Если будет снег

Зубы мелко отбивают чечётку из-за холода, пробирающего до самых костей. Антон нервно перетаптывается с ноги на ногу, делая глубокую затяжку, и задирает голову к мрачному серому небу, нависшему над головой тяжёлой свинцовой тучей. Будет снег. И если на первых этапах, когда снежинки только-только укрыли белым пуховым одеялом город, всё это ещё вызывало радость, то теперь, когда сугробы скоро начнут доставать до пояса двухметровому Антону, от приятных эмоций не остаётся и следа. — В чём смысл? — раздаётся у Антона за спиной голос Арсения, и он вздрагивает от неожиданности, резко разворачивается и утыкается в шефа взглядом. Тот стоит в драповом, очевидно, зимнем, пальто, засунув руки в карманы, и смотрит с любопытством. — Эм, привет? — теряется Антон, из-за чего интонация получается вопросительной. — В чём смысл чего? — А, да, привет, — кивает Арсений, будто бы опомнившись. — В чём смысл твоего выбора верхней одежды? У тебя правда нет зимней? Блядь, вот далась ему эта одежда! Можно подумать, Антону нравится мёрзнуть на улице. Но для того, чтобы купить себе нормальное зимнее пальто, необходимо для начала получить хотя бы первую зарплату. Просить деньги у Макса ещё и на одежду он точно не собирается. — Может, я просто горячий, — ляпает Антон не подумав. Арсений сперва забавно округляет глаза от удивления, а затем усмехается, возвращая самообладание. — Это-то бесспорно, — легко соглашается он. — Но никак не страхует тебя от внезапной пневмонии. Антону хочется провалиться сквозь землю от стыда. Из сотен тысяч возможных вариантов ответа на его идиотскую фразу Арсений выбрал самый неловкий, заставив жалеть о сказанном. — Ладно, — вздыхает Антон, признавая поражение. Видимо, стоит один раз сказать правду, избавив себя от необходимости в будущем попадать в такие вот нелепые ситуации. Нет гарантий, конечно, что он не вляпается во что-нибудь ещё, но это уже будут проблемы будущего Антона. — У меня в данный момент нет зимней верхней одежды, которая сочеталась бы с костюмами. На прошлой работе как-то чуть проще было с дресс-кодом. Так что из зимнего у меня только огромная кошмарная парка. — Вот прям кошмарная? — фыркает Арсений. — Не верю. У Антона появляется смутное ощущение, что его сейчас берут на понт. — Надевать сюда я её не буду, — мрачно отрезает он и сминает окурок, отправляя его в урну. — Если на глаза какая-нибудь фотка зимняя попадётся, скину. — Договорились.

***

Мысль об обещанной Арсению фотографии не даёт покоя и навязчиво зудит в голове на протяжении всего рабочего дня. В брошенном предложении, конечно, было удачно использовано слово «если», которое не отрицает возможности, но и ни к чему не обязывает. Но слиться в этой ситуации вроде как странно и глупо. Речь ведь идет об обычной фотографии в зимней одежде. У людей, как правило, нет проблем с тем, чтобы делиться друг с другом такими снимками. Сдаётся Антон уже дома. Макса опять нет, поэтому пространство для загонов имеется нихуёвое. Антон и сам прекрасно понимает, что чрезмерно заморачивается не по делу, что автоматически относит его действия к категории странных. Но странным ни в чьих глазах выглядеть не хочет, поэтому загоняется ещё больше и не может выкинуть из головы мысль о данном обещании. В конечном итоге Антон находит старую фотографию, снятую когда-то Максом в аэропорту. Той зимой Антон на полторы недели уезжал в Воронеж к маме, и Макс почему-то за это время успел соскучиться настолько, что притащился встречать его в Шереметьево, хотя у них подобное не принято. Антон, впрочем, и сам за время разлуки соскучился до чёртиков, поэтому на снимке он запечатлён несущимся по галерее с совершенно идиотским, но каким-то утопически счастливым выражением лица. Странное фото, но парку на нём видно хорошо. Антон делится снимком и кривится, распекая себя за несдержанность. Обдумывая своё обещание в течение целого дня, он так и не понял, какой из возможных путей будет правильным. Ответ на сообщение приходит быстро. Арсений: Красивое Фото, в смысле И парка тоже красивая, зря наговариваешь Тебе идёт

Антон: Но не с костюмами Просто поверь на слово

Арсений: Ты такой счастливый на фото, даже непривычно В офисе всё время хмурый

Антон: Не хмурый, а сосредоточенный Это большая разница А на фотке я наконец домой прилетел спустя полторы недели отсутствия. Вот и выгляжу как еблан

Арсений: Не сказал бы Мне кажется, или ты был очень рад видеть того, кто сделал это фото?

Антон: А у нас теперь такой уровень диалогов?

Ответ не приходит на протяжении пары минут, и Антон непроизвольно думает, что облажался. Возможно, в вопросе Арсения и нет ничего необычного. Пожалуй, действительно нет. Но конкретно в случае Антона это опасный вопрос, способный потащить за собой другие, ещё более неуместные вопросы, на которые будет проблематично дать ответы. Углубляться в подробности личной жизни желания всё ещё нет. Антон никогда не был хорошим лжецом, поэтому старается по возможности выезжать на полуправде и некоторые темы просто не ворошить. Арсений: Да, это уже перебор, ты прав Мне просто любопытно, что может сделать тебя таким счастливым?

Антон: Любовь

Больше Арсений ничего не пишет. И, хотя завершение этого странного диалога наконец приносит облегчение, Антону немного неловко из-за того, каким оказалось последнее слово в их переписке. Хочется прислать дурацкий мем вдогонку или задать связанный с работой вопрос, который легко потерпел бы до утра. Но Антон ничего из этого не делает, несколько секунд глупо гипнотизируя взглядом мессенджер, в окошке с чатами в котором рядом друг с другом стоят два слова, которые не должны встречаться в одном предложении: Арсений и любовь.

***

— Уважаемые коллеги, — начинает Арсений неожиданно, резко поднявшись со своего места. Выглядит он непривычно серьёзно, что заставляет Антона напрячься. Он знаком с Арсением всего месяц, но уже успел понять, что тот абсолютно хаотичен. Как шеф-редактор он, безусловно, богоподобен, ни под чьим руководством до этого Антон не сталкивался с таким вдумчивым анализом текста и настолько толковыми правками. Но как личность Арсений ставит в тупик полнейшей рандомностью своих действий. — Пришло время сделать небольшое объявление. Всем вам на электронные почты пришли особые письма, являющиеся приглашением на внеочередное собрание нашего тайного братства. В них зашифрованы дата и место встречи. С расшифровкой вы должны справиться сами, чтобы ещё раз подтвердить, что достойны быть членами нашей организации. Говорит Арсений драматично, нарочито гиперболизируя и завышая интонации больше, чем нужно. Смотрит очень серьёзно, но его выдаёт лукавая ямочка на щеке, проступившая из-за сдерживаемой улыбки. Топчущийся вместе с Позовым возле кофемашины Антон посылает другу вопросительный взгляд. — Расслабься, — негромко советует Дима. — Это же Арс. Однажды он сойдёт с ума, а мы этого даже не заметим, потому что не увидим разницы. Позов говорит тихо, но Арсений, кажется, всё равно слышит. Изящно поворачивает голову в их сторону, но отчего-то смотрит не укоризненно на Диму, а вопросительно на Антона. Что ты, мол, обо всём этом думаешь? Антон ничего не думает. Он думать себе старательно запрещает, потому что рискует в этом случае закопаться в какие-то дебри, на две трети состоящие из восхищений Арсением. — А по какому случаю вечеринка? — недоумённо хмыкает Журавлёв, выкрикивая свой вопрос чуть громче, чем нужно. Говори он на полтона тише, его бы всё равно все прекрасно слышали. Но Дима очень громкий, это остаётся принять как факт. — Ну как же, — ухмыляется Арсений. — Мы ведь должны провести обряд посвящения для нового члена команды. В первую секунду Антон не до конца понимает смысл сказанного, а потом до него наконец доходит, и сердце непроизвольно ускоряет свой ритм. Вечеринка в его честь, серьёзно? Подобного он никак не ожидал. Письмо на рабочей почте от отправителя a.popov@ceo.ru действительно обнаруживается. Никакого текста в нём нет в принципе, только грубо слепленное в фотошопе изображение, содержащее в себе нечитабельную последовательность букв и цифр. Антон не мастер разгадывать загадки, у него даже в детстве ответом на что-то банальное вроде «висит груша, нельзя скушать» могла легко оказаться не «лампа», а «значит, не ешь». Для загадок, квестов и подобного Антону не хватает гибкости мышления. Рано или поздно это должно было аукнуться, но он и подумать не мог, что при таких обстоятельствах. Дурацкой загадке Арсения приходится посвятить всё свободное время. Антон бьётся над поиском ответа в перерывах между написанием новостей и даже отказывается идти с Позовым на перекур, не желая отвлекаться. — Хочешь подсказку? — Арсений, подходивший к Олесе с какими-то документами, останавливается возле рабочего места Антона и бесцеремонно опирается рукой на спинку кресла. — А как же «должны справиться сами, чтобы подтвердить, что достойны»? — усмехается Антон, стараясь скрыть за беззлобным ехидством нервозность. — Так это для действующих членов братства, хорошо понимающих, чего от меня можно ожидать, — легко находится Арсений с ответом и глазом не моргнув. — А ты пока не понимаешь. И, согласись, будет неприятно, если ты в итоге не сможешь прийти на вечеринку, устроенную в твою честь. Будь у Антона выбор, он бы на эту вечеринку и не ходил. У него какое-то нехорошее предчувствие. Не относительно конкретно этого сбора, а вообще. Посиделки во внерабочее время здорово размывают границы, расхолаживая. И Антон не берётся предсказывать, чем всё это может обернуться в случае его работы в «CEO», но чувствует, что добром оно не кончится. — Хорошо, — вместо этого говорит он. — Хочу подсказку. — Тебе поможет салат. Фраза Арсения лишена какого-либо смысла, и тот это прекрасно понимает. Ловит недоумение во взгляде Антона и смешливо фыркает, чрезвычайно довольный собой. Без особой надежды Антон вбивает в поисковике запрос «шифр салат», когда Арсений наконец уходит, возвращая ему контроль над личным пространством и способностью адекватно дышать и моргать. Шифр Цезаря, ну кто бы сомневался.

***

Локацию Антон находит с трудом. Нужный бар притаился в глубине двора-колодца и со стороны выглядит настолько невзрачно, что Антон его не сразу замечает. Вывески нет, поэтому скромная деревянная дверь, выкрашенная чёрной краской, не привлекает внимания. Антон бы так и топтался на месте озадаченно, если бы дверь не распахнулась, выпуская на морозную улицу Арсения. — О, а ты чего не заходишь? — интересуется он, протянув руку для приветствия. — Да пытался понять, туда ли я вообще попал, — честно признаётся Антон и вытаскивает из кармана пачку сигарет. Он чиркает зажигалкой, прикуривая, и выпускает в воздух облачко дыма. Арсений наблюдает за процессом очень внимательно, словно Антон не курит, а собирает адронный коллайдер. — Что заставило тебя усомниться? — Завышенные ожидания, — жмёт плечами Антон с деланным безразличием. — Ожидал от тебя чего-то более утончённого. Арсений удивлённо выгибает бровь, но никак не комментирует это заявление. На нём сегодня надет бежевый вязаный свитер с горлом, за который непроизвольно цепляется взгляд Антона. Красивая вещь на красивом человеке, нет ничего удивительного в том, что это привлекает внимание. — А ты зачем вообще на улицу вышел? — неловко интересуется Антон, смущённый тем фактом, что Арсений просто топчется рядом, пока он курит. — Серёга потерялся, — фыркает Арсений. — Стою вот в качестве ориентира. Не зря. Тебе, получается, тоже помог. — Получается. Антон, кажется, может смело претендовать на звание мастера спорта по ведению неловких диалогов, расслабляться в присутствии Арсения он так и не научился. Это даже немного раздражает. Изначально-то он наивно полагал, что немного привыкнет к ошеломляющей красоте Арсения и харизме и возьмёт себя в руки. Но время идёт, дистанция между ними постепенно сокращается до приятельской, а легче не становится. — Арс, а в ещё большей жопе ты место не мог выбрать?! — кричит через весь двор Матвиенко, неожиданно показавшийся из-за поворота. — Пиздец, я думал, околею, пока найду эту срань. — Серёг, я в следующий раз специально для тебя буду широту и долготу указывать, — усмехается Арсений. Он отвлекается на Сергея, и Антон пользуется моментом, проскальзывая внутрь. По-хорошему, стоило бы уже всех дождаться и пойти вместе, но Антону нужно немного личного пространства, чтобы выдохнуть. — О, Шаст, наконец-то! — Позов топчется возле барной стойки, задумчиво изучая карту алкоголя. Антон приветственно хлопает друга по плечу и наконец расслабляется. — Ща, я заказ сделаю, и пойдём. У нас кабинка, если что. Глаза быстро привыкают к полумраку помещения, залитого зелёной неоновой подсветкой. Место можно назвать даже уютным, у Арсения определённо есть вкус на заведения. На стенах развешаны какие-то картины и постеры, но изображённые на них люди Антону ни о чём не говорят. Обстановка вокруг элегантная, не имеющая ничего общего с местами, в которых привык тусоваться Антон. Он-то отдаёт предпочтение андеграундным барам, в которых стены расписаны граффити, а плейлист представляет собой безумный микс из рока и русского рэпа. В этом же заведении из колонок доносится что-то бодрое и электронное, но не типичный клубняк, а что-то очень нишевое, направленное на ценителей жанра. Позов забирает свой коктейль и манит Антона рукой, увлекая вглубь помещения. Они пересекают просторный зал с танцполом и оказываются в небольшом коридорчике, испещрённом светодиодными лентами. Дима толкает крайнюю дверь и вваливается внутрь. Вошедших встречают взрывом хохота. Смеются Лиза с Олесей, а Дима Журавлёв сидит с чрезвычайно довольным видом. Кажется, он только что сказал какую-то особенно удачную шутку, развеселив девчонок. — Оооо, а вот и виновник торжества! — ухмыляется Журавлёв, разводя руки в стороны для приветственного объятия. Антон неловко обнимает его в ответ и бочком протискивается между столом и небольшим кожаным диванчиком. Занимает стратегическую позицию в самом углу. Ноги как-то неожиданно и разом становятся ватными, и Антон спешно падает на своё место, удивляясь резко накатившей слабости. Он надеется, что здесь есть нормальная еда. Дверь распахивается, и в кабинку заходят Арсений и Сергей. Матвиенко о чём-то экспрессивно рассказывает, а Арсений слушает его с улыбкой на лице. Антон мажет по нему быстрым взглядом и поспешно начинает смотреть в сторону. Арсений проходит к столу первым и ловко проскальзывает вдоль него, садясь рядом с Антоном. Что ж, видимо, расслабиться всё же не получится. — У всех есть алкоголь? — спрашивает он, усмехнувшись. Замечает Антона, сидящего у пустого стола, и хмурится. — Нет, так не пойдёт. Антон, ты заказал что-нибудь? — Да я бы сначала поел, если честно. От мыслей о еде немного подташнивает, что странно, но Антон старается отмахнуться от этого ощущения. У него лёгкое недомогание, начавшееся внезапно и совершенно не входившее в его планы. Видимо, сегодня стоит если не воздержаться от алкоголя, это ему вряд ли дадут сделать, то хотя бы пить поменьше. — Бля, Антох, не скромничай, — закатывает глаза Журавлёв. — Мы тут, вообще-то, ради тебя собрались. Пока ты без бухла, Арс не сможет сказать тост. Очень удачно в кабинку заглядывает официантка, и Антон заказывает себе бокал лагера, надеясь, что пиво будет не слишком холодным, в горле отчего-то неприятно саднит. — А вот теперь, наконец, время тоста, — удовлетворённо заключает Арсений, когда Антону приносят его алкоголь. — Друзья. Вы знаете, каким сложным всегда для нас выдаётся процесс поиска новых сотрудников. Я работал в коллективах безусловных профессионалов, являющихся отвратительно гадкими людьми. И, честно говоря, я не готов допустить, чтобы кто-то подобный появился у нас. Не знаю, как для вас, но для меня «CEO» — не просто работа, а стиль жизни. И я, будучи ответственным за нашу маленькую экосистему человеком, стараюсь делать всё, чтобы каждому было комфортно. А это подразумевает в том числе и тщательный поиск новых лиц. И когда Димка сказал о том, что его знакомый ищет работу, я сначала засомневался. Но потом Антон пришёл, и всё как-то сразу стало на свои места. Кончики пальцев начинают предательски подрагивать от волнения. Антон знал, что центральной темой вечеринки будет его трудоустройство, но всё равно не ожидал, что Арсений разоткровенничается и начнёт рассказывать о том, почему решил нанять его. — Как-то сразу стало понятно, что Антон наш. Но всё было бы слишком просто, если бы мы ограничились простым подписанием трудового договора. «CEO» — это почти как секта, только журнал. Поэтому тебе, Антон, придётся присягнуть на верность редакции. Сидящий с краю Матвиенко неожиданно достаёт из сумки длинную чёрную свечу в серебристом подсвечнике и ставит её перед Антоном. В груди появляется предчувствие чего-то нехорошего. Не в том смысле, что может произойти что-то реально плохое, скорее что-то, что поставит Антона в дурацкое положение. Арсений, сверкая белозубой улыбкой, кладёт перед Антоном сложенный вчетверо лист бумаги и картонную фигурку смутно знакомого человека. — Это что? — удивлённо хлопает глазами Антон. Он правда чувствует замешательство. — Клятва сотрудника «CEO» и бумажный Дерипаска. Его тебе, кстати, нужно будет сжечь. Арсений кажется каким-то неадекватно счастливым. Это реакция, несоразмерная ситуации. Видно, что он чрезвычайно доволен собой. Ему нравится находиться в этом моменте, он им откровенно наслаждается. В отличие от Антона, чувствующего неловкость под пристальными взглядами коллег. Бровь скептически выгибается сама собой. Ситуация здорово отдаёт школьной самодеятельностью, но вместе с тем в ней есть что-то очаровательное. Антон ещё никогда не оказывался в подобных обстоятельствах. Он чувствует неловкость и какой-то странный, мальчишеский азарт. Он разворачивает белый прямоугольник бумаги и видит ровные строчки клятвы, написанные причудливым шрифтом с завитушками. — Я, Антон Андреевич Шастун, — начинает он, прочистив горло. — Торжественно клянусь писать материалы, которые заставят шеф-редактора CEO почесать затылок, а не закрыть журнал, сохранять спокойствие, даже если издатели решат попробовать новую маркетинговую стратегию. Я также обещаю не злоупотреблять корпоративной картой для покупки носков с надписью «CEO» (хотя они крутые). И, наконец, клянусь, что не буду задерживаться в офисе после 18:00, если только не получу приглашение от шеф-редактора встретиться в баре. Да помогут мне боги бизнеса! Сама по себе клятва приводит Антона в восторг. Ему хочется счастливо рассмеяться, потому что это действительно забавно. Он никогда бы не подумал, что работа в типичной на первый взгляд редакции может быть вот такой. Они сейчас весело проводят время, и Антон чувствует единение с этими людьми. И всё это стало возможным благодаря Арсению. Но. Это-то и делает всю ситуацию неловкой. — А теперь ты должен сжечь Дерипаску, — радостно объявляет Арсений, и его глаза в полумраке барной кабинки сверкают как два драгоценных камня. Антон честно пытается, но физически не может отвести взгляд от этого невозможного человека. — Зачем? — голос подводит и звучит хрипло. — Потому что можешь. Логику Антон всё-таки не улавливает, но не спорит. Он подносит бумажную фигурку к свече, и та легко занимается пламенем. Крохотный оранжевый язычок начинает быстро ползти по бумаге, пожирая несчастного бизнесмена. Огонь начинает стремительно подползать к пальцам, и Антон бросает остатки бумаги в тарелку из-под роллов, отдёргивая руку. Дерипаска превращается в горстку пепла, и в этом есть что-то странное, на грани с безумием. В других обстоятельствах Антон бы подумал, что предложивший это человек ебанулся, но Арсений так искренне и счастливо улыбается, что вместо мыслей в голове остаётся приятная пустота. Антон думает, что готов сжечь ещё пару Дерипасок, если это позволит улыбке Арсения подольше сохраниться на губах. — Поздравляю, теперь ты полноценный сотрудник CEO! — объявляет Арсений и протягивает вперёд свою ладонь. Антон чувствует замешательство. Он не хочет лишних прикосновений, способных всё усложнить. Но умом осознаёт, что в простом рукопожатии нет ничего криминального. Да, Арсений странно на него действует, это факт. Но это не даёт ему индульгенции на игнорирование социальных протоколов. Он протягивает в ответ свою ладонь и крепко сжимает чужие пальцы. Рука Арсения оказывается тёплой и мягкой, сжимать её вот так — приятно. И, возможно, по этой причине их прикосновение длится чуть дольше, чем то позволяют приличия. Никто не спешит отстраняться. Антон ловит себя на мысли, что это чертовски странно, и лишь после этого наконец разжимает пальцы. — Пойду перекурю, — бормочет он, протискиваясь к выходу. Он осознаёт, что ебанётся окончательно, если не окажется сейчас на воздухе. Руку жжёт фантомным касанием. — О, я с тобой! — радостно восклицает Позов, вскакивая со своего места. Вообще-то Антон бы предпочёл одиночество, но у него нет объективных причин отказывать Диме в совместном перекуре. Из бара они выходят в молчании, что немного странно. Оно-то, конечно, здорово сочетается с настроением Антона, но нехарактерно для Димы. — Слушай, — несмело начинает Антон, мелко подрагивая от холода. Недавнее недомогание наваливается с новой силой, из-за чего сигарета кажется отвратительной. — А часто Арс устраивает вот такие перфомансы в честь новых сотрудников? Дима, кажется, крепко задумывается. Угадывать ход его мыслей Антон даже не пытается, это бесполезная затея. Но инстинктивно напрягается, чувствуя, что ответ друга может ему не понравиться. — Да вообще-то такое он устроил в первый раз… — тянет Позов осторожно, будто бы не будучи до конца уверенным в собственных словах. Или в том, что их стоит озвучивать. — Понятно, — кивает Антон и делает глубокую затяжку. Ему нихуя не понятно. Какого чёрта? Что всё это значит? Антон не идиот, он замечает повышенное внимание к себе. Не может только уловить причину. Так что считает за лучшее не высказывать никаких мыслей вслух вовсе. — Бля, Шаст, — вдруг говорит Дима с какой-то пугающей решимостью во взгляде и тоне. — Я, может, не в своё дело лезу. Но ты это, поаккуратнее бы... — О чём ты? — вопрос получается излишне резким. — Да просто, — тушуется Дима, явно смущённый такой реакцией. — Ебанина какая-то вокруг происходит. Всё немного изменилось. Я не до конца понимаю что. Но, мне кажется, ты легко можешь во всём этом потеряться… Потому что очень сложно не. Поэтому я просто по-дружески советую тебе не забывать о дистанции. Суть того, на что намекает Позов, доходит до Антона не сразу. А когда всё же доходит, то он задыхается от возмущения. — Поз, даже думать забудь об этой хуйне, — цедит он, чеканя каждое слово. — Я ни в чём не потеряюсь. Спасибо за заботу, но это лишнее. — Как знаешь, — жмёт плечами Дима и отправляет пустой бычок в урну. — Пойдём? А то у тебя губы почти синие. У Антона ещё и озноб в теле непонятный, но говорить он об этом не собирается. Просто перемёрз, бывает. Сейчас вернётся в тепло и придёт в себя. Возвращается Антон в паршивом расположении духа. Намёк Позова здорово выбивает его из колеи. Говорить такие вещи человеку, семь лет состоящему в отношениях, — верх идиотизма. Вечеринка оказывается в самом разгаре. Изрядно набравшиеся ребята переходят на караоке, и Антон из-за этого тяжко вздыхает. Караоке он не любит. С большим удовольствием он спел бы что-нибудь под гитару. В караоке же есть некий вайб семейных застолий времён Воронежа, когда толпа родственников собиралась вместе за большим столом, покрытым несуразной пёстрой скатертью. Рано или поздно после горячительного наступал момент, когда перебравших с алкоголем взрослых начинало тянуть на лирику и в ход шло что-то типа «Ой цветёт калина». Сейчас Антон сам вполне взрослый человек. Но от дурацких ассоциаций никуда деться не получается. Впечатление усиливает Журавлёв, отчаянно тянущий какую-то фольклорную песню. Стоит признать, что получается у него даже красиво, видно, что с подобной музыкой человек связан далеко не на любительском уровне. Но Антону всё равно как-то странно и муторно. Его в буквальном смысле мутит, и он не совсем понимает причину своего дерьмового состояния. Сосредоточенный на неприятных ощущениях, он не сразу замечает, что петь начинает Арсений. Причем сначала неумело говорит речитативом, постоянно сбиваясь и не поспевая за музыкой. А затем он вдруг оборачивается и смотрит прямо на Антона. — Весь мой смысл — в твоих глазах, Когда я вижу его, мне нравится. Плюс зелёный — мой любимый цвет, Зелёный — мой любимый цвет, — пропевает он немного фальшиво, но довольно красиво. У Антона мурашки начинают бежать по коже. Он удивлённо хлопает своими зелёными глазами и тяжело сглатывает. Лучший вариант — не искать в этом никаких скрытых смыслов. Ну поёт Арсений про зеленоглазого человека, бывает. Но, к несчастью, Арсений продолжает гипнотизировать его взглядом, причём как будто бы безотчётно. И это делает ситуацию пугающе интимной. Словно бы в полной людей комнате они вдруг остались вдвоём. Словно бы Арсений этой песней пытается сказать о чём-то личном. Антон решительно машет головой и устало прикрывает глаза. Ему всё ещё невыносимо хуёво. И, вероятно, из-за этого он просто бредит и придаёт слишком много значения обыденным вещам. Он сползает на мягком диванчике, устраиваясь на нём полулёжа, и глубоко дышит, пытаясь прийти в чувства. Глаз Антон так и не открывает. Слышит только, что Арсений наконец заканчивает петь. И остаётся лишь догадываться, отводил ли он всё-таки взгляд, когда пел о том, что от зелёных глаз у него «внутри что-то плавится». Окружающие звуки сливаются в единый монотонный гул. Кто-то, кажется, тихая и уравновешенная Лиза, лихо поёт «Короля и Шута». Но даже это быстро превращается в белый шум, потому что Антон оказывается в полудрёме. — У тебя всё в порядке? — раздаётся рядом голос, и Антон резко распахивает глаза. Арсений наклоняется очень близко, опаляя его ухо жарким дыханием. В другой ситуации Антон бы непременно смутился, но сейчас на это не находится никаких сил. Нет их, впрочем, и на ответ Арсению. Так что тот, не дождавшись какой-либо реакции, отстраняется и смотрит серьёзно и обеспокоенно, из-за чего у переносицы появляется очаровательная складочка. Антону хочется протянуть руку и разгладить её пальцами, но на краю сознания ещё теплится понимание того, что такой поступок будет не вполне адекватным. На лоб ложится холодная ладонь. Разгорячённой кожей она ощущается практически ледяной и приносит какое-то первобытное, ничем не прикрытое удовольствие. С губ непроизвольно срывается тихий стон, который в окружающем шуме никто явно не сможет услышать. — Блядь! — шипит Арсений сквозь зубы, и это, кажется, первый раз на памяти Антона, когда он ругается. — Ты на ощупь как кипяток. Подожди секунду. Потрясающая прохладная ладонь пропадает, и Антон тяжело вздыхает от огорчения, обижаясь на Арсения за эту подлость. Хотя на человека с такими восхитительными руками, вообще-то, сложно обижаться. Антон не может понять, жарко ему сейчас или всё-таки холодно. Он чувствует, как пылает лицо, но вместе с тем слегка содрогается всем телом из-за внезапного озноба. Звуки вокруг сливаются в монотонный гул, неприятно ввинчивающийся в мозг, а ткань рубашки впивается в кожу, ставшую вдруг необычайно чувствительной. — Держи, — перед глазами вновь появляется Арсений и протягивает какой-то продолговатый предмет. — Термометр, Антон. Сможешь сам поставить? — Да. Даже такое простое действие вынуждает прикладывать огромные усилия, но просить Арсения о помощи не хочется. Несмотря на паскудное состояние, Антон всё ещё способен испытывать смущение, и от такого пристального внимания к себе он чувствует неловкость. — Шаст, ты чего? — откуда-то сбоку доносится голос Позова, но Антон его воспринимает слабо. На Арсении отчего-то концентрироваться удаётся лучше. — Мгмх, — сипит Антон вместо какого-то адекватного ответа. — Мне кажется, у Антона температура, — вклинивается в их диалог Арсений. — Я дал ему термометр. Дима что-то отвечает, но разобрать его слова не получается. Антон их слышит, да, но оказывается не способен на них сосредоточиться. Держать глаза открытыми — слишком сложная задача, справиться с которой не хватает сил. Антон осоловело клюёт носом, то и дело проваливаясь в темноту. Из дрёмы его вырывает внезапное вторжение в личное пространство. Чья-то рука внезапно ложится на грудь и начинает плавно по ней вести. Прикосновение кажется долгим, Антон видит его точно в замедленной съёмке. На деле же обладатель руки довольно быстро произносит: — Ебать. Тридцать девять. Обладателем руки, теперь сжимающей термометр, ожидаемо оказывается Арсений. Судя по всему, избежать общества этого человека сегодня не удастся. Антон не в том положении, чтобы пытаться брать хоть какую-то дистанцию. Он достаточно трезво мыслит, чтобы осознать, что ему хуёво. А Арсений среди всех, кто сейчас присутствует в помещении, кажется, единственный, кого это ебёт. — Арсений? — неуверенно зовёт Антон, сам не зная, зачем тот ему понадобился. Глаза он при этом держит закрытыми, поэтому не может понять, где сейчас находится шеф. — Он отошёл, Шаст, — обнаруживает вместо этого своё присутствие Позов. — Ты как? — Как будто меня катком переехало, — тяжело вздыхает Антон. — Хуёво, Поз. Домой надо. Для того чтобы добраться домой, нужно каким-то образом не только подняться на ноги, но и вызвать себе такси, и обе эти задачи кажутся чем-то абсолютно невыполнимым. — Ща, Арс вроде за жаропонижающим пошёл. Потерпи немного, — ласково уговаривает Дима. — Макс дома? — А хуй знает, — хрипит Антон. — Должен. — Может, попросишь его приехать забрать тебя? Антон отрицательно качает головой. Он многое бы отдал за то, чтобы оказаться сейчас в объятиях Максима, но его появление здесь обернулось бы полной катастрофой. Простуженный Антон становится вялым, капризным и неосмотрительным. Он точно сделал бы что-то такое, чем выдал бы себя перед коллегами. Если Макс приедет за ним, все обязательно узнают правду об их отношениях, а этого бы хотелось избежать. Кто-то аккуратно касается плеча Антона и слегка тормошит. — Постарайся не засыпать, — просит кто-то голосом Арсения. — Я принёс лекарство, выпей. Антон с трудом разлепляет глаза. Лицо Арсения совсем близко, сантиметрах в пятидесяти. Он стоит, склонившись над Антоном, и протягивает красивый барный стакан с каким-то мутным напитком. Лекарство, догадывается Антон. Он забирает стакан и начинает пить мелкими глотками. Хотел бы осушить залпом, но тело указаниям просто не подчиняется. Напитком оказывается разведённый в воде жаропонижающий порошок, резко отдающий химозным вкусом малины. — Дим, — Арсений оборачивается к Позову, неуверенно мнущемуся на месте. — Ты же знаешь адрес Антона? Можешь такси вызвать? Получив утвердительный ответ, Арсений вновь впивается в Антона внимательным взглядом. — О тебе есть кому позаботиться? Суть вопроса Антон понимает не сразу. Затем улавливает и зябко ведёт плечами. Хуй он Арсению что-то расскажет о Максиме. Всё его естество выступает против этого. Антон не знает почему, но чувствует, что обсуждать Макса с Арсением — плохая идея. — Да. Да. Всё в порядке, — вяло бормочет он, надеясь, что этого хватит для того, чтобы Арсений отстал с расспросами. — Это хорошо, — кивает тот, действительно удовлетворившись ответом. — Тогда я помогу тебе дойти до такси. — Я сам могу, — протестует Антон, очень надеясь, что ноги в итоге не подведут и ему действительно удастся встать. — Не сомневаюсь, — в тоне Арсения чувствуется усмешка. — Но я тебя всё-таки провожу. Для собственного спокойствия. Было бы очень легко просто взять, отпустить ситуацию и сделать своё состояние ответственностью Арсения, тем более тот пытается взвалить её на себя вполне добровольно. Но пойти на это Антон не может. Он немного подтормаживает из-за жара, но не находится в горячечном бреду, которым можно было бы в дальнейшем оправдать не совсем уместное сокращение дистанции. Антону просто хуёво, но он достаточно в себе, чтобы понимать, какие поступки совершать всё же не стоит. — Такси будет через четыре минуты, — объявляет Позов радостно. — Шаст, давай я тебе помогу одеться. Антон не возражает. Вот помощь друга его более чем устраивает, свалить ответственность за собственную жизнь на Диму ему не стыдно. Тот как ребёнка кутает его в злоебучее осеннее пальто, возможно, ставшее причиной внезапной болезни, бесцеремонно шарится по карманам, проверяя, на месте ли телефон, кошелёк и ключи от квартиры, и помогает подняться на ноги. Нормально сделать не удаётся и пары шагов. Антона ведёт в сторону, и он пошатывается, опасно накреняясь. В вертикальном положении остаться удаётся лишь благодаря чьим-то сильным рукам. Кто-то обхватывает Антона за плечи, а значит, это нихуя не низкорослый Позов. — Так, — вздыхает Арсений. — Давай-ка я всё-таки доведу тебя до машины. Ни в коем случае не хочу задеть твою гордость, Антон, но ты еле на ногах стоишь. И Антон сдаётся. Он позволяет Арсению вести себя, слегка приобняв его, и непроизвольно фокусируется на чужом тепле, которое дарят эти прикосновения. Всё оказывается лучше, чем Антон ожидал. Он-то думал, что в столь близком контакте с Арсением даже с температурой в тридцать девять градусов будет чувствовать себя неуютно. Но Антону удивительно спокойно и комфортно. — Машина подъехала, — слегка тормошит его Арсений. — Напиши, пожалуйста, как доберёшься. И лечись, на работе в понедельник не жду. Арсений убирает руки с плеч, заставляя Антона поёжиться от внезапного холода. Делает он это, чтобы открыть дверцу автомобиля. — Спасибо, — искренне благодарит Антон, имея в виду вовсе не открытую дверь, а вообще всё, что Арсений сделал в этот вечер. — Всегда пожалуйста, — устало усмехается Арсений. — Пообещай мне одну вещь, Антон. Давай ты после больничного будешь в офис ходить в своей кошмарной парке и каких-нибудь худи, ладно? Костюмы того не стоят.