Дача, сирень и друзья

Машина, агрессивно подскакивая на кочках, неслась по проселочной дороге. Пассажиров трясло и мотало во все стороны нещадно, но почти беспрерывно раздавались «обнадеживающие» вопли светловолосого парня за рулем: «Еще чуть-чуть осталось, еще немного!». И непременно это заканчивалось еще одним крутым поворотом в этой бесконечной гонке с пылью. За окном мелькали чьи-то дворы, одноэтажные домики и цветущие сады. В приоткрытое окно рядом с передним сиденьем бил ветер, заглушая остальные звуки и запахи. То ли Леша водить не умел вообще, то ли вовсю старался, чтобы это было незаметно. Он фыркал, жал на все педали одновременно и орал «Полный впере-е-ед!». Студент дипломатического косился на него с подозрением, девушка светленького недовольно указывала, как надо ехать, но не то чтобы ее кто-то слушал. Знакомые Бориса, сидевшие сзади по обе стороны от красавицы с короткими, рыжими у корней и фиолетовыми на концах прядями, что и позвали его в эту адскую поездку, радостно перекрикивались. В общем, гомон стоял дикий, хотелось высунуть голову в окно, лишь бы ничего этого не слышать. Кажется, что бы в жизни молодого человека не происходило, одно оставалось неизменным — чувство настоящего одиночества. Не важно, как много у него было «просто знакомых», однокурсников и тех, кто пытался завести с ним «полезное знакомство» ради собственной выгоды, он все равно оставался одинок. Как бы он ни старался подружиться с кем-то в младших и средних классах школы, все сводилось к деньгам его родителей, действительно богатых людей, обеспечивающих сына карманными доходами, дорогими подарками и даже купивших ему после его поступления собственную большую квартиру в центре города. Единственным, что они не могли ему подарить, был кто-то, кто закроет в груди зияющую пустоту. Поэтому, когда общительные бармены из одной приятной кафешки позвали его отпраздновать первое мая на даче, он сначала не поверил. Они, конечно, регулярно сталкивались в университете, потому что неожиданно оказались однокурсниками, а потом еще и проводили вместе время на подработке парней. Те заранее знали, что Боре подать, а он всегда садился за барную стойку, чтобы узнать, как у работяг дела. Миша и Петя были очень милыми и веселыми ребятами, но даже от них он не думал получить такое приглашение. И, подумав, он согласился. Сейчас студент, пожалуй, немного жалел. Во-первых — тряска в автомобиле была ужасно раздражающая, а путь был неблизкий. Во-вторых — множество незнакомцев ждало его на чьей-то даче. Но все же, возможно это не хуже, чем провести праздник в вечном одиночестве? Наверное, попробовать стоило. Машина затормозила так резко, что Боря подумал, что сейчас улетит в лобовое стекло. Благо его удержал вездесущий ремень безопасности. Тот, о ком забывают, но кто не забудет вас. — Приехали! — радостно возвестил Леша совершенно нерадостным укачанным приятелям.

***

Кое-как Боря вывалился из проклятой повозки. Кое-как добрел до низких деревянных ворот под болтовню однокурсников, предвкушающе-восторженные возгласы светловолосого, предупреждающие вскрики его подружки, мешающей студенту-биологу споткнуться о первый же камень, потому что тот на дорогу совершенно не смотрел, едва не вприпрыжку скача к даче. Поразила утомленного дорогой гостя высота и хлипкость калитки. Через такую ведь перелезть проще простого! И замка не было вовсе, дверь легко отворялась, если рукой убрать металлическую штуку из стальной петельки с другой стороны, что Леша непринужденно и провернул. Такая защита разве что от собак спасет и то не факт, но похоже, что больше это никого не волновало… Шумная компания прошла по узкой мощеной дорожке, огражденной с двух сторон от небольших участков — с крыжовником с одной стороны и фруктовыми деревьями и тыквой с другой. Все это непрерывно вещал биолог, с энтузиазмом размахивая руками, так и норовя случайно кого-то задеть. Нового гостя поприветствовали тепло и по-дружески, как никто и никогда, кроме неразлучных Пети с Мишкой раньше. На пороге распахнувшейся двери в сам дом, которую уже не так легко было бы открыть снаружи, хоть и гораздо проще любого городского замка, стоял темноволосый и высокий молодой человек с доброй улыбкой, а чуть поодаль за его спиной — статная барышня с поистине королевской грацией. Ее глаза сияли, точно тысячи звезд, волосы струились по спине словно водопады цвета угля, а роскошное платье явно не подходило для копания в клумбах. Борис никогда не был на таких дачах. У старого деревянного дома, видавшего виды, но еще крепкого была какая-то своя особая атмосфера. Сколько людей жили здесь, сколько историй хранят эти потертые стены. Здесь все пахло простой жизнью, с которой сын богатых родителей сталкивался редко. Ему казалось, что он абсолютно не вписывается в эту параллельную с его реальность. Но этого тоже будто никто не замечал… На столе была клеенчатая скатерть, куда все сгрузили свои сумки и пошли дальше, минуя дверь на кухню и в спальни и выходя на свежий воздух. За дверью протянула свои мохнатые лапы большая ель, рядом цвела насыщенного цвета лиловая сирень. Боря вдохнул ее терпкий насыщенный аромат и слегка улыбнулся, расслабляясь.

***

Разложив шезлонги и расставив стулья всем желающим, Леша и тот парень, которого звали Антоном, но чье имя все запросто сокращали до «Тони» на иностранный манер, принялись подготавливать угли для шашлыка. Боря не особо в этом разбирался, поэтому просто слушал щебетание паренька с окрашенными в фиолетовый, за компанию со второй половинкой, концами светлых волос по плечи, заплетенных в маленький хвостик за спиной, который как раз раздувал огонь специальной пластиной после того, как его друг зажег его с помощью газовой горелки. Он внимательно слушал помощника и улыбался, а Боря удивлялся тому, что бывают настолько хорошие отношения, когда один, не боясь показаться навязчивым говорит, а второй реально слушает с интересом. У них с парочкой барменов тоже, конечно, так было, но виделись они слишком редко и мало, к сожалению, чтобы можно было сказать, насколько этот эффект долговечен. И как у собеседников только темы не перевелись до сих пор… Тася по-хозяйски лежала на шезлонге, греясь на наконец-таки горячем солнышке, Аня (та темноволосая леди) листала какой-то роман, а Боря, сидя на крае неудобного стула как неприкаянный, глядел на все это, изредка оборачиваясь на активно и с удовольствием колющего дрова низенького коренастого юношу Гошу. И так продолжалось до тех пор, пока рядом с ним на скамью не приземлилась миловидная девушка приятной наружности. Светлые вьющиеся локоны были убраны в конский хвост и лишь несколько прядей были уложены у лица. Голубые глаза, словно ясное небо, сияли чистотой и искренностью помыслов, улыбка на розовых губах дарила веру в лучшее, а простота и раскованность в движениях — уверенность в себе. Она понравилась ему с первого взгляда, но не только как привлекательная особа противоположного пола. В первую очередь — как человек. Она представилась Викой, пожала ему руку. Ямочки на ее щеках были очень симпатичными, а щеки заиграли естественным румянцем довольства. Но волшебный миг прервала режущая уши громкостью попса, раздающаяся из принесенной заскучавшим Алексеем колонки. Тот принялся смешно танцевать и подпевать на удивление мелодичным и благозвучным голосом, но его остановил Тони, придержав за плечо и одними глазами указывая на морщащуюся «барышню». Кажется, та говорила, что пришла отдохнуть, а музыка явно пришлась ей не по вкусу. Решили выбрать что-то другое, но найти что-то, что понравится всем, оказалось далеко не просто. Высоченный студент-философ с вечно загадочным и умным видом, а ещё длинными прядями лоснящихся белых волос (Вот кого надо брать в рекламу! Боре даже захотелось поинтересоваться, каким шампунем он пользуется) включил какую-то классическую музыку, вроде «Полет Шмеля», но будущий дипломат не был уверен, но она не понравилась «главному колотелю дров мира», которого новый знакомый прозвал так за неописуемое и необъяснимое рвение в этом деле. В свою очередь героическую балладу уважаемого Георгия не оценили сразу две девушки (кроме Вики — ей понравилось), и Аня поставила что-то трагическое о любви. Парни принялись возмущаться, что у них веселые посиделки, а не траур, Аня оскорбилась, и всех в итоге спасла Вика, вовремя нашедшая решение в виде зажигательной и отличной на слух музыки без слов. Этот вариант устроил всех и ребята вернулись к своим занятиям.

***

Шашлыки были горячими и обжигали нёбо, но голодные студенты ели поспешно, не обращая на это внимания. За столом стоял праздничный гомон, чокались пластиковыми стаканчиками с прохладным вишневым морсом, вели дружеские беседы. Боря с удивлением отметил, что не чувствует себя лишним на этом «празднике жизни» (фраза Остапа Бендера из «Двенадцати стульев»), и это было ему в новинку.

***

Вечер они все, кроме Гоши, который не признавал романтику, зато признавал и ценил еду, а потому остался доедать сладкий пирог, провели на крыше домика, куда надо было забираться по ненадежной ветхой лестнице. Сгущались сумерки, они болтали ногами, свешивая их за край, и тихо общались, глядя на загорающиеся в небе один за другим белые огоньки звезд. Рядом, стоит лишь руку протянуть, большущий куст душистой сирени, светлой, не такой, как внизу. Все девушки сидели с охапками цветов в руках. Леша приобнимал рыжеволосую за талию, Тони, кажется, только сейчас впервые признался «барышне» в любви, а Боря понял одну очень важную вещь. В тот день он участвовал в разговорах, помогал поливать роскошные розы, обошел с Викой всю небольшую дачу, густо засаженную всякой растительностью, но главное — нашел себе настоящих друзей. И это осознание заполнило пустоту внутри воспоминаниями о дивном вечере на крыше, вблизи ароматной сирени и первых в его жизни друзей.