4:44

Каждую ночь Чонгук подскакивает с кровати в 00:34, поднимается по крутой деревянной лестнице на чердак, где располагается его домашняя мастерская со множеством холстов, чистых и изрисованных, открытых полок с красками и инструментами. Мужчина берет кисть, палитру, надевает фартук и подходит к мольберту, на котором стоит его самая необычная картина. Первый мазок дается легко, затем второй. Гук, отходит на шаг-два, присматривается, смешивает цвета на палитре, которая была помощницей в написании всех шедевров Чона, затем подходит ближе и снова проводит кистью по холсту. С каждым касанием картина становится более различимой. В моменты ночного вдохновения шрамы на лопатках ужасно ноют. Чонгуку это ощущение знакомо, оно точно такое же, как пару лет назад, когда хирург вытаскивал осколки заднего автомобильного стекла из его спины после той страшной аварии, когда зашивал раны чуть ли не на живую, потому что анестезия не успела подействовать, а зашивать нужно было быстро. Ту ночь Чонгук запомнил навсегда. В той аварии в живых остались только двое — он и младшая сестра, которую Гук накрыл собой в момент столкновения огромного внедорожника и их маленького семейного авто. Права была Джису, не нужно было ехать в тот день на озеро. Мужчина возвращается в кровать ближе к рассвету, электронные часы на прикроватной тумбочке показывают знакомые 4:44, работа все еще не дописана, но лицо прорисовано детально, Чонгук не знает, где именно видел его, но этот образ появляется каждую ночь во сне, вынуждая Чона снова и снова браться за кисть. … Солнечный свет пробивается сквозь приоткрытое чердачное окно. Чонгук в очередной раз остался на ночь в своей мастерской. — Оппа, ты опять не спал всю ночь? — вздыхает девочка, укладывая мокрое полотенце на лоб брата. Джису знает о картине, но также как и брат понятия не имеет, кто на ней изображен. — Так ведь нельзя, тебе нужно отдыхать, ты и так трудишься каждый день на работе, еще и ночами не спишь из-за какой-то картины… — девочка замолкает, потому что знает, насколько значима эта картина для брата. Джису подтягивает к себе колени и поворачивает голову к мольберту. За эту ночь на лице незнакомца появились несколько родинок, над головой нимб, а за спиной очертания серо-голубых крыльев. Отдать должное, парень на холсте действительно красив. — Джису, прошу, не надо… — тихо просит Чонгук и берет сестру за руку. Он знает, что за негодованием на самом деле скрывается волнение и желание хоть как-то помочь. Его сестра заканчивает среднюю школу и ей сейчас явно не о старшем брате и его картинах нужно думать в первую очередь. — Лучше скажи, что у нас сегодня на завтрак? — мужчина устало улыбается и привстает на локтях, продолжая сжимать тонкие пальчики Джису. — Я не прочь отведать твоих блинчиков, а если еще и с красной рыбой и сыром творожным, ммм — Гук прикрывает глаза от удовольствия и блаженно улыбается, чем смешит младшую сестру. Девочка качает головой, но улыбка на лице появляется непроизвольно. Джису целует брата в щеку и встает с его импровизированной постели, которой служит футон с тонким матрасом, одна подушка и потрепанное временем одеяло. — Через двадцать минут что бы был внизу, понял меня, Чон Чонгук. — грозит Джису пальчиком уже у двери и выходит из комнаты, осторожно спускаясь по крутой лестнице, ведущей с чердака прямо в комнату старшего брата. Мужчина еще с минуту вслушивается в шаги и скрип ступеней, дожидается момента, когда сестра прикроет дверь его комнаты и снова ложится на футон. Ему и правда уже нужно вставать, деньги на карточку просто так не придут. Чонгук потирает лицо ладонями и, собравшись с силами и мыслями все-таки поднимается на ноги, перекладывая мокрое полотенце со лба на макушку. — Кто ты такой? — Чон подходит к холсту, проводит подушечками пальцев по засохшему и неровному слою масляной краски. Касается алых губ и рассматривает новые детали. — Почему снова приснился? Неужели для тебя так важно, что бы я узнал тебя… — Гук хмурит брови, еще раз осматривает прорисованное лицо, трет пальцами свою переносицу и тяжело вздыхает, понимая, что этот вопрос в очередной раз останется без ответа. … — Джису, ты не видела мою футболку с Татой?! — кричит Чонгук из ванной, попутно натягивая на себя темно-зеленые джоггеры с большим количеством карманов на штанинах. — Она мне позарез нужна! — Посмотри в своем шкафу на второй полке! — доносится с кухни звонкий голос и Чонгук послушно бежит к себе в комнату. На поиски уходит от силы минуты три, и Гук в очередной раз понимает, что Джису характером и привычками пошла именно в маму, такая же собранная, рассудительная и спокойная, а у каждой вещи в доме есть свое место. — Нашел. — Гук наконец натягивает на себя футболку, затем белые носки и уже полностью собранный спускается вниз. — О, ты все-таки сделала блинчики с рыбой? — радуется мужчина, проходя на кухню, пока сестра возится с едой, Гук наливает в стакан молоко, отправляет разогреваться в микроволновку, и достает из шкафчика две кружки, в каждую опускает дрип-пакеты с любимым кофе. — Конечно сделала, иначе бы ты опять мне истерику устроил, что я приготовила не то, что ты хотел. — смеется девочка и ставит на стол две красиво украшенные тарелки с завтраком. — Ты сегодня как? Захватишь меня после школы, мне нужно забрать макет для школьного проекта, а тащить его в руках я не хочу. — интересуется Джису, присаживаясь за стол. Чонгук в это время уже заливает кипяток по кружкам и достает нагретое молоко. Несколько манипуляций и на столе, рядом с завтраком, уже стоят две кружки с горячим ароматным кофе. — Да, ты сегодня как обычно, до половины третьего? — уточняет Гук, плюхаясь на привычное место. Джису утвердительно кивает и наконец то берет в руки палочки. — Тогда после работы буду ждать с центрального входа. Только не задерживайся, у меня потом еще встреча в четыре часа. — Чонгук хитро улыбается и подносит к лицо кружку с горячим кофе. — Какая встреча? — хмурит брови девочка, пристально смотря на брата. Ей не нравится, когда старший что-то он нее скрывает. Они привыкли делиться друг с другом всем. — Господин Ким, отец Джуна, устраивает выставку работ молодых художников… — начинает загадочно Чонгук, продолжая смотреть на серьезную сестру. — Намджун-хен показал ему несколько моих работ и теперь его отец хочет, чтобы я принял участие в выставке, есть вероятность, что их кто-то даже купит… Джису слушает внимательно, молчит пару секунд, а затем кладет на стол палочки, подскакивает с места и крепко обнимает брата за плечи. — Джису, осторожно… — Чонгук успевает поставить кружку на стол, чтобы не испачкать в кофе школьную форму сестры, и так же крепко обнимает её за спину. — Я горжусь тобой, Чонгук… — тихо, но с радостью в голосе говорит девочка и целует брата в лоб. — У тебя обязательно получится. Я уверена, что твои картины попадут в добрые руки людей, которые оценят их по достоинству. Чонгук поджимает губы и лишь крепче обнимает сестру. Она еще совсем маленькая, ей всего пятнадцать, но для него она самая сильная опора и поддержка. Мужчина отпускает первым, обниматься можно сколько угодно, а вот в школу нужно успеть ко времени. — Жду тебя в половину третьего! — кричит Чонгук вслед Джису, которая уже бежит к воротам школы. Девочка останавливается у главного входа, машет брату рукой, несколько раз кивает, а затем скрывается за стеклянными дверьми. Мужчина садится в машину, пристегивается и ненадолго запрокидывает голову на подголовник. Даже после бодрящего кофе ему безумно хочется спать, бессонные ночи не проходят бесследно, оставляют после себя отвратительно чувство растерянности… Чонгук все же сдается и прикрывает глаза на пару минут… … — Угадай кто? — звучит за спиной бархатный голос, за которым следуют крепкие объятия. Чонгук ничего не может понять. Он стоит посреди какого-то сада, перед ним фонтан с мраморными скульптурами и лазурно чистой, прозрачной водой. Вокруг слышится шелест листьев, пение птиц и нежная мелодия какого то музыкального инструмента похожего на флейту… — Кто? — удивленно спрашивает мужчина и слышит искренний смех. Руки с его талии исчезают и Чонгук оборачивается, желая как можно скорее узнать, кто же так крепко его обнимал… и он узнает… Перед ним стоит тот самый парень, с вьющимися темными волосами и милыми родинками на кончике носа и на щеке… тот самый парень с его незаконченной картины… тот самый парень, которого Чонгук видит во сне и который снова и снова вынуждает мужчину брать в руки кисть… тот самый парень, из-за которого Чонгук вспоминает аварию… — Твой… — образ исчезает и Чонгук открывает глаза, возвращаясь в реальность. Сердце бешено колотится, ладони становятся влажными, а кончики пальцев на руках немеют… Что только что произошло…