Бойся желаний своих

«Бойся желаний своих, ибо они имеют обыкновение сбываться» © Сегодня исполнилось ровно пять лет с того момента, как наша семья впервые ступила на поверхность самой холодной планеты из колонизированных нашей цивилизацией — Тауриэль. Планета была невелика и достаточно на тот момент неплохо изучена, что не сулило её покорителям никаких непредвиденных неожиданностей. Однако, зачастую даже сами колонизаторы задавались вопросом: а зачем нам, представителям славной расы аймэ, колонизировать эту бесперспективную планету? На Тауриэль не было ничего интересного: покрытый вечной мерзлотой единственный небольшой материк, да огромный океан, ледяной, мрачный и совершенно необитаемый. Здесь было так скучно, и мир был столь неизменным, что редкий, случающийся пару раз в году порыв ветра, или вид падающего раз в пятилетку одинокого метеора уже были ярким событием. Мы жили на единственной на планете научно-исследовательской базе, в маленьких квартирках-секторах небольшой колонией порядка ста особей. Я жил со своим родителем и был у него единственным детёнышем, и на момент описываемых событий я как раз должен был отпраздновать свое десятилетие появления на свет. Именно десять лет назад я вылупился из единственного яйца в кладке. Обычно, в кладках у аймэ бывает до трех яиц, а реже — даже до пяти, но мой родитель, увлеченный карьерой и возможностью путешествий с планеты на планету, слишком поздно спохватился, что годы уходят, и на момент отложения кладки был уже не очень молод, поэтому я у него и был единственной радостью на свете. Жили мы с ним очень дружно, а до того, как обосновались на Тауриэль, еще и очень интересно. За свои десять лет я успел побывать на четырех планетах. В моем раннем детстве мы жили на Эскире — планете, на ясном оранжевом небе которой день освещали три светила, а ночь радовала нас столь ярким светом далеких звезд, что была почти такой же светлой, как и дневные часы. Потом родителя перевели на Альмари, там было весело. Эта планета была рубежным форпостом нашей империи, на ней размещался огромный гарнизон, благодаря чему у меня было много приятелей по играм. Поэтому, когда родитель решил оставить военную карьеру и перейти в гражданские, получив назначение на крохотный спутник Альмари, веселья в моей жизни поубавилось. А потом, потом случилось то, что случилось. Работая в лаборатории, он повредил одну из трех верхних конечностей и не мог больше, даже будучи ученым с его-то огромным опытом, выполнять коммерческие заказы военных. И его карьере пришел конец, он был не в состоянии уже как прежде, приносить пользу обществу. В память о былых заслугах его не списали, подвергнув утилизации, что для меня автоматически бы означало перевод в интернат для сирот, а перевели на совершенной унылую, забытую всеми научную базу на Тауриэль. Но мы были рады и такому исходу. Я сохранил свою семью, а родитель — свою жизнь. Однако, после всех тех интересных мест, где нам довелось побывать ранее, здесь было не только холодно, а ещё скучно и одиноко. Родитель в последнее время жаловался, что выполняет совершенно никому не нужную работу: мониторинг температуры поверхности и изменения состава мертвого океана. Поэтому я старался не делиться с ним своим разочарованием от того, что весь мой круг общения ограничивался всего лишь пятью детьми, с которыми мы вместе учились в школе и парой учителей. Да и школой (а мне было с чем сравнить) я бы эту унылую единственную комнатенку для занятий не назвал. Родитель с каждым годом становился все мрачнее и понемногу замыкался в себе, постоянно говоря, что хоть он сам и жив, но умерли все его надежды и мечты. И тогда я решил, что ж, если у тебя нет своей мечты, то тогда давай мечтать вместе о том, чтобы исполнилась моя самая заветная мечта. Я очень хотел увидеть море. Не то мертвое пространство, заполняющее каналы и впадины Тауриэль вековечной твердью льда, а то, о котором я часто читал в книгах — теплое, живое, поющее, шепчущее тебе свою песню на ушко, если ты к нему приложишь домик странного, живущего в глубинах существа, что таскает свое жилище на себе. То самое море, глубину которого ты мог почувствовать своим сердцем, а не определив эхолотом расстояние от одного уровня льда до другого. И ещё я очень хотел поплавать в таком море, погрузившись с головой в его воды, почувствовав его на своей коже. Я стал изучать информацию о жидких морях. И, как оказалось, к моему величайшему сожалению, лишь четыре планеты могли бы быть конечным пунктом назначения для исполнения моего самого сокровенного желания. Четыре моря — четыре шанса! Но билет туда стоил, о-го-го! В общем, у нас с родителем столько денег не было, да и не смог бы он никогда на этой далекой планете их заработать. Но я решил не падать духом и в тот день, когда мне исполнилось десять, и родитель пожелал мне исполнения желаний, я рассказал ему о своей мечте, предложив сделать её нашей и, к моей величайшей радости, он согласился. Как показало время, я недооценил своего родителя и, пока я просто мечтал, он предпринимал определенные шаги. Я-то уже и подзабыл, каким в свое время он был веселым и общительным и как много друзей, приятелей и просто коллег у него было. Когда мне исполнилось тринадцать, в тот день он, поздравляя меня с очередной датой вылупления из яйца, вручил мне самый долгожданный билет к счастью. — Айнари, у тебя через неделю начинаются каникулы в школе и ты, конечно, собирался их провести, помогая мне в лаборатории. Но у меня для тебя есть более интересное предложение, — с этими словами он загадочно улыбнулся, настолько широко, что я впервые за последние годы увидел все три ряда его зубов. — Ты летишь на море. Я договорился с друзьями, и ты сможешь пробыть на самом знаменитом море планеты Элестор целых три дня! — Но как, как тебе это удалось, ведь прямых рейсов на Элестор отсюда нет и быть не может и все билеты столь дороги… — Детёныш, дорогой, поверь, это правда, ты летишь на море. Однако, перелеты займут у тебя почти все каникулы и ты полетишь один, без меня. Не расстраивайся, мои друзья и бывшие коллеги не бросят тебя на произвол судьбы и присмотрят за тобой как в полетах, так и во время стыковок и пересадок. Через неделю от нас стартует космический челнок, который доставляет нам провизию и всё необходимое, у него будет стыковка с… Я уже не слушал, я просто подпрыгнул чуть ли не до потолка и обнял его всеми своими семью конечностями, повиснув на нём! Пусть мне предстояло месяц провести в полете в каждую сторону, пусть эти путешествия не будут комфортными, а часть полетов мне вообще предстоит провести в криокамере, я был согласен на всё! Три дня на новой планете, три дня на море! Море на Элестор — особенное из-за песка, который устилает его дно, оно меняет свой цвет от молочно-белого до ярко-красного примерно раз в полчаса днем, а ночью оно переливается восхитительно сине-зелеными оттенками. — Я оплатил тебе отель на самом побережье, недалеко от космопорта. Будь пунктуален, осторожен, вежлив во время путешествия. А самое главное, мой дорогой детёныш, будь счастлив! И с этого момента я стал самым счастливым аймэ во всей вселенной. Как и просил меня родитель, я был вежлив и предупредителен со всеми, кто вызвался нам помочь, я был пунктуален и ни разу не опоздал ни на мгновение, я был очень осторожен в перелетах и даже предпочитал оставаться голодным, но не ел незнакомую еду, или ту, которая казалась мне не совсем подходящей для моей расы. Я знал, чего хочу, и четко следовал установленным правилам игры. И вот наконец-то настал долгожданный миг, я вступил на поверхность Элестор. Эта планета великолепна не только сама по себе из-за красоты её животного и растительного мира и особенностей рельефа. Она уникальна еще и тем, что благодаря высокому развитию своей цивилизации, местная раса могла принимать у себя в гостях туристов практически со всех планет. Элестор была по праву самой гостеприимной планетой нашей вселенной и сразу завоевала моё сердце, показавшись мне очень доброй. А потом я увидел море. Первые сутки я просидел на берегу, забыв о сне, забыв о необходимости приема пищи, даже забыв послать весточку родителю. Я был потрясен, я растворился в звуках шума мягкого прибоя, изломанной линией ласкающего переливающийся под лучами небесного светила песок. Я видел его белым, и мне оно напоминало холодные чертоги моего дома. Я видел всю гамму его оранжевых оттенков, цвета, который для моей расы является символом покоя и умиротворения души. Я видел его розовым, и моё сердце билось с ним в унисон. Я видел его красным, и в моей душе поднималась непередаваемая по силе буря чувств. Я видел его зеленым, бирюзовым, синим, а затем салатовым, я жил им, я чувствовал его и был счастлив как никогда. Вторые сутки я спал всего два часа, а потом, слегка перекусив, снова отправился на берег. В тот день волны были намного выше, морская пена обволакивала голые ступни моих четырех ног, но я почему-то не решался зайти в воду поглубже. — Эх, приятель, — окликнул меня проходящий мимо элесторец. — Если умеешь плавать, купайся сегодня. Завтра море будет обманчиво спокойным, но именно в такие дни оно наиболее опасно, пески перемещаются и легко потерять под ногами опору даже вблизи береговой линии. Он махнул мне рукой и отправился дальше по своим делам. А я продолжал стоять, боясь сделать шаг вперед. День третий, и я снова на берегу, море действительно спокойно, я даже почти не слышу шума волн. Как же трудно мне будет расставаться с ним, хоть моя мечта и исполнилась. Но я вернусь, я обязательно вернусь, чтобы ещё раз своими глазами увидеть эту величественную красоту. Ладно, что там мне сказал вчера этот местный, что плавать надо уметь. А я этого не знал, мне всегда казалось, что по волнам так же просто лететь, как и идти по твердой поверхности. Что ж, не буду испытывать судьбу, я просто зайду поглубже и постою в этой теплой жидкости. Я сделал шаг вперед, потом ещё один. Вода была притягательно теплой и ласково вилась вокруг моих ног. Еще один шажок, потом ещё один, и вот я уже зашел по пояс. Еще один шажочек, и обратно, подумал я. Но в этот момент ситуация вышла из-под контроля, мои ноги потеряли опору, и я понял, что вода внезапно накрыла меня с головой. Я начал бестолково барахтаться, пытаясь поднять в воздух хотя бы пару конечностей, но у меня ничего не получалось. Я уже не различал, где лево и право, назад и вперед, я тонул и видел сквозь толщу воды яркое светило на небосводе. Мне нечем стало дышать, и я уже впустил в свои легкие некоторое количество морской воды… И вдруг меня рванули вверх, меня куда-то потянули и выбросили на берег. О, мой вчерашний собеседник! Он оттащил меня подальше, пару раз нажал куда-то в точку под моей средней верхней конечностью, и попавшая в легкие вода фонтанчиком вылетела наружу. — Спасибо, спасибо вам! — Все, что я успел сказать ему до того, как нас внезапно окружила толпа. — Вы меня спасли, я уже почти утонул. Поднялся переполох, моего спасителя почему-то куда-то быстро увели. Хотя, он ведь в одежде за мной прыгнул, ему, конечно, надо её высушить или сменить. А меня продолжал мять и жать другой местный житель, постоянно повторяя, что он — врач. — Спасибо, мне уже помог предыдущий элесторец, он меня спас. Со мной все в полном порядке, не стоит беспокоиться. — Мне наконец-то удалось вырваться из цепких рук. — Послушайте, я даже толком не успел его поблагодарить, его смела толпа. А вы случайно не знаете его имя? — Нет, — ответил врач, мрачно смотря на меня, — но скоро его имя узнают все. У меня оставалась лишь пара часов, чтобы добраться до космодрома. Мне повезло, я успел вовремя. Как и учил родитель, я старался быть пунктуальным, вежливым, вот только осторожность подкачала, но я ведь не специально, и всё обошлось. Всё хорошо. Пора домой. — Да, малыш, ну и натворил же ты дел, — промолвил седой мергелеанец, приятель отца с далекой планеты Мергелеан, населенной самыми добродушными существами наших разумных миров, печально качая головой. И тут я заметил странные влажные следы, пробежавшие по его обычно доброму и улыбчивому лицу. — Но тут уже ничего не поделаешь, ничего не изменить. Пора отправить тебя домой. — Но ведь всё закончилось хорошо, этот замечательный элесторец в последний момент вытащил меня из воды, когда я думал, что уж точно никогда больше не увижу своего родителя. — Я искренне не понимал причину печали в голосе моего собеседника. — Я обязательно узнаю его имя, ведь он спас мне жизнь, он — мой герой, когда я вырасту, я хочу быть таким же смелым, как он. — Да, только очень смелый и склонный к самопожертвованию элесторец мог совершить то, что сделал для тебя Эль-Ле-Корр. Хочешь быть смелым — будь таким. Но не советую тебе желать себе повторения его жизненного пути. — С этими словами мергелеанец отвернулся от меня, как бы желая спрятать свой взгляд. — Тебе пора в криокамеру, запрыгивай, Айнари. Я совершенно не понял, что он имел в виду, но решил разобраться со всем позже, дома, понять, что было не так с жизненным путем Эль-Ле-Корра, и почему я не должен хотеть его повторить, ведь помогать другим — это так здорово! Я отлично запомнил это имя и даже решил для себя, что одного из своих детёнышей я обязательно назову Эльнари — в честь своего спасителя. Спустя долгий месяц пути я вернулся домой, обнял и поблагодарил отца и первым же делом включил библиотеку, загрузив новости посещенной мною Элестор. И я нашел то, что искал. Я проплакал неделю, свернувшись кольцом, что означает у нас наивысшую степень горя и раскаяния. Несмотря на то, что Элестор — весьма гостеприимная планета, на ней действует странный и жестокий закон. Даже ради спасения жизни чужеземца-инорасника, ни один элесторец не вправе прикоснуться к ним без защитных перчаток, не будучи врачом. Подобное считается у них посягательством на чужую жизнь и честь, за подобный проступок на планете полагается смертная казнь. Спасая мою жизнь, Эль-Ле-Корр, знаменитый пилот и путешественник, в тот момент не думал о себе, он спасал ребенка, зная, что для сохранения моей жизни ему придется отдать свою. И снисхождения ему на самой гостеприимной планете вселенной никогда не дождаться. В тот самый момент, когда я погружался в криосон, чтобы вернуться домой, тот, кому я был обязан своей жизнью, погружался в сон вечности, чтобы больше никогда не увидеть волшебного уникального моря своей планеты. Исполнение моей мечты отняло жизнь самого смелого существа, которого я встретил в своей судьбе. Аймэ очень чувствительны и восприимчивы к чужому горю, для нас расстроить собеседника — уже тяжелая ноша, а отнять чужую жизнь — огненный отпечаток на нашем сердце, кровавая никогда не заживающая рана. И после всего, причиной чему я стал, хоть и не желал принести горе и разрушение в чью-то семью, мне не оставалось ничего другого, как положить свою дальнейшую жизнь во искупление моего непростительного проступка. И, хоть мне прочили на основе моих итоговых баллов карьеру военного, я выбрал для себя другой путь, который считается в нашем мире самым ответственным и тяжелым, я стал врачом. И, когда в назначенное время, я произвел на свет трех детенышей, то всех их я назвал в честь своего спасителя, в честь того, благодаря самопожертвованию которого они появились на свет: Эльнари, Ленари, Коррнари. Это самое малое из того, что я мог сделать, чтобы незаживающая рана на сердце перестала болеть так сильно. Я стал не просто хорошим, а одним из лучших врачей нашего мира. Мне довелось участвовать и в спасении пострадавших от природных катаклизмов, и тех, кто участвовал в военных действиях. Я посетил не один десяток планет. Но я никогда больше не был на Элестор. И никогда, на какой бы планете я не находился, не видел больше моря. Я бы просто не смог.