Лунные волки

      Север никогда и никого не щадит. Находиться на Севере очень опасно, особенно если ты вовсе не подготовлен. Только вот эта суровая природа всё чувствует, помогает тем, кто нуждается в помощи, а если кто-то попал в беду, то прокладывает дорожку к её хозяевам. Именно сейчас Север помогает уставшему волку, который еле-еле перебирается на своих лапах в поисках помощи. Волк скулит, он ранен, но обязан сделать всё возможное, чтобы защитить своих родных и всю стаю. Точнее тех, кто остался от неё.       Чимин воет что есть мочи, лапами ступает уже на территорию чужой стаи. Невидимая вспышка проходит по всей границе, даёт сигнал вожаку Северных земель, что посторонний зашёл на территорию. Чимин падает на холодный снег, но чувствует, что кто-то рядом с ним. Несколько северян альф помогают переложить Чимина к себе на спину и отнести его в поселение. Намджун даёт команду остальным, чтобы нашли других, так как природа ему подсказывает, что этот раненый волк не один. — Намджун, им требуется помощь. Они очень слабые, особенно сильно досталось волчатам. У кого-то есть риск не выжить. Пожилых альф всего семь, угрозы они не несут.       Намджун кивает, он знает, что угрозы нет; природа ему всё говорит, на всё указывает. — Омег и волчат разместить в тёплом доме около двух деревьев. Мать природа сама всё сделает, но всем дать еды. Теплые одеяла, одежду и остальное принести из дома на окраине. Там всем всего хватит, — быстро отвечает вожак, не думая долго. Намджун понимает, что времени ждать нет, нужно помочь быстро. — Будет сделано, — альфа знает, что делать и исполнит приказ вожака, — Намджун, там есть омега. Она, скорее всего, сражалась в бою, ей нужна срочно помощь. — Принесите её в мой дом, я туда лекаря позову. А, ещё направь двух лекарей к волчатам, пусть сделают всё, что от них требуется, а Матушка-природа сделает остальное. — Приказ ясен, — альфа даёт клич нескольким омегам, говоря о необходимой помощи.       Ким Намджун – вожак Севера, все эти земли находятся под его контролем. Он ничего не боится, ведь острый ум даёт ему возможность широко мыслить, а также Матушка-природа одарила его способностью общаться с ней. Чутьё, проницательность, умение понять сущность волка и его человека – всё это в нём.       Он — истинный правитель своих земель — все территории отвоёвывал по закону волчьему. Убивал только самых омерзительных волков — тех, кто заслуживал смерти.       Остальным давал право выбора: живут с ним в стае по его законам или уходят с северных земель насовсем. За ним идёт вся стая, никто ни разу не смел высказать ему, что он делает что-либо неправильно. Ещё никогда его решения не смели оспаривать ни прилюдно, ни наедине.       У него в стае есть свой уклад и порядок. Все согласны жить по здешним правилам, потому что они гласят о мире и согласии. Всех нарушителей ждёт страшная кара, любое неповиновение будет с тяжёлыми последствиями.       Лекарь уже стоит возле дома вожака со своим чемоданчиком. После кивка Кима, лекарь проходит в дом. Только стоило зайти омеге в дом, как его резко ударило мощной волной. Он знает, что это за волна, но не может поверить в это чудо… Восточная Лунная волчица лежит перед ним. — Намджун, я не могу ей помочь! – лекарь обводит взглядом омегу; он слышал о них, и помочь ей может только ей подобный. Это может быть альфа или омега, но где найти Лунного лекарь не знает.       Когда-то давно их истребили, чтобы получить могущество. Нескольким Лунным волкам удалось спастись и принести в этот мир потомство, однако духи сказали прятать Лунных детей от мира. Лекарь делает вывод, что на восток приходили за ней. Спастись удалось, но какой ценой… Ценой жизни стаи. — Как это? – Намджун подходит близко к лекарю, — что значит ты не можешь ей помочь? — Намджун, посмотри на её лоб.       Голос лекаря холодный пробирает до самого сердца. Намджун перемещает взгляд с лекаря на омегу, видит, что на лбу находится блестящая Луна. В доме вожака гробовая тишина, только ночной ветер воет и что-то пытается с собой унести. — Да быть не может…       Джун и правда не знает верить или нет. Он также, как и многие, думал и верил, что Лунных больше нет. — Беги к Совету, они ещё не спят. Сообщи им, что у нас в стае восточная Лунная волчица.       Голос вожака кажется бесцветным, в сердце колет неприятно, душа словно в огне.       Потому что он северный Лунный волк… Его происхождение скрыто, и охраняется эта тайна с самого рождения. В стае, кроме родителей и пожилого альфы, никто не знает об этом.

***

      Чимин кое-как открывает глаза, перед ним лежит его жена, её уже осмотрели и перебинтовали. Трое волчат, одна омега и две альфы, свернувшись в пушистые комочки, лежат под его боком, греются. С детьми всё хорошо и ладно, остальное он выяснит позже. Веки тяжелеют, но неожиданно справа подходит маленький омега, на вид лет десяти. — Дядя, говорить можете? — Д-да. Пить хочется. — Вот, аккуратно выпейте.       Мальчик помогает Чимину выпить снадобье, отчего альфа чуть кашляет, но чувствует себя лучше. — Где омега с белыми волосами? – интересуется Чимин о своей младшей сестре. — Она в доме вожака, — меняет повязку на лбу альфы мальчик, — дядя, вожак ей поможет. — Нет, он не поможет.       Пак знает, что не поможет, ей никто не поможет, только чудо или ей подобный. Однако Матушка-природа преподнесёт Чимину сюрприз.

***

      Намджун в обличии волка сидит на одной из веток дерева, общается с ним, пытается вникнуть и увидеть суть происходящего. К своему дому вожак поставил пять крепких альф. Ему необходимо получить хоть какой-то знак от Матери-природы, чтобы она направила его. «Когда настанет время, Подними глаза на небо. Там звёзды яркие мелькают, Они подскажут, не соврут...»       Сердце ёкает в туже минуту, когда ответ приходит сам. Старые записи отца о Лунных детях лежат в его библиотеке, которая находится в тайной комнате родительского дома.       Прошло пять дней с момента появления гостей в северной стае. Чимин и его жена идут на поправку, волчата носятся по дому, даря свою драгоценную энергию двум родителям. Чимин каждый день приходит к младшей сестре, держит её руку, разговаривает с ней, рассказывает о том, как он скучает по её очаровательным глазам и смеху, что подобен колокольчикам. Когда родителей не стало, Пак взял на себя полностью воспитание сестры. Не спихнул на нянек омег, а сам за ней ухаживал и помогал становиться личностью.       Единственное, за что альфа себя ругает – это то, что он раскрыл ей правду о её происхождении. Когда альфа стал вожаком, то понял, что это было фатальной ошибкой, ведь предназначение Лунных – это спасти всех ценой своей жизни, если угроза будет для всего мира. Эта ноша стала для сестры тягостью на сердце. С каждым днём омега замыкалась в себе, она не хотела признавать, что ей когда-то суждено отдать жизнь за всех… В возрасте шестнадцати лет Сэтбёль ушла далеко в пустыни востока, там она нашла «проводника», который помог принять и осознать своё предназначение. Двигаться вперёд стало намного легче.       Чимин ещё очень долго злился на младшую сестру, потому что та покинула его на несколько месяцев, попрощавшись с ним всего лишь запиской, что была брошена около камина. Однако, потом Чимин сменил гнев на милость, а сестру долго не выпускал из своих объятий.       Из воспоминаний альфу выдёргивает пришедший лекарь. Он немного гремит своими баночками и всякими скляночками, но после обращается к Чимину. — Извините, а вы к нам надолго? – лекарь думает, что его вопрос может показаться бесцеремонным, но Чимин отвечает довольно просто. — Пока вожак не попросит уйти, — смотрит на Бёль, перебирает её пальчики. — Ой, да Вы что, наш вожак очень гостей любит, но у Вас же ситуация иная.       Лекарь осматривает внимательно омегу, но улучшений никаких, отчего ему самому грустно. Он достаёт маленький пузырёк с чем-то, похожим на кровь, а после берёт шприц, чтобы ввести содержимое. — Что это? – альфа по запаху понимает, что это кровь, но чья она? — Кровь альфы, — очень спокойно отвечает лекарь, — она помогает поддерживать организм вашей сестры.       Альфу такой расклад не устраивает, поэтому, сохраняя максимальное спокойствие при лекаре, он выходит из дома тихо, однако, стоит ему оказаться на улице, феромоны альфы распространяются на несколько метров. Чимина возмущает тот факт, что ему не сообщили о лечении. Отдают кровь какого-то волка и не поставили его в известность. — Намджун, что за вольность ты себе позволил? – дышит полной грудью Чимин. — Остынь, о чём речь? – Намджун сжимает его плечо, подавить пыл Чимина старается. — Лекарь только что ввёл чью-то кровь моей сестре. Ты сказал, что она будет в безопасности… — Чим.. — Такой молодой и такой пылкий.       Голос сзади заставил повернуться Чимина назад. Пожилой альфа с усмешкой рассматривает внимательно Пака, кивает ему, чтобы он шёл за ним. Мужчина приглашает молодого альфу в дом, наливает чай с мятой, печенюшки предлагает в красивой зелёной ёмкости. Старший в камин дров подкидывает, чтобы треск был лучше слышен, проходит несколько минут прежде, чем он прерывает тишину. — Знал твоих родителей, — начинает старший альфа, — красивые дети от красивой любви появились. Чимин замирает, сердце ёкает. — Соджун и Йерим так радовались, когда ты появился на свет, они были слишком счастливы своему первенцу, тебе. Весь восток тогда праздновал твоё рождение, – альфа поглядывает на притихшего Чимина, — много выпало на твою судьбу, но выдержал, смотрю. — Зачем Вы всё это говорите? – голос Пака отчего-то тихий, словно скулящий. Вся пылкость былая куда-то делась. «Наверное, дело в чае.» - так подумал он. — Чимин, у тебя на сердце тяжело, а душа воет, словно колючий северный ветер ночью. Тебе, а особенно твоей сестре, нужно время. Зря ты на Наму налетел. Знай, о твоей сестре заботятся. Та кровь принадлежит необычному альфе, она принадлежит Лунному северному волку.       У Чимина глаза округляются… Слёзы подступают… Его маленькая и хрупкая, самая дорогая на свете омега, что похожа на самую красивую звезду, сможет жить. Старший альфа гладит Пака по голове, позволяя всем слезам выйти наружу. Он понимает, как это больно —потерять ещё одного родного и дорогого человека. На плечи слишком молодого и неопытного альфы выпало немало: Чимину не на кого опереться в своё время, некому было положить голову на колени и сказать, как сложно ему становиться вожаком. В этих слезах чувствовалась боль от потери родителей, слишком много он не успел сказать им; в слезах скрыта и та боль за младшую сестру, и, конечно, та боль, что была на сердце всё это время. — Чимин, — старший альфа обнимает его за плечи и смотрит искренне по-доброму, — твои родители бы гордились тобой, ты стал отличным вожаком. Я всё знаю о тебе, мой мальчик. И Пак смотрит в ответ с благодарностью, ему и правда стало легче. — Ты можешь всегда прийти ко мне, я всегда выслушаю тебя. А теперь иди, тебя жена и дети ждут. За свою сестру не переживай, Намджун о ней позаботится. — Но вы не сказали, кто этот Лунный волк. Кого мне стоит благодарить за спасение? – Пак действительно надеялся узнать имя, но старший альфа лишь молчит и руками разводит. Мол, время само тебе покажет кто это. Всё, что остаётся Чимину – это слабо улыбнуться, ещё раз обнять старшего альфу и уйти к жене и детям. Наконец-то он обрёл некий сердечный покой.

***

      Ночь на Севере невероятна красива: звезды яркие, а ветер только подгоняет хлопья снега улечься побыстрее; чистое и прекрасное небо помогает успокоиться, оно помогает думать и искать ответы. На раскидистом дереве вновь обитает вожак в обличии волка, белая шерсть блестит в ночи, ему совсем не холодно, наоборот приятно прохладно.       Намджун уложил морду на передние лапы, отдых ему не помешает. Прикрыв глаза он стал наслаждаться тишиной, которая позволяла отпустить ненужные мысли, установить связь с Матушкой-природой более прочно. Сколько прошло времени он точно не знает, да и Намджун никогда не считает, но северный ветер принёс с собой запах… Запах сладостей, такой запах бывает только на востоке. Резко открыв глаза вожак видит внизу омегу.       Белоснежная волчица с Луной на лбу лежит у дерева, что дарует жизнь и забирает боль. Намджун не смеет двигаться, не хочет, чтобы его заметили или его запах потревожил омегу. Она лежит головой к дереву, лбом чуть соприкасается с корой, а лапы сложены ближе к телу. Хвост похож на самое красивое и пушистое перышко, но его бы расчесать, да погладить. Намджун лапами свой черный нос прикрывает, потому что слишком сладко, а его волк ликует, как ошалелый. Сдерживать себя приходится, ведь нельзя бросаться на омегу, ещё подумают, что… А что подумают? Альфа учуял аромат омеги и не сдержал свои инстинкты? Да, так и будет.       Намджун рассматривает её, взглядом скользит по белой шерсти, в ночи она еще прекраснее. Отблеск Луны на лбу не может ускользнуть от его глаз, благородно выглядит. Уши волчицы с маленькими кисточками, носик черный, что хочется его погладить и ощутить какой он может быть мягким. В вожаке что-то ломается, в грудине немного давит, а волк хочет оказаться внизу, рядом с ней и укрыть её от холода. Эта хрупкая омега не должна мёрзнуть, но и тревожить её тоже не хочется. «Помогите…» В его сознании отдается криком. «Помогите мне, пожалуйста!» У Намджуна сердце колотится, как сумасшедшее от этого молящего крика. «Спасите…»       Намджун спрыгивает с дерева незамедлительно, понимая, что омега кричит о помощи. Он ложится рядом, ему холод ни по чем. Видимо присутствие альфы заставляет омегу успокоиться. Намджун выпускает доминантные флюиды и феромоны, что окутывают саму омегу, защищают от чего-то. Теплое чувство внутри души альфы разливается, как горная река, её приятно ощущать. Теплота кажется настолько чистой, невинной, нежной, будто бы весь мир сжался сейчас в омеге.       Спустя несколько часов, вожак несёт красавицу омегу обратно в свой дом. Там Намджун дрова в печь закидывает, чтобы стены прогрелись, и омега не замерзла. В обличии волчицы она совсем не тяжелая. Ему даже очень нравится вот так нести её на руках в кровать и сверху укутывать пледом. Вожак не знает в какой момент она может обратиться человеком, поэтому плед не будет лишним.       Намджун обращается снова волком, укладывается на полу, а мордой на кровать рядом с лапами омеги. Вкусно, слишком вкусно она пахнет. Проваливается с этим ароматом в глубокий сон.       Лунная восточная красавица открывает глаза, по потолку она поняла, что находится в чьём-то доме. Тревогу ни душа, ни сердце не испытывают. Бёль пытается повернуть голову в сторону, но выходит довольно плохо, так как несколько дней лежать очень сильно сказываются.       Она не помнит, что гуляла ночью, не помнит, что произошло до этого и как она очутилась именно тут. Кровать ей кажется очень мягкой, одеяло её греет, и пока ей удалось лишь вытащить руки поверх ткани для удобства.       Краем глаза Бёль замечает шевеления, стоит ей приложить немного силы, чтобы повернуться, как она видит перед собой большого белого волка. Улыбка сразу появляется на лице, отчего сердце альфы заводится в невероятно быстром темпе. Красивая. Очень красивая улыбка. — Здравствуй, пушистый друг.       Голос похож на журчание реки, он плавный и слегка звонкий. Бёль тянет руку к морде волка, потрогать хочет, пальчиками своими к шерсти прислоняется. Ей хочется посильнее сжать шерсть, но не получается, сил нет особо. — У тебя такая густая шерсть, очень красивая.       Намджун стоит на всех четырёх лапах, хотя организм почти дал сбой из-за омеги. Он носом в щеку омеги тычется, усами её щекочет, видит и чувствует, что Бёль не боится его. А ещё спустя несколько минут, Джун следит за глазами. Оказывается, у омежки глаза разного цвета: один, левый, голубой, а правый янтарный. Потрясающая красота от Матушки-природы. — Ты - альфа, но почему не обращаешься? — голос её звучит совсем не злобно, наоборот с долей любопытства. — Ты совсем не страшный альфа. Наверное, у тебя имя тоже не менее прекрасное, чем ты сам.       Намджун сейчас совсем не хочет обращаться в человека, ему хочется просто слушать её голос, быть той самой послушной собачкой и вилять хвостом от хвалебных слов. Он носом лезет под руку, чтобы ладонью между ушей погладила, за ушки потрогала, да ещё как-нибудь приласкала.       Намджуну хочется язык вытащить и набок закинуть от тёплой ладошки, что гладит между ушек. Если бы альфу сейчас что-то спросили, то он не смог бы ответить внятно. Намджун околдован, очарован и готов рвать всех, кто коснётся его омеги.       Его. Омеги. Эта часть мыслей резко отпечатывается на сердце альфы. Остаётся тем самым двигателем чувств. — Жаль, что ты не можешь говорить сейчас, но где мой брат? Ты не знаешь? - этот вопрос из её уст прозвучал слишком жалобно.       Страх за близкого человека альфа почуял сразу, омега своими феромонами заставляет и его нервничать, когда тех выходит слишком много. В воздухе ощущается напряжённость и тоскливость, от этого гадкого чувства Намджуну самому захотелось выть. Ничего не остаётся, но придётся общаться с Чимином внутренней связью. Джун посылает сигнал Паку, не проходит и пяти минут, как дверь дома открылась, а следом и сам альфа показался. — Родная моя, золото моё, частичка моей души, — Чимин обнимает сестру так крепко, как только может. — У тебя где-то болит? Давай, попей воды.       Чимин поит её сам, сосуд с водой держит крепко, наблюдая за тем, как жадно пьёт воду его маленькая звёздочка. От Бёль не ускользает слеза, которая скатывается по щеке брата и ей бы сейчас успокоить его, но звёздочка без сил.       Бёль не может спеть своим ангельским голосом песню и излечить раны, которые видит на теле брата. Его руки изранены, где-то останется шрам. Омеге становится чересчур противно. Ведь во всём винит себя: теперь нет того прекрасного и уютного дома, нет её комнаты, где как будто царил праздник, а в центре комнаты стоял небольшой столик с благовониями и сладостями. — Чимин, прости меня...       Горячие слёзы текут по щекам омеги и хочется ей стать пеплом в костре в этот момент. Намджун беснуется, не знает, что делать, как помочь ей, лишь бы только омеженька не плакала. Его сердце плачет вместе с ней. — Намджун, я хотел бы поговорить со звёздочкой наедине.       Чимин обращается к волку, а тот мордой понимающе кивает и выходит из дома. Правда этот хитрюша смирно садится сзади своего дома и всё прекрасно слышит. Может быть потом ему и будет совестно, но точно не сейчас. — Родная моя, не думай, что ты виновата. У тебя нет причин ненавидеть себя или... — Чимин, но это же я заставила тебя поверить в искренность Чонгука. — Чонгук с самого начала мне не нравился, если бы я не был таким предусмотрительным, то он бы убил тебя. Ему просто нужно было твоё сердце, втереться в доверие и захватить территорию. Горячие слезы вновь катятся по щекам омеги. — Ты ранен, пока я не могу тебя вылечить. Мне очень стыдно. — Здесь настолько волшебные лекари, заживает очень быстро всё. Удивительно, что севере... Глаза омеги, словно блюдца. Север, они пришли на север. — Звёздочка моя, что случилось? Твой взгляд... Он будто... — Быстро отведи меня к древу.       Чимин спорить не намерен, если младшая сказала вести её туда, значит это необходимо.       Намджун тоже притаился, прижав уши к голове, ему очень интересно, что будет возле древа, где Матушка-природа творит чудеса. Любопытный нос Джуна улавливает яркий запах омеги. Он бы сейчас растёкся в лужу, если бы мог.       Истинная сила Бёль проявляется тогда, когда девушка касается дерева лбом, а руками чуть ли не в корни деревьев проникает. Удивительно, её сила чувствуется на расстоянии трёх или пяти километров. Дерево с самого верхнего листочка и до корней своих становится похоже на самую яркую звезду.       С ветвей дерева спускаются лианы с мелкими листочками, от коры исходит приятный запах сладостей, он такой же, как и у самой омеги. Намджун поражается тому, что перевязки с тела Бёль сползают, и затягиваются абсолютно все раны. Он делает вывод, что внутренние повреждения тоже исчезли.       К дереву стали собираться другие жители поселения. Всем интересно, что же там происходит, и почему их священное дерево такое яркое. Люди встали на расстоянии от дерева, никто не смеет говорить, пока видят чудо Матушки-природы. Тёплая, яркая волна проходит через всех людей и оборотней, что находились за спиной Бёль.       На месте тела человека неожиданно появляется белоснежная волчица, её глаза сияют лазурным огнем, а на шерсти появляются льдинки — это защита. Намджун было двинулся в её сторону, но его остановил Чимин. – Не смей, она тебя сейчас не признает, — вновь поворачивает голову в сторону сестры, — она находится между Луной и Солнцем, пытается защитить твоё поселение и народ. Сейчас лучше всего не делать резких движений. Передай всем своим людям, чтобы никто не убегал.       Сильный удар хвостом по земле, и снова яркая волна окутывает всю землю. Внутри Намджуна зарождается что-то очень тёплое, как будто кто-то приложил тёплую ладонь в районе сердца и держит там. Он закрывает глаза и отдаётся этому чувству. В сознании появляются воспоминания из детства: как мама обнимала маленького Нама, как в ипостаси волчицы щекотала его хвостом, а потом отец вёл его первый раз на охоту и учил вычислять оленя; вот его первая Луна, и воет он в компании старшего альфы, а папа и мама счастливо улыбаются. Вспоминания бегут короткими картинками, но выглядит это так, словно ты находишься в реальности и смотришь на это со стороны. В конце маленький Джун в волчьем обличии садится напротив, Намджун нынешний гладит его между ушами. Неожиданно образ малыша исчезает, а на руке появляется браслет — это оберег, подарок от Матушки-природы и Сетбёль. Стоит ему открыть глаза, как замечает весёлый взгляд Чимина. – Этот браслет поможет в трудную минуту, стоит лишь сказать заветные слова: “Звезда моя, помоги”. У всех на запястье из поселения появились браслеты, они посчитали также это даром и обещали бережно хранить. Второй удар хвостом по земле оказался мощнее предыдущего. И в момент ударная волна показала нескольких волков, которые служили вовсе не Намджуну, а Чон Чонгуку. Волки упали на холодный снег, их судороги становились сильнее, и детям закрывали глаза родители, так как зрелище не для слабонервных. Чимин пытается объяснить, что происходит. – Бёль показывает, кто в твоей стае стали предателями. Они служили Чон Чонгуку, а не тебе. Сейчас их участь - смерть. Большего я сказать тебе не могу, потому что только Бёль знает правду.       Третий удар означает смерть и рождение новой жизни. Волчица увидела, что в поселении были омеги, которые не могли забеременеть, но очень желали этого. Альфы, что поплатились жизнью, стали звёздами в небе, дав возможность родиться новым членам стаи. У малышей будет долгая и счастливая жизнь.       Маленькие листочки с дерева падают на плечи тех омег, кому дарована новая жизнь. Отчего Чимин и его члены стали только радостно улыбаться. Они знают, что происходит, поэтому супруга Чимина просит всех омег посетить лекаря. Их ждет радостное событие. – Мне холодно, — проговорила Бёль, обнимая себя за плечи, — дайте что-то тёплое, пожалуйста.       Намджун кидается вперёд, накидывая на девушку шубу, да на руки её поднимает, чтобы босые пяточки не касались снега. В его доме, где огонь в камине согревал Луноликую красавицу, пахло мятой и сбором душистых трав. Омега, укутавшись в одеяло, сидела на мягких подушках, болтала с братом обо всём, что произошло. – Бёль, ты ведь расскажешь всё Намджуну? - обеспокоенно спрашивает Пак. – Конечно расскажу, они не должны страдать и потерять свой дом, как мы. Наверное, Чонгук уже и наше дерево уничтожил, я не чувствую его. – Мне очень жаль, — омега обнимает брата, она знает, как Чимин может себя ругать в голове и винить. – Нужно поговорить с…       В дом неожиданно вошёл старший альфа - Хон и сам Намджун. Почему-то при виде очаровательных и пленительных глаз Бёль, альфе становится не по себе. Он старается дышать ровнее, но выходит плохо. Намджун неожиданно для всех обращается в волка, Хон только улыбается широко. – Здравствуй, мой пушистый друг!       Волк падает пузом кверху прямо на колени Бёль, она его гладит, чешет за ушками. Её смех подобен колокольчикам, отчего все вокруг млеют. – Намджун, — говорит Хон, — ты что себе позволяешь, а? Негодник. Нет, девочка моя, ну ты посмотри на него. – Его волк хочет быть в моих руках, всё хорошо, — продолжает гладить Бёль волка. – Интересная реакция ипостаси. Обычно волк старается защититься, но сейчас он доверяет тебе на все сто процентов, — отвечает Хон, присаживаясь рядом с омегой. – Волк Намджуна знает, что я ничего не сделаю, — улыбается она, — тем более с ним что-то происходит. Так как Намджун тоже Лунный волк, то… – Что?! - восклицает Чимин, — Он - Лунный северный волк? Почему никт… – Чимин, прекрати! — свой голос повышает Бёль, — У них были основания скрывать. Имели на это право. Пока я была между Луной и Солнцем, видела всё, и не смей осуждать их. Его кровь помогла мне. – Почему вы мне не сказали, что ваш вожак - Лунный северный волк? — Пак немного закипает. – Тогда бы ты вмешался в процесс Матери-природы, — отвечает Хон, — вон видишь, что творится… Вожак в ногах твоей сестры лежит. – Возможно, вы правы. Я бы не позволил, чтобы кровь вожака была в крови моей сестры. – Чимин, ты глупыш.       Старший Пак чуть ли не возмущается, запыхтев, глядя на сестру. А та только волка и гладит, чуть ли не мурлычет на ушко ему. Намджун встаёт на все четыре лапы, а Бёль касается своим кончиком носа его волчьего. У альфы хвост из стороны в сторону, он её за рукав тянет, показывая головой на улицу. Чимин помогает одеть теплую шубу и хорошую обувь, чтобы она смогла ходить по снегу. Когда дверь закрывается, Хон обращается к Чимину и говорит весьма серьёзно. – Если Чонгук узнает, что Намджун Лунный, то он убьёт его. На севере хранятся свитки и древняя северная звезда. Она держит наше дерево и защищает всё поселение. Оборотни держатся друг за друга, потому что наш род в какой-то момент стал слабым. Сегодня мы увидели предателей, но мы не знаем, успели ли они сообщить информацию о вожаке, точнее, о его сущности. – Родители Намджуна вкурсе всего этого? – Да, но они ищут ещё одного волка, который знает как открыть свитки и прочитать их. – У нас в стае остались очень хорошие альфы-разведчики, мы можем помочь.       Пак знает, что ради своей сестры готов на всё, но теперь хочет помочь и северянам. – Главное, чтобы мы смогли уберечь Бёль от Чонгука, — потирает Хон свои руки, его голос тревожный. – Почему? Что будет? — Чимину страшно, впервые страшно за волков. – Ты же знаешь, что если альфа сможет подчинить себе волчицу в кровавую Луну, то придёт конец всему?       Конечно же Чимин об этом не знает, ему никто и никогда не рассказывал об этом. Родителей не стало рано, поэтому приходилось всё узнавать самому. Да, была помощь со стороны, но все знания о Лунных он мог находить по крупицам. – Что будет, если Чонгук подчинит Бёль себе… – Лунные умрут, а душа Бёль не попадет ни в рай, ни в ад. Чонгуку будет даровано бессмертие, и все земли будут принадлежать ему. Всё, что увидел Хон в глазах Чимина - это ужас.

***

– Ах, ну что ты такой беспокойный? — вопрос Бёль звучит риторически, она не ждёт ответа от волка.       А ипостась волка Намджуна липнет к Бёль. Он хочет подарить ласку ей, которую никому никогда не показывал, кроме родителей. Волк крутится вокруг девушки, всего себя показывает, мол смотри какой я красивый и большой, а Лунная лишь смеётся колокольчиком. Бёль гладит белую шерсть, в свете Лунного ночного света она красиво переливается. У Намджуна глаза добрые, в них можно даже звёзды пересчитать. – Нужно куда-то сесть, - произносит совсем тихо Бёль, но это улавливает и волк своим острым слухом.       Лунная видит только хвост Намджуна, который крутится во все стороны со скоростью света. В лесу оказывается намного теплее, чем на открытой местности в поселении. Большие ёлки раскидываются своими пушистыми ветками, а снег словно одеяло. Бёль слышит шевеления со стороны, из-за деревьев показывается Джун с ветками ёлок в зубах.       Ветки самые пушистые, на них можно сесть, и точно не замерзнешь. Намджун явно постарался найти самые лучшие для омеги. Волк садится на задние лапы, виляя хвостом так, что снег поднимается. Голова его на бок скошена и язык высунут, а ушки торчат в разные стороны. – Какой же ты очаровательный, — волк подходит ближе, словно щеночек смотрит в глаза Бёль, — я знаю, что ты слышишь меня, Намджун.       Намджун кладёт морду на колени Бёль да носом под её руку лезет, чтобы она погладила между ушек. – Твой волк сейчас хочет внимания потому, что я такая же, как и ты. Я знаю, что ты Лунный северный волк. Тебя оберегали все эти годы, чтобы такие, как Чонгук, не смогли тебя убить.       Волк поднимает голову и пристально смотрит в глаза омеги. Ему однозначно не нравится то, что он слышит. – Только не понимаю, почему ты не можешь взаимодействовать с Матушкой-природой также, как я? У тебя не развился дар?       Взгляд волка подтверждает это. Намджуна с детства берегли, не давали развивать дар, поэтому, что именно может Джун, он сам не знает. – Хочешь кое-что покажу? — в глазах Сетбёль проскакивает блеск.       Омега ставит большой палец между глаз волка, а вторая рука ложится на сердце. – Закрой глаза. Джун глаза закрывает…

***

      Из комнаты Чонгука выносят очередную омегу, что без сил упала прямо после нескольких часов ласк и страсти альфы. Чон лежит на кровати, прикрывшись куском какой-то ткани, не особо разобравшись и кинув на пах. В комнате витает запах агрессии и желания утолить своё внутреннее “Я” еще одной омегой, но никто не способен заменить Сетбёль.       Чонгуку нет оправдания за свой поступок, что он напал на восточные земли, где жила Лунная омега. Он искренне надеялся, что Сетбёль станет его омегой, но что-то в их отношениях пошло не так. Альфа с ранних лет грезит о восточной красавице, ведь когда-то она и её брат Чимин приезжали к ним в гости на юг, привозили огромное количество сладостей и других угощений, но альфе важно было увидеть Луноликую. – Чонгук, — знакомый голос стучит по дереву, — тут к тебе пришли. – Кто? — меланхолично спрашивает он. – Говорят по личному делу от Сетбёль.       Чонгук встрепенулся, кажется, что сейчас земля из-под ног уйдет. Однако записка, что была передана каким-то чужаком, вовсе не принадлежала омеге. Чонгук понял, что это уловка, и весьма провальная уловка. Альфа знает почерк омеги, он знает все закорючки, как она пишет: буквы длинные и растягивает согласные. За столько лет он смог понять особенности писем прекрасной омеги. – Они что... Смеются надо мной? Кто передал? - Чон в клочья рвёт бумагу, его глаза пылают от ярости. – Неизвестно, он тут же скрылся. Запаха у него не было, иначе мы бы уже его поймали. – Сообщи альфам, что завтра мы наведаемся с предупредительным визитом на границу севера. – Ты уверен? – Выполняй!       Альфа быстро убегает, закрыв за собой дверь. Он боится Чона, как и другие, но выхода пока ни у кого нет, кроме как подчиняться ему. Помимо всего, Чонгук является ещё доминантным альфой, что усложняет задачу абсолютно для всех.       В Чоне бушует его волк, потому что он знает, что сейчас Бёль дарит своё внимание другому альфе: трогает его, руками прикасается и шерсть гладит.       Дар видеть настоящее и будущее - наказание для Чонгука. И в первую очередь страдает его душа. Он никогда не сможет свои поступки искупить.

***

— На границе чужаки.       Намджун срывается с места, на ходу обращаясь в волка, несётся в сторону незваных гостей. Нутром чувствует, что встреча будет нерадостная. Намджун летит словно стрела к границе, а за ним целая стая сильных альф готовых разорвать всех, чтобы защитить своих. — Здравствуй, Намджун.       Рявкает Чон, чуть скалится. Он видит, что бросаться сейчас на кого-то бесполезно, поэтому принимает единственное верное решение - поговорить. — Зачем пришёл к границе? Ты уже делов наворотил, так сюда зачем пришёл?       Ким - непоколебимая скала в глазах Чонгука. Намджун ни разу не дёрнулся в его сторону и только ушами шевелит, но его взгляд пронизывает черного волка. Вожак севера и правда такой, каким его расписывали. Мудрости во взгляде, уважения и терпения ему не занимать. — Да вот, пришёл узнать, — делает паузу Чон, высматривая Бёль, — зачем такую бредовую ловушку решили устроить мне? Ты думаешь, я не знаю почерк Сетбёль? — О чем речь? О какой ловушке ты сейчас говоришь? — внутри Джун понимает, что кто-то действовал за его спиной, но это он позже выяснит. — Ох, да ладно, как будто ты и твои альфы не знают. — Чонгук, ты пришёл для чего сюда? — Джун держит лицо прямо, смотрит в самую душу, — Если ты волчицу ищешь, то зря, её здесь нет. — Я бы не был так уверен.       Намджун ловит аромат сладости омеги, она пошла за всеми на границу. Он конечно же её пожурит после того, как они вернутся в поселение. Почему-то Ким настолько уверен в омеге, что позволяет ей выйти лицом к лицу к Чонгуку.       Этот чёрный зверюга становится похож на ручного пёсика, и всех это удивляет. — Ох, моя прекрасная Луноликая красавица, — видно, как у Чона почти слюна стекает из пасти, — ну куда же ты сбежала от меня? Я ночую один в твоих покоях, там твой запах дурман…       Бёль ударяет лапой так, что Чонгук падает на землю. Затихли все, лишь слышно где-то незамерзший ручей. — Гнусный, отвратительный и безобразный альфа. Пришел к границе севера, чтобы потешить своё самолюбие! — омежий рёв пробирает до самого сердца. Омежий оскал страшный и одновременно прекрасный.       Единственное, что доходит до самого Намджуна - это то, что Сетбёль ещё и доминантная омега. — Бёль, — подаёт голос Чон, — мы всё равно вместе будем, моя красавица. Получить удар от тебя - это сродни комплименту. — Ты разрушил мой дом, как варвар. Обманул меня и мою семью, а всё для чего? — она возвышается над Чоном, готовая глотку перегрызть, — Чтобы получить власть над востоком? Ничтожество! — Сетбёль! — подаёт голос Намджун, — Ко мне. Быстро.       Повинуется, закрывая свою пасть. Успокаивается, подходя с гордо поднятой головой к вожаку севера. Утыкается ему в шею, вдыхая запах альфы. Только Чонгук дуреет от подобного поведения. Почему она ласкова с вожаком, а не с ним? Почему сердце стучит, и слышно его выше звёзд? Чонгук рычит, показывая, что он может напасть. — Мою омегу себе присвоил?! — глаза красным наливаются. — Она не твоя была изначально. Чона бесит, что Намджун не колеблется и страха не показывает. — Чонгук, тебе нечего делать здесь, уходи. — Мы ещё увидимся, но уже при других обстоятельствах.       Чонгук уходит вместе с альфами, не оборачиваясь назад на стаю севера. До кровавой Луны ещё не близко, но уже не так далеко.

***

      В доме Намджуна снова горит камин, в нём тепло и уютно. Всё ради омеги, которая пленила вожака. — Бёль, скажи, чем ты думала, когда пошла за нами? — садится рядом Намджун, передавая в руки омеги горячий чай. — Я знала, что он будет меня ждать. Мне не хотелось бы, чтобы кто-то пострадал. — По закону они не могут и не могли вступить на нашу территорию, иначе дело плохо кончилось бы для него.       Намджун замечает, как Бёль потрясывает, поэтому подкидывает дров в камин, а саму омегу укрывает самым толстым пледом. — Ты всё никак не привыкнешь к холоду, - улыбается Джун, показывая свои ямочки. — Я всю жизнь прожила в жаре, конечно для меня это непривычно, но я стараюсь привыкнуть.       Намджун перебирает тонкие пальцы омеги. Её рука идеально ложится в его, отчего сам альфа тает, как снег на солнце. — Намджун, я хотела бы тебе кое-что рассказать. — Я весь во внимании, — Джун садится ещё ближе, почти обнимая омегу. — Когда Боги создавали Лунных, вместе с этим появилась другая сила, которая раньше была неведома никому, но один Лунный решил испытать эту силу на себе. Сила та называется бессмертие, но его душа не выдержала и была обречена скитаться. Позже альфам удалось найти древние письмена, у них получилось запечатать скитающуюся душу в сундук. — И что было дальше? — Намджун укладывает омегу к себе на грудь, прижимая сильнее, и греет своим телом. В его руках омеге стало лучше. — В ночь кровавой Луны сундук открыли, бессмертие обрёл один альфа. Эта сила стала передаваться детям-альфам. Когда в семье рождались сыновья альфы, никто не радовался, потому что бессмертие - это наказание. Однако, потом род прервался, рождались только омеги. — А как Чонгук с этим связан? — недоумевает Намджун, поглаживая волосы омеги, вдыхая запах сладостей. — Чонгуку просто напросто повезло найти все эти древние свитки, в которых была эта история. Наши предки унесли их с собой в могилу, но Чонгуку повезло их найти, — Бёль настолько комфортно в объятиях Намджуна, будто бы её место всегда тут, около его сердца. — Получается, Чонгук хочет обрести это самое бессмертие? Для чего? — У него, как у альфы, появился дар видеть настоящее и будущее. Бессмертие ему поможет обрести наивысшую силу этого дара. Если… — она замолкает на несколько секунд, — если он получит бессмертие, то и править всеми землями будет только он один. Никакая сила не способна совершить обратное, Намджун. Бёль неожиданно поднимается, заглядывая в глаза Киму. — Только для того, чтобы обрести бессмертие, ему необходима Лунная омега.       Намджун осознает те слова, что произнесла Бёль. Он не намерен жертвовать омегой да и не то, чтобы жертвовать, а в целом отдавать её Чонгуку. Ким берёт в свои ладони лицо омеги, поглаживая большими пальцами щёки, нежно прикасаясь своими губами чужих. Поцелуй невесомый, словно бабочки касаются своими крылышками губ омеги. У Бёль в сердце разливается тепло. Она в ответ касается его рук, чуть сжимая запястья своими пальцами и хочется ещё и ещё. — Я что-нибудь придумаю, я обязательно сделаю всё, чтобы он не добрался до тебя.       Они засыпают вместе около камина, раскинув на полу большое количество подушек для мягкости. Омега укладывается на грудь альфы, сплетает свои пальцы с его, и Джун оставляет ещё несколько целомудренных поцелуев в висок, а после они отправляются в Царство Морфея.

***

— Какие у вас отношения с Намджуном? Глупо отрицать, что между вами ничего не происходит, — Чимину очень интересно услышать от сестры правду. — Ох, Чима, не знаю, — прячет в теплый мех руки она, — я не могу понять истинность это или нет, но наши волки тянутся друг к другу. — Он позволял себе что-то большее? — Чим, если тебя интересует было ли что-то между нами запрещенное, то нет. Мы просто поцеловались. — Что?! Пак Сетбёль, как ты позволила этому случиться? — Чимин и правда возмущён. Его желание оберегать младшую сестру возросло ещё больше после истории с Чоном. — Пак Чимин, это природа! — в ответ возмущается она, — Тебе напомнить как ты свою будущую жену везде ловил? — едко, но метко подмечает Бёль. — Это другое, — серьёзно говорит Чимин, но, глядя на сестру, тут же взрываются смехом вместе. — Чим, а если Намджун окажется моим истинным… — Бёль, — Чимин берёт её за руки, вставая напротив, и мягко улыбается, — если Намджун действительно окажется твоим истинным, если его волк будет защищать тебя, конечно я дам своё согласие. — Будто тебя кто-то спрашивать будет, — бурчит на Чимина Бёль.       Чимин кидает её в снег, хочет проучить сестру, чтобы она знала на кого бурчит. Они дурачатся, как дети малые, но этого у них двоих тепло на сердце. Чимин заваливает сестру совсем в снегу, после чего делает сугробик наверху. — Чима, как думаешь, — подаёт голос из снега омега, — Чонгук сможет забрать меня? — Бёль, ни я, ни один член нашей стаи, да и… — он замолкает на мгновение, — Да и Намджун явно не сдастся. Я вижу его настрой.       Да, Бёль и сама видит то, как Намджун старается найти выход из ситуации. Он закрылся в библиотеке и уже четвертые сутки выискивает информацию. Даже отказался видеть Лунную звёздочку… Бёль — его звезда.       Намджун и правда засел в библиотеке родителей, где пытается найти решение. Он понял, что ни в коем случае не даст Чонгуку осуществить задуманное, тем более, когда его волк тянется, по всей видимости, к истинной паре.       В дверь библиотеки постучали. Намджун никак не отреагировал, потому что просто не слышит этого, погруженный в чтение. Бёль принесла еды, да побольше, сама вызвалась пойти к нему. Она ставит поднос на небольшой деревянный стол и садится рядом. Джун учуял запах сладостей и, опустив книгу, во все глаза смотрит на омегу. — Бёль, — откладывает книгу в сторону, раскрывая свои объятия для неё, — что ты здесь делаешь?       Он зарывается носом в копну белоснежных волос омеги, втягивая этот сладких запах. — Принесла тебе еды, а то мне сказали, что ты отказываешься пока не найдешь тут то, что тебе нужно. Намджун, т-так..       Бёль не договаривает, её целуют. Так аккуратно и нежно Джун играется с её губами. То нижнюю прикусит, то верхнюю поцелует. Альфа не напирает, он просто ластится к ней, распадается на миллионы снежинок и оседает на её губах. Бёль укладывает обе ладошки на его груди, отвечает на поцелуй и сама его запахом упивается. — Звёздочка моя, — тихо-тихо говорит альфа, — я скучал. Не видеть четыре дня тебя выше моих сил. — Джун~и, — тянет в ответ она, — я тоже скучала. Моя волчица обижается на меня вообще-то, потому что твоего волка нет рядом. — Бёль, — чуть серьёзнее начинает он, — я знаю, что мы никак не обозначали наши отношения. Я не знаю, как вообще их назвать, даже не спросил тебя. — Джун, зачем идти против природы, которая сама нас подтолкнула друг к другу? — её глаза чистые и искренние, в них хочется тонуть. — Ты не против того, что происходит между нами? — Джун сильнее к себе прижимает, укрывая пледом омегу, чувствуя, как она трясётся. — Если Матушка-природа говорит быть с тобой, то я буду следовать её зову. — Я не знаю, как это произошло, но мне очень хочется, чтобы ты стала моей омегой. — Джун, я уже твоя омега.       Намджун неожиданно носом утыкается в паховую железу, где концентрируется больше всего аромат омеги. Он чуть цепляет кожу своими клыками, отчего омега дёргается в руках альфы. — Извини, — тихо проговаривает Намджун, — это всё мой альфа желает тебя укусить и поставить метку.       Омега старается чуть улыбнуться, но выходит довольно плохо. Ранее её хотел укусить Чонгук, когда клялся в своей любви ей, но она в последний момент отказалась от этого. Бёль встаёт с широкого кресла, обращаясь в волчицу. Она улеглась возле камина. Он меньше в библиотеке, чем у Джуна в доме, но всё же так уютнее. Альфа понимает, что устал. Просидеть четыре дня среди книг и свитков очень изматывающе.       Обращаясь также в волка, он ложится рядом с Бёль. Поднос с едой забыт, на улице уже темнеет, и только в сердцах двух бьётся одна любовь.       Утром Бёль просыпается первой, как и игривость вместе с ней. Она легонько кусает за ушко Джуна, лижет нос его, задевая усы. А альфа делает вид, что спит, но ему нравится игривость омеги, даёт ей возможность прикасаться к себе.       Он внезапно заурчал, звук приятный и вибрирующий. Бёль хлопает глазами, но радости столько, что хватит на всё поселение и даже больше. Омега заурчала в ответ. Лежат два урчащих пушистика у камина, греются друг о друга и носами трутся.       Правда их уют продлился совсем не долго. В поселении раздался истошный крик - это омега кричала и просила не трогать её волчонка. Чужак с обезумевшими глазами держит маленького альфу за шею, причиняя боль. У Намджуна под лапами земля трескается от злости и стоит ему два раза ударить по снегу, как буря поднимается вокруг чужака, поднимая его высоко над землей. Бёль ощущает, что это дар Намджуна — управление природой. Снежинки забирают маленького альфочку, окутывая его плотным коконом. Бёль тут же бежит к омеге и её пострадавшему сыну, лечит и помогает малышу.       Намджун не отдаёт отчёт своим действиям, его ведёт Мать-природа. Он ступает аккуратно и медленно, создаёт бурю ещё больше, но он знает, что никому не навредит, лишь нарушителю. Чимин же стоит твёрдо на всех четырёх лапах, готовый бежать в случае проблемы. Он знает каково это - то начать управлять своим даром, он с Бёль научился всему. “Намджун, управляй природой не головой, а сердцем. Делай то, что задумал.”       Девичий голос выводит его из транса, он находит глазами Сетбёль и лапой ударяет по земле. Чужак мертвый, его тело быстро уносят альфы, потому что необходимо выяснить как он пробрался. Альфы смогут это определить по крови, пусть и мертвой.

***

— Чонгук, наш альфа мерт. — Черт, не получилось припугнуть, — усмехается он. — Чонгук, кровавая Луна всё ближе, — говорит советник, — если ты всё ещё хочешь получить бессмертие, то нужно обдумывать план… — Через три дня, — уверенно и твёрдо произносит Чон, — через три дня мы ночью заберём Бёль из поселения Кима. — Ночью? — удаляется альфа, — у севера границы охраняются с такой силой, что ни одна живая душа не сможет пройти. — Есть один способ. Бёль будет моей, в любом случае. Правда Чонгук не учёл, да ему и не сообщили, как именно умер их сородич. Единственный и верный козырь в рукаве у Кима — его секрет о истинной природе. И Чонгук молится всем известным богам, чтобы Бёль не провела ночь в близости с Намджуном.

***

      Намджун не рассчитал с силой, поэтому отключился почти сразу же, как только закончил контроль над природой. Ему требовалось больше времени на восстановление, но Бёль уже знала, что нужно делать. Она воспользовалась советом, что дали ей родители вожака. Позже она искала в их библиотеке всё, что только могла найти о кровавой Луне.       День и почти вся ночь ушли не зря. Пока Джун лежал на кровати, Сетбёль почти не спала, лишь изредка прерывалась на еду и сон. Иногда приходила в обличии волчицы, чтобы обнюхать и положить голову на грудь вожака. Намджун дышал размеренно, его грудная клетка поднималась и опускалась, что для Бёль стало словно убаюкивающим элементом.       Уже спустя время Джун открыл глаза и увидел как омега тычется своим милым носиком в его руку. Бёль сразу перекидывается в человека, подходя к кровати и целуя в губы. Альфа укладывает свою руку поперёк спины, крепко прижимая к себе. — Намджун, как ты себя чувствуешь? — вновь целует его, но поцелуи бабочки по щекам вызывают у альфы улыбку. — Пить хочу, — тихо говорит он, — я долго был в отключке? — Больше суток, — улыбается омега, — через несколько минут наступит рассвет. — Как романтично, — пытается встать, но рука омеги укладывает его обратно, поправляя для него подушку и одеяло, — встретить рассвет с тобой, а потом наглым образом распускать свои руки. — Ты только пришёл в себя и уже хочешь руки распускать? — Просто ты очень аппетитно выглядишь в моей растянутой кофте. — Намдж-жун…       Альфа целует так, словно это его последний день в жизни. Намджун резко опрокидывает омегу на спину, подминая под себя. Его губы блуждают по шее омеги, обдавая нежную кожу горячим дыханием. Он чувствует, что омега дрожит, успокаивает да на ушко шепчет ласковые слова. — Бёль, я знаю, что ты мне веришь. Знаю, что доверяешь свою жизнь мне, но мне ужасно хочется быть ближе к твоему сердцу. Хочу сделать тебя своей до конца.       Вместо слов омега тычется носом в железу, откуда запах Джуна ощущается ярче всего. Она молча даёт согласие, и альфа счастлив, как никогда. Своим немым ответом омега даёт ему полную власть над собой.       И только сейчас омега решает умолчать о том, что нашла в библиотеке Кимов. Кровавой Луне не быть, а значит…       Единственное, что остается придумать ей —это как уйти к Чонгуку ночью так, чтобы Намджун ничего не понял.

***

      Чимин ходит и круги наматывает, что голова закружится от подобного. Он не одобряет то, что задумала сестра. Он не может второй раз подвергать её опасности, поэтому пытается всеми правдами и неправдами отговорить Бёль от её ужасного плана. — Бёль, скажи, ты с ума сошла? — встаёт напротив неё Чимин. — Мы будем ждать, пока Чонгук сам сюда придёт? Или не дай Бог выкрасть захочет? — чуть ли не кричит она. — Кто даст гарантию, что после того, как ты сама придёшь к нему, он не обезумит? Бёль, а что, если… если… если с тобой что-то произойдет? А Намджун? Ты о нём подумала? — Чимин идёт самым душераздирающими дорожками. Только вот сама омега уверена, что делает всё правильно. — Если ты не поможешь мне уйти тихо, значит уйду сама, без твоей помощи, Пак Чимин.       И Чимин знает, что эта самая сталь в голосе омеги говорит об одном: сделает и никого не спросит. Будет потом сама мучаться от совести, но сделает, как чувствует. Чимин всегда немного завидовал её храбрости, её мужеству перед всеми. — Хорошо, — брат сдаётся, — хорошо, Сетбёль, будь по твоему. В еду Намджуна подсыплю травы, и он уснёт до утра. Ты ночью будешь на границе.       Бёль обняла брата, а он в ответ сильнее, надеясь на то, что удача не покинет омегу. Её план должен сработать, иначе Чонгук получит власть и бессмертие, а после уничтожит всех.       В этот самый вечер, когда Бёль должна покинуть стаю Кима, она для убедительности проводит время с альфой. Они рассвет встречали вместе, их тела переплетались, и тихий шёпот будоражил сознание. Сейчас Намджун испытывает неимоверное счастье от того, что под его боком лежит омега снова.       Почему-то именно сейчас ему захотелось рассказать о своём детстве, о своих переживаниях за свою силу. Бёль гладит его по голове, внимательно слушая, а у самой тоска и тяжело на сердце, потому что, если с ней правда что-то произойдет, альфа будет мстить. Уйдёт в себя, закроется и станет тенью своей стаи, но никак не вожаком.       Восточная красавица заражает своим смехом альфу, он подхватывает её, укладывая на себя. Защекотать пытается, но терпит крах, потому что Бёль не боится. Она вновь припадает своими губами к его, так нежно и трепетно. Кончиком носа трётся о его нос, вдыхает аромат. Меткой своей красуется, а альфа рад считать звёзды в глазах любимой. Да, они на рассвете поставили обоюдные метки.       Чимин, как и обещал, подсыпал лёгкое снотворное в еду Намджуна. Травы вызовут безопасный сон, поэтому ближе к десяти утра альфа проснётся и будет так же бодр. Правда, как Чимин сможет усмирить гнев вожака, когда тот узнает, что Сетбёль пошла сама в руки Чонгука? Остаётся умолять Луну, чтобы Джун не натворил дел.       Чимин ждал сестру на границе, предварительно проверив её путь. Пак старался сдерживаться, старался только поддержать, но обнял сестру и просил быть очень аккуратной. — Бёль, молю тебя, если вдруг что-то пойдёт не так, беги. Беги куда глаза глядят, но не оставайся рядом с Чоном. — Чимин, как только пройдёт Кровавая Луна, бери альф и выдвигайтесь на восточные земли.       Чимину остаётся только смотреть на вертлявый хвост младшей сестры, что скрывается в темноте леса, а потом и вовсе исчезает из поля зрения. Он надеется, что ему хватит сил удержать Намджуна.

***

— Какие люди к нам пожаловали.       Чонгук встает со своего места, медленно подходя к омеге. Бёль не показывает своё волнение, так как нельзя давать повод Чону. Она твёрдо стоит на ногах перед ним, зная заранее, что он теперь не спустит с неё своих пытливых глаз.       Все знают зачем омега пожаловала, а Чона ещё бесит тот факт, что ради одного альфы она жертвует своей жизнью. Вот ради него Бёль ничем не стала жертвовать, не согласилась стать его омегой, когда он просил. — Чонгук, — произносит его имя тихо она, но договорить ей не дают. — Тихо, красота моя, тихо. Мне нравится, когда ты молчишь.       Бёль очень хочется впиться ему в горло, он разговаривает с ней непозволительно отвратительно. У неё в глазах читается ненависть к нему. Ей очень хочется, чтобы всё сработало, как она задумала. Омега надеется, что альфе не удалось найти ещё информацию о Кровавой Луне. — Чонгук, я не твоя очередная подстилка, чтобы ты мне приказывал. Ты стоишь перед Лунной, это ты должен опускать при виде меня голову и в ноги мне кланяться, но ты этого не делаешь. Ты самый отврати…       Удар. Резкая боль отразилась на щеке омеги. Чонгук не хочет слушать, по его мнению, весь этот бред. Однако, он не удержится от ответного слова. — Ты - всего лишь мой инструмент заполучить Вечность, — Чон нагибается вниз к омеге, — с самого начала все Лунные - это лишь инструменты заполучить Вечность. Но почему-то природа решила внести свои трактовки, поэтому вас и оберегали. Я - единственный, кто смог дойти до нужного смысла в вашем существовании. — Тебя не оставит в живых Чимин и… — И твой альфа? — Почти сквозь зубы рычит Чонгук, — твой бесполезный альфа и братец ничего не смогут сделать, потому что я стану бессмертным.       К сожалению омеги, она не может ответить. Чон сразу же отдал приказ своим волкам отвести её в покои. Там же омега будет ждать своего часа. А времени остаётся всё меньше и меньше до Кровавой Луны. Когда омега оказывается в комнате, ей дают воды и хлеба, эдакий ужин для пленников, но притрагиваться к этому она, конечно, не станет. Слишком гордая.       Сердце волчицы болит от того, что Намджун, скорее всего, уже рвёт и мечет от новостей. Он сразу бы почувствовал, что омеги нет в поселении. Ох, как же она права в своих словах. Если бы омега знала, то поняла бы какую боль причинила Джуну, когда провернула свой хитрый трюк со снотворным. Сейчас ей нужно быть готовой абсолютно ко всему, поэтому, чтобы силы были для столкновения, необходимо поспать.       Ночь проходит действительно тихо, её никто не тревожит и даже, что удивительно, Чонгук не приходит. Омега предположила, что он усиливает границы от чужаков. Чон хочет получить бессмертие без последствий, и чтобы никто не смог прервать его.       Ночь Кровавой Луны — самый страшный период для всех, особенно когда есть угроза для жизни волков. Чонгук стал тем, кто посеял хаос в поселениях абсолютно всех земель. Противостоять бессмертию может только безумец. Чон превосходит в силе, так как он доминантный альфа, и тем самым всё осложняется.       В комнату омеги бесцеремонно входит Чонгук, держа в руках знакомый свиток. Наверно стук сердца Бёль был слышен и на самой Луне. — Предлагаю сделку, — вальяжно рассевшись в кресле, проговаривает альфа, — прочитаешь этот свиток, и так и быть я не отправлю своих волков убивать любимого братца. Блефует — первое, что приходит в голову омеге, потому что добраться до Чимина путь не близкий, а значит, он не успеет в любом случае. — Ты блефуешь. — Так уверена в этом, красота моя? — от нахального обращения у омеги челюсть сводит.       Вой, что разрезает воздух, словно лезвием раздаётся недалеко от них. Этот вой не простого альфы, а с природной силой, она даже в воздухе ощущается. За спиной Намджуна надвигается хмурое-хмурое небо с грозами, рядом с ним стоит Чимин. — А вот и гости. Сами пожаловали, даже не пришлось идти к ним. — Чон хватает за волосы Сетбёль и тащит к выходу, — Будешь моей гарантией безопасности.       Намджун, Чимин и ещё несколько альф стоят у входа, но дальше пройти не дают. Намджун делает шаг вперёд, а альфы падают, потеряв сознание. Намджун находится в ипостаси волка, но не простого, а Лунного волка. Он светится, его шерсть вздыблена, ведь его пара находится в опасности. Его природа заставляет расходится альф в стороны, дабы не препятствовать и сохранить себе жизнь. — Намджун.       Тихий шёпот омеги откликается где-то в сердце альфы, но прийти в своё обычное состояние Ким не может. — Намджун, умоляю, приди в себя. И снова шёпот проникает в сознание, её голос зовёт вернуться к ней, но всё тщетно. — Бёль, он тоже Лунный? — рычит Чонгук в ухо омеги. Силы становятся неравными. — Да, Намджун Лунный, и тебе с ним точно не совладать. — Это мы ещё посмотрим. Гонун!       На Кима летят маленькие иглы, от них уворачиваться намного сложнее, и если одна попадёт в тело, то энергия волка будет подавлена. Чон не прост, как выяснилось, подготовился на славу. Чимин и другие альфы пытались спастись, но всё тщетно. Ипостась волка быстро была подавлена, поэтому их тела быстро определили в камеры под стражу, а тело Джуна доставили в специальную камеру с усиленной охраной. — Как глупо полагаться только на свою силу, — говорит Чонгук, связывая руки Бёль, — я не видел настолько безрассудных альф. Идти в логово врага и так позорно проиграть. — Лучше один раз проиграть битву, но выиграть войну. — Интересно, а когда же Джун стал Лунным? — Вопрос звучал больше риторически. Ведь он знал Кима очень давно. Да, когда-то он стал вынюхивать есть ли в природе альфы Лунные силы, но опять же природа Кима не была раскрыта, он даже не знал об этой своей стороне, поэтому и найти следов никто не мог. — Мерзавец! — Давай, брыкайся, мне это очень нравится! — Волчий оскал довёл омегу до крайнего состояния, что она ногой ударила его слишком сильно и тот упал на пол. — Надо и ноги было связать.       В дверь стучат. Когда Чон даёт добро, то в проёме двери показывается Гонун. — Чонгук, всё готово. Мы можем выдвигаться к горе, чтобы провести ночь Кровавой Луны. — Хорошо, — он смотрит в сторону Бёль, кидая верёвку альфе, — головой отвечаешь за неё. Она идёт вместе с нами, план изменился. Возьми иголки, а то наша дама слишком прыткая.

***

— Намджун, ты слышишь меня? — один из охранников трясёт его за плечо. — Да, слышу. Голова болит только. — Джун поднимается на ноги, оглядывая себя на наличие травм. — Где Бёль? — Чон увёл её с собой. Они пошли к горе. — Проклятье, — прикрывает он глаза, — остальные живы? — Да, мы всё сделали, нас никто не заподозрил. — Нам нужно успеть помочь Бёль, иначе Чонгук… — Намджун, она знает, что делает, прошу тебя! Доверься ей! — Чимин не смог усмирить Кима, даже в драку вступил с ним, хоть и сам переживает за сестру. Но он верит ей, она не ошибается. — Ты итак отпустил её сюда одну! Как такая хрупкая омега сможет выстоять против Чонгука? Как?! — Ким снова нервничает, а в воздухе витает его терпкий запах, что нос хочется закрыть.       Паку ничего не остается, как опустить глаза, ведь он и сам не знает. Бёль ничего ему не сказала, просто уверила его в своей правоте и силе. Поэтому спорить сейчас с итак разъяренным Кимом просто напросто нет ни сил, ни времени тем более. Они надеялись, что всё закончится здесь и сейчас, как только они увидят Чона, однако никто не рассчитывал, что он будет подготовлен.       На горе стоит Чонгук, рядом с ним на коленях стоит Сетбёль. Они ждут пока Луна полностью станет красной, и Чон, укусив омегу с Лунной природой, станет бессмертным. Он отсчитывает минуты, крепко держа веревку в своих руках, да так, чтобы омега никуда не смогла сбежать.       У него клыки прорезаются, глаза наливаются красным, и волк внутри беснуется в предвкушении изменений в теле. Чон опускается рядом с Бёль, открывая себе больший доступ к шее омеги. — А мы могли бы быть вместе, и я смог бы сделать тебя своей прекрасной и единственной Луной, но ты выбрала другой путь.       Слёзы катятся по коже, они словно горячими струями обжигают её, и Бёль мысленно просит прощение у Намджуна за то, что столько боли причинила ему. Просит прощение за ту метку, что создаст Чонгук…       Тело альфы наполняется силой, но первые минуты кажется, будто бы организм сопротивляется той силе, что течёт внутри. Чонгуку хватает несколько минут, чтобы обезуметь. Только Бёль видит, как сила не принимает его, и волк сходит с ума. Чон кидается из стороны в сторону: то волком становится, то человеком вновь.       Бёль держится за шею, что пока всё ещё кровоточит от укуса. Её ухмылка на лице только раздражает альфу. — Чонгук, я предупреждала тебя, чтобы ты не связывался со мной. Теперь же ты подохнешь, и душа твоя не будет знать покоя.       Омега знала, что Чонгук умрёт. Пока Намджун был в библиотеке, искал решение для Кровавой Луны, Бёль тоже не сидела сложа руки.       И нашла ведь решение. В одном свитке было сказано: «Если Лунная омега познала близость с истинной парой, значит не суждено сбыться Вечности в ночь Кровавой Луны.» Поэтому Бёль тогда надавила на Кима. Она уже знала, как поступит дальше. Дело оставалось за малым. Намджун хоть тогда и осторожничал, но поддался чарам возлюбленной. — Бёль!       Голос Намджуна слышится у подножья горы, она держится за шею, улыбаясь своей паре. Она бежит вниз в его объятия, чтобы сказать о том, что всё закончилось.