сдерживается и возмущается вслух. Придется вырезать эти моменты… Омега иногда запинается, время от времени делая передышки, собираясь с мыслями. Ему непросто. Из памяти всплывают новые детали, внутри клокочет отголосок паники и страха. Все позади… но почему тогда так тревожно? Джей, несмотря на состояние, все равно продолжает записывать видео, и, наконец, спустя несколько часов мучений, заканчивает. Да, людей может заинтересовать история пасынка известного адвоката Марка Кади. Зрители любят скандалы. Но Джей не рассчитывает, что его рассказ заметят многие. Скорее всего, видео даже могут удалить по жалобе Марка, но сейчас это все неважно. Главное, он смог. Он победил самого себя, пересилил отвращение и вывернул душу наизнанку. Джей ощущает облегчение. Отныне все будет иначе. Отныне от начнет новую жизнь.

***

И опять Зак где-то пропадает. Лирой уже привык в принципе его ждать. А потом ловить его виноватые взгляды, чужой запах на нем, следы помады… Больно. Он не хочет признавать себе, но где-то за ребрами чертовски болит. Лирой докуривает вторую пачку сигарет, уставившись в одну точку на стене: туда, где штукатурка отлетела, обнажив кирпичную кладку. Мда, хреново… Лирой не думал, что его так покорежит. Он считал себя более независимым, ему казалось, что никто, кроме Джея, не будет его волновать. Но от привычки никуда не денешься — Лирой прожил с Заком годы, они практически сутками были вместе. А теперь что? Ну да, он не ждет чуда, но в душе таится маленькая надежда, что Зак останется с ним навсегда, что все эти встречи с какими-то омегами — временное явление. Что скоро альфа поймет, что никто ему так не подходит, как он — что ни с кем не будет так же весело, страстно, удобно. Бета сам себя ненавидит за то, что переживает об том. Чем больше он думает о возможном расставании, тем больше его пробирает немая злость. Да он лучше прикончит Зака, чем отдаст другому! Лирой больной на голову, он сам не знает, чего от себя ожидать. Позволить альфе построить семью и завести детей? А самому ему что делать, ждать у моря погоды, вспоминая, как когда-то было хорошо в объятьях этого высокомерного придурка? Лирой фыркает себе под нос, подняв бровь. Да уж, влип он гораздо сильнее, чем думал раньше. А, может, зря он мечется, бьется, как муха о стекло? Может, не все так плохо? Но невидимый таймер в груди с каждым днем все быстрей ведет обратный отсчет. Что будет в конце — взрыв или остановка? Он сам не знает. Но чувство неизбежности захлестывает с головой. И поворот ключа в замке вторит екнувшему сердцу. Пришел… Лирой тушит сигарету прямо об облупленный стол. Комната пропахла дымом, открытая форточка не спасает ситуацию. Лирой встает, подвинув стул и поморщившись от скрежета ножек по полу. — Ты есть будешь? — прокашлявшись, спрашивает он. Смотрит на Зака, застывшего с ключами у входной двери. Альфа странный. Что-то в нем поменялось. Но что? — Эй, слышишь? Но Зак словно не видит его, не замечает. Идет себе, берет сумку с малочисленными вещами. Собирает туда все, что до этого выложил на полку. Лирой неосознанно перестает дышать, окаменев от напряжения. Собирается? — Ты говорил, что нашел новую квартиру… так мы уже переезжаем? — продолжает говорить бета, он делает шаг, еще один, еще, пока не оказывается рядом. Напряжение нарастает, отбиваясь внутри эхом учащенного сердцебиения. Зак застегивает сумку и наконец поворачивается к нему, смотря в глаза тяжелым, нечитаемым взглядом. — Лири, думаю, ты все понимаешь. Говорить тут, ну… есть толк говорить? Лирой нервно сглатывает, почувствовав, как внутри расползается жуткий холодок. — Я альфа, мне нужен супруг омега, нужен ребенок, настоящая семья, — продолжает Зак. — Был бы ты омегой, я бы подумал, а так… — Издеваешься? — тихо цедит бета, сжав руки в кулаки. Он не может материться или кричать, не может даже ударить. Просто стоит, чувствуя, как покрывается насквозь колючей изморозью. — Извини, не спорю, мы хорошо проводили время. И ты часто повторял, что с радостью бы избавился от меня, так вот… вот, время пришло. Зак поворачивается, направляясь к двери. Лирой же так и стоит на месте, словно окоченел. Смотрит ему в спину, выдавив негромко: — Кто он? И альфа буднично пожимает плечами, сначала молчит, проворачивая ключ в двери, затем, не поворачиваясь, отвечает: — Я собираюсь жениться на Дарси. И уходит.