Возвращение домой

— Ая, милая, не крутись. Я не могу аккуратно перевязать тебе волосы лентой. — Ну пап! Я уже устала так сидеть!! Когда наконец мама приедет?! — Скоро, девочка моя. Феденька будет с минуты на минуту. Поэтому давай я доплету тебя, а потом мы пойдём его встречать, хорошо? — Хорошо! После этих слов Брэм устало выдохнул, поглаживая дочь по голове и завязывая аккуратный бантик, чтобы закрепить её непослушные передние пряди. Да, она была рыжеволосой малышкой, но пусть хоть кто-то посмеет сказать что-то в ее сторону. Да неудача постигнет его за его слова. Вот и всё. Бирюзовое платье, прямо в цвет глаз, сидит на девочке идеально. Ни пятнышка от соуса или молока, ничегошеньки постороннего на нем нету, чему не может нарадоваться Стокер. Но вот слышится топот лошадей, крики кучера, и этот ангельский образ сразу же теряется, потому что Ая вылетает в сад встречать маму, а Стокер напряжённым и быстрым шагом следует за ней, чтобы та не замарала новое платье. А Фёдор выходит и сразу же ловит дочь на руки, видя запыхавшегося супруга. Он улыбается, чувствуя, как она прижимается, и слыша, как она кричит: — Мама!! Ты вернулся!! — радостно кричит Кода, целуя брюнета в щеку. — Милый, наконец… Я уже места себе не находил, — подошедший Стокер обнимает возлюбленного, целуя его во вторую щёчку, — думал, нас оставил. — Куда я от вас денусь, — ворчливо говорит Достоевский, пытаясь обнять блондина и осторожно поцеловать, пока дворецкий и слуги относили багаж в замок. — Ая, малышка, беги вперёд, а я с папой кое-что обсужу. К слову, я нашёл те ростки жасмина. Потом посадим их вместе, хорошо? — Я тебя так люблю, мам!! Конечно! — девочка уже хотела было сама спрыгнуть, но ее заботливо отпускают и позволяют убежать в замок. — Какой же она у нас дьяволёнок, — улыбается Федя и затем мягко касается губами щеки Брэма. — Скучала без тебя. И я тоже. — Как и я без вас. — С возвращением, meine liebe, — шепчет на ушко Брэм, нежно целуя в висок. Достоевский нехотя отлипает от супруга, после чего идёт за ним в замок и затем видит садовника, который отчитывает рыжулю, а платье ее всё в земле. — Ая не меняется, — обречённо простонал Фёдор и пошёл разбираться, пока Брэм спешил за ним, пытаясь сказать, что она же ребёнок и это нормально. Да, пришлось помучаться, нервы потратить, но ничего. И сейчас Достоевский осторожно застегивает новое платье на девочке, уже сиреневое. — Будь осторожней. И не ругайся с мистером Уиллом. — Я и не хотела! Он первый начал! Я ему вообще-то хотела помочь, но случайно… — девочка закрыла себе рот ладошками. — Что такое? Лучше расскажи. Нельзя держать секреты, хуже будет, — строго, но с долей волнения произносит Фёдор. — Я… я случайно сломала одну розу, ну, которую ты любил. Прости пожалуйста, мам, я не хотела, честно-честно! — девочка кидается в объятия брюнета, который со вздохом отвечает на них. — В следующий раз будь осторожнее. А сейчас у тебя немецкий, а тебе ещё подниматься. Бегом давай, а то буду ругаться. И девочка, счастливая от того, что ее не наругали в этот раз, спешит наверх, чтобы прийти к этому ненавистному учителю и разбирать сложные и непонятные правила. А Стокер тем временем неслышно подошёл сзади и позволил Феде упасть на себя. — Не стоит на неё ругаться. Она сущий ангел. — Кое-кто мне писал, что она категорически отказывалась учиться. — Ну будто бы я могу ей отказать. Фёдор вздыхает, пока его руку начинают осторожно целовать, чтобы смягчить рассерженный нрав. И постепенно, в нежных объятиях и под приятными поцелуями, Достоевский смягчается и позволяет себя увести смыть грязь с дороги и надеть домашние одеяния. И тогда да, есть ощущение, что вот он дома. Вечер выдался ещё более активный. Кода уже успела сменить шесть платьев, а бедная прачка лишь глазами хлопала и причитала, сплетничая с горничными обо всяком разном. И сейчас малышку строго отчитывали за то, что она увела какого-то жеребёнка и проехалась на нем по двору. Случайно. И Брэм всячески пытался успокоить своего возлюбленного, хоть и понимал, что это было опасно. Но уже ближе к восьми вечера воцарилась полная идиллия: Ая с заботой поливала посаженные росточки жасмина, пока мужья сидели под цветущей липой и пили вкусный чай. И Достоевский уже наконец расслабился под нежными речами Брэма, и Брэм расслабился из-за тихого и немного смеха Достоевского — благодать. — Всё же не до конца понимаю мотивы того вора, которого ты описал. Ладно деньги, жадность, нет, даже алчность — основной человеческий порок, но мы все не без греха. Но от чего же ему красть и двух девушек? Одной ему мало? — рассуждает Фёдор, подливая себе нового индийского чая. — Видно, все эти сделки немного затмили тебе разум. Вероятно, сын того герцога сдерживался в семье. Либо же попытался отыграться на одной, а вторую привести как жену. — Ну это уж больно закручено. Что-то же проще должно быть, не так ли? Я знаю же мотивы и сущность этого герцога, не его сына. Так вот, Барлоу старший на редкость гнилой человек. Если бы народ не взбунтовался, собственноручно его жизнь оборвал, не глядя на наказания Господа. — От чего же так? Чего уже я не знаю? Или ты не можешь отпустить тот случай, что он собственную дочь попытался убить? — Он ещё и на ее жизнь попытался посягнуть? Никогда бы не подумал, что он — и до такого опустится. Стыд и срам. — Мама, папа!! Кода несётся с букетом ромашек, которые нарвала невесть где. Чумазая, но невероятно довольная. — Это вот вам! — Милая, ты же наследница престола, тебе стоило бы стать аккуратнее и чуточку собраннее. Но доброту свою не теряй, — нежно проговорил Брэм, погладив дочь по голове и поставив её букетик в вазу. — А я не хочу! Я хочу быть как… как эта… Жанна д'Арк, вот! — Хорошее желание. Но даже она была аккуратной, — подключается уже Федя в диалог, протягивая ей кружку чая. — То есть, вы не против? — То есть, вырастишь — посмотрим, — вздыхает Достоевский, когда девочка убегает радоваться. Стокер успокаивает его лишь взглядом, а затем мягко целует в губы, переплетая пальцы рук. И Фёдор понимает, что рядом с таким мужчиной не страшно вырастить и вторую Жанну д’Арк. Вечером брюнет сам, лично укладывает дочь спать, читая ей сказку о храброй девушке, а после того, как она уснула, отходит расслабиться с супругом. Как же Фёдор рад вернуться домой.