***
Впереди плещут волны, солнце слепит, но зонтик спасает положение гостей. Сегодня моря особенно красивое, не грязное, оно манит собой. Искупаться стоит, даже нырнуть, посмотреть его внутри, но Аллан боится заиграться. — Как роман? Эдгар вздрагивает как тогда и поднимает голову. Сейчас над ним навис детектив, радостный и переодетый во что-то легкое. Брать его с собой замечательный вариант для обоих. Он светит не хуже солнце, Аллан засматривается в чужие глаза. Он слегка поднимается, встав на локти и упирается в шезлонг. Эдгар касается чужих губ своими, нежно целуя, если бы Рампо не видел, что происходило, он бы не заметил. Эдогава смущается, но не отходит, даже губы не потирает. — Как… роман? — Менее уверенно спрашивает тот, чувствуя холод от моря. — На обратном пути прочитаешь, Рампо-сан. — Улыбается Аллан, Эдогава даже слегка удивляется. Объяснений дальше не нужно, По понял, что о его чувствах узнали, точнее, теперь детектив был уверен в них. — Угу… — Тихо тянет сладкоежка, посматривая на Аллана, неужели он ожидает продолжения нежностей?Муза.
2 июня 2024 г., 22:19
Примечания:
приятного прочтения!
— Рампо-сан, извините, но… — Аллан отводит взгляд вниз, не желая смотреть в яркие глаза детектива. На седенье спит Карл, но его гладит не хозяин, а Эдогава. — Почему вы поехали со мной?
Детектив щурит глаза и смеется, разве не понятно? На детективе остается улыбка, но позже она пропадает. Рампо был уверен, что По понимает…
— Почему еду с тобой на море? — Подняв брови, переспрашивает в своей манере сладкоежка. — По-кун, это же ежу понятно! Море! Море! Мореее! — С каждым разом детектив повторяет восторженнее.
Затем Рампо перестает гладить енота, смотря на писателя, но глаза толком и не открывя. По телу Аллана пробежали муражки, он смотрел словно в душу, как всегда и было. Он читал Эдгара, а По лишь старался ухватиться за свою музу. Понять Эдогаву было практически невозможно, он был гениален, мил, находчив, но это не мешало быть ему «ребенком».
Общение с ним напоминало море, мелодия моря успокаивала, как и голос друга, красотой можно было наслаждаться и писать картины, произведения, просто любоваться. Любить Рампо уже искусство. Он сам искусство. Он это знал, но По не переставал думать об этом и восхищаться еще больше.
— Но и еще одно, — Аллана как будто ошпаривает чем-то горячим, резкая смена тона заставляет прийти в себя. Рампо открывает глаза, взгляд такой, словно писатель что-то украл. — Ты же сам просил у директора забрать меня на пару дней, — Детектив прислонил палец к чужим губам, мол, тише, тем самым перебил. — ну или «настойчиво интересовался».
Аллан снова бросает взгляд вниз, смущается, а затем убирает чужую руку от себя. — Просто, когда вы отдыхали толком последний раз?
— Я каждый день не сильно работаю. — Рампо пожимает плечами. Да, он прав, но так ядовито серьезно... в свою сторону, Эдогава, что творишь!?