Святой обитель

Глаза болели. Всю ночь она проплакала у решётки на окне, смотря на почти полную луну и желая оказаться где-то совсем далеко отсюда. Теперь напала апатия. Девушка стояла посреди холодной кельи и позволяла безмолвным монахиням снимать с себя грязное платье, на котором ещё остались комочки засохшей глины. Но не только они были свидетельством попытки её побега, но и саднившее бедро, которое она ушибла, выпрыгнув из кареты, и её расцарапанные об кусты руки, хотя царапины уже успели покрыться коркой с тех пор, как она пыталась пробраться через лесную чащу. Она вздрогнула, когда, оставив её совершенно голой, одна из тихих сестёр окунула тряпку в холодную воду и стала стирать грязь с нежной кожи девушки. Другая помогала, приподняв тяжёлую копну длинных каштановых волос, причудно вьющихся от природы. Она знала, скоро их состригут, а её голову покроет чёрный платок. Закончив, её заставили надеть белую сорочку, и она порадовалась хоть небольшой, но защите от местных сквозняков. Затем дверь в келью открылась, и, взяв под руки с обеих сторон, молчаливые сёстры повели её босиком по холодному каменному полу. Вот и всё, назад дороги нет. Жизнь теперь ей больше не принадлежит, ей выжгут клеймо на лбу, как и остальным сёстрам, и она зачахнет за стенами этого Богом забытого монастыря. Впереди стоял отец обители с двумя помощниками. На вид дряхлые старики, но она хорошо помнила, с какой силой один из них тащил её за волосы в келью, говоря забыть всё мирское. Она сглотнула ком в горле. Алтарь уже ждал новую послушницу. В мыслях вдруг возник отвратительный смех кузена, и всё тело вдруг охватила ужасная злость. «Гори в Аду, Равиль!» — Вот что она пожелала ему от всего сердца, останавливаясь у алтаря. — Назови своё имя и замолчи навеки во славу Святыне! — Произнёс жрец, но, так и не дождавшись ответа, замахнулся тяжёлым посохом и ударил девушку по ноге. Вскрикнув, она упала на пол, но смогла подавить слёзы и подняла гордый, злой взгляд зелёных глаз. — Алейн. Сейчас поставят клеймо и она станет хуже рабыни, даже сбежав, ведь каждый узнает в ней сестру молчания и силой вернёт обратно. Не станет хранить обет молчания — отрежут язык, и она даже наедине с собой не сможет вымолвить и слова. Вскоре все забудут о ней, и она зачахнет за каменными стенами этого насквозь провонявшего плесенью старого монастыря, к которому даже не вели хорошие дороги. А ей хотелось жить, хотелось мести, хотелось верить, что ещё не всё потерянно. Но всё уже кончено! На секунду зажмурившись, она стала ждать, когда жрец пойдёт за клеймящим шестом, но вместо этого он жестом приказал сёстрам поднять Алейну с пола. Схватив её под локотки, они потянули её в сторону алтаря. Что-то шло не так. — Что вы делаете? — Оглядываясь по сторонам и ища подсказку на изуродованных временем лицах монашек, спросила она. — Пустите! — Уже более истерично закричала она, как только её заставили лечь на алтарь и силой раздвинули ноги и руки, привязывая грубой верёвкой к металлическим вставкам. Помощники жреца встали в полукруге напротив и затянули тихую жуткую песню на незнакомом языке. Одна из молчаливых сестёр, шоркая ногами, принесла металлический ларец и, поклонившись, распахнула. Оттуда отец обители вынул длинный и чёрный клинок. В свете факелов он блеснул в старческой руке. От осознания происходящего внутри вдруг всё похолодело. — Вы не можете! Семь святых не принимают жертв, это прокл…ммм, — одна из сестёр засунула кусок тряпки Алейн в рот. — Молчи дитя, — шикнул старик. — Наши святые не семеро, а Тьма и сын её, великий жрец. Твоя кровь прольётся для высших целей, будь благодарна. — «Безумцы!», — в панике подумала девушка. Жрец начал произносить заклинание и складывать пальцы в странные жесты, подпитывая его силой. — «Он маг!», — промелькнуло в мыслях, хотя, обычно, в таких местах магов быть не может. Молчаливые сёстры и его помощники, младшие отцы, вдруг зашлись в странных и жутких плясках. Девушка пыталась вырваться, но тщетно, путы намертво держали её, а узлы, кажется, затягивались ещё крепче. В углах тёмного монастыря вдруг начала клубиться тьма, у девушки навернулись слёзы, глаза сильнее распахнулись в ужасе, и она беспомощно наблюдала, как над ней заносят чёрное лезвие. Тяжёлая входная дверь вдруг распахнулась с тихим скрипом, впуская солнечный свет и заставляя тьму отступить. Все замерли и уставились на вход, только девушка не могла оглянуться, как ни старалась извернуться. — Оу, да тут веселье в самом разгаре! И без меня, как нехорошо! — Послышался насмешливый голос. — Чужак! — Воскликнул один из младших. — Демон! — Вдруг шокировано произнесла одна из сестёр. — «Ещё один монстр!», — подумала Алейн, вспоминая страшные рассказы няни перед сном о страшных существах тёмных земель, которыми правили сильнейшие монстры — демоны, о дальней империи и Хаосе, где даже Боги погибали от рук этих чудовищ, и что, встретив такого, лучше самому вскрыть себе глотку, чем попасть ему в руки. И теперь девушка даже не знала, жалеет ли она, что ритуал не успели завершить. И тут всё пришло в движение. Взмахнув костлявой рукой, старший отец истерично приказал: — Остановить его. Один из младших отцов ринулся вперёд, крепко перехватив посох, пропадая из обзора девушки. Почти сразу боевой клич сменился жутким бульканьем, а затем все в шоке застыли, когда в помещении раздался глухой звук замертво упавшего тела. — Вперёд! Не дайте ему помешать нам! — Глупо, — последовал ленивый ответ. Сёстры ринулись в его сторону, но крики, хлюпанья и мольбы о помощи заставляли застывать кровь в жилах, говоря о том, что демон с лёгкостью забирал чужие жизни. Всё стихло довольно быстро, и Алейн тяжело задышала, чувствуя, как холодный пот скатывается по виску. Тихие шаги приближались, а вот старший отец начал отступать, чуть не запутавшись в своём чёрном потрёпанном балахоне. — И откуда же в таком захолустье мог прорасти ваш культ? — С неким отстранённым интересом поинтересовался незнакомец, наконец подойдя настолько, что девушка смогла увидеть его со спины. Высокий, слишком высокий для человека, широкие плечи, длинные пепельные волосы. Никакого оружия, зато окровавленные ладони с чёрными когтями. Старик вжался в стенку, роняя кинжал. — Истинный бог всегда найдёт путь. Пусть сегодня ты заберёшь мою жизнь, но моя Богиня обязательно вернёт меня обратно, и тогда она, вместе со своими преданными соратниками, будет праздновать свою победу. А твоя кровь станет ей пиром! Демон замер и вдруг громко расхохотался. — Всегда удивляюсь таким фанатикам. Поверь, твоей Богине на тебя наплевать, ты всего лишь букашка, исполняющая грязную работу. — Она придёт за тобой! Я увижу это и… — Договорить не успел, его охватило синее пламя, и он с дикими криками упал на землю, почти сразу затихнув. Даже костей не осталось, всё обернулось прахом. Демон обернулся, будто только сейчас заметил её. В глазах плясало синее пламя, хищный взгляд пробирал до души, заставив Алейн сильнее вжаться в холодный камень алтаря, стоило ему приблизится. Она не смела издать и звука. — Прости, девочка, но ты знаешь слишком много, чтобы оставить тебя в живых, — с досадой произнёс он. — Не волнуйся, будет быстро и не больно. Подойдя в плотную, он склонился и положил руку на её голову, но, вопреки инстинктам, вместо того, чтобы зажмуриться, она, наоборот, распахнула глаза и не мигая уставилась прямиком ему в глаза, которые стали больше серо-синими, от того, что в них больше не горело адское пламя. Демон замер. Прошло мгновение, затем другое, ничего не происходило. Вдруг он убрал руку с её головы и без усилий порвал верёвки, которые крепко удерживали её на месте. — Планы меняются, я забираю тебя себе.