Собрать по осколкам

Тусклая лампочка в коридоре доживала свои последние часы, надоедливо мигая и потрескивая. Давно нужно было поменять, мельком подумала Рид, хотя освещение было последним, о чем ей хотелось думать. Можно было сказать, что ее душевное состояние сейчас соответствовало этой самой несчастной лампочке — Лу также пыталась выдавить из себя последние капли жизни, хотя моральных сил уже не оставалось. «То, что для постороннего человека серьезная оплошность, для человека непостороннего — предательство», — сказал он, когда она призналась, что ей было известно об участии Ирмы и Томы в «Манифесте». Она не хотела предавать; просто испугалась. Как же Лу сейчас ненавидела себя за это мгновение слабости, лишившее ее всего! «Я постараюсь остаться тебе другом. Или же наши отношения могут вернуться к более нейтральным... Боюсь, других вариантов я предложить не могу». Ну все, это конец, понимала Лу. Он не передумает. Ну что, дура, довольна теперь? — терзал ее назойливый внутренний голос. Не так давно она сама предложила ему расстаться, сославшись на то, что они оба заигрались, а потом, когда чувства схлынут, будет больно. Крэп, как в воду смотрела. Это тогда Иво говорил, что не верит ей, что не хочет ее терять, и она дорога ему. А теперь просто не простил. Сука, почему так больно? Рид пыталась лечиться скоростью. Разогнала новенький байк почти до грани его возможностей, вылетела из Нью-Пари, стремясь навстречу свободе; обманывала себя — вернее, пыталась обмануть — что получила то, чего всегда хотела. Нет, она хотела назад. К Иво. В его объятья. Ощущать на себе прикосновения его длинных бледных пальцев. Ласкать губами его кожу, тонуть в родном запахе его парфюма и его низком тягучем голосе, так сладко произносящем ее имя. Прижаться к нему и прошептать чуть слышно, сокровенно, предельно искренне: «Ты мне нужен, Иво Мартен». Лу достала новую сигарету. Она уже выкурила почти пачку за вечер — пиздец, даже Йонас себе такого не позволял. А ведь хотела бросать; здоровье портит, да и Иво не любил этот запах. Хотя какая сейчас, к чертям, разница? Оставался последний, такой привычный способ забыться — найти себе случайного мальчика и трахнуть его, снимая напряжение. Увы, ради этого нужно было тащиться в клуб, на что у Лу морально не было сил. Впрочем, в голову тут же пришла шальная мысль — адрес почты, оставленный Фокси, все еще лежал за задней стенкой кухонного блока, там, где Рид его спрятала. В прошлый раз хакер недвусмысленно с ней флиртовал. И получил от ворот поворот, поскольку тогда у нее был Иво. А теперь почему бы не попробовать снова? Если она в его вкусе, и он не против случайного секса, возможно, откликнется на приглашение. Звонок с незнакомого номера поступил спустя минут двадцать после отправленного запроса. — Хай. Че нужно? — раздался недовольный голос. Не особо-то любезно. Но Лу было похуй. — Приезжай ко мне. Не хочу проводить вечер в одиночестве, — решившись, проговорила Рид. В трубке на пару мгновений зависла пауза. — Эм-м, я так понял, это намек? Рид с раздражением сжала зубы. Твою мать, да что же ты такой непонятливый? В прошлый раз сам напрашивался, а теперь тормозишь по-черному. — Крэп, какой намек? Прямым текстом говорю — мужик нужен на ночь. Трахнуть тебя хочу. Теперь ясно? — Ок, понял. Буду. Хакер бросил трубку, и Лу, фыркнув, потянулась к музыкальному центру. Подарок Иво. Рядом одиноко лежали принесенные им же пластинки — кажется, что-то из доштормовой классики. На них Рид даже не взглянула, с раздражением качнув головой. Нет, точно не их; возможно, когда-нибудь, но не сейчас. Лучше включить привезенные Йонасом — то ли металл, то ли альтернатива; она никогда не разбиралась в жанрах. И ей по-прежнему было похуй. Выкрутила громкость на полную. Хех, сосед, наверное, сейчас нажирается в каком-то кабаке, подумала Рид, иначе давно бы начал барабанить в стену. Лу снова закурила, выдохнув дым в такт громыхающей музыке. Этим вечером она собиралась устроить филиал ночного клуба прямо у себя в квартире. Прокуренная комната и выносящий мозг музон у нее уже имелись; не хватало лишь кислотно-неоновых прожекторов, алкашки и бесящих пьяных тел, дрыгающихся в такт музыке или блюющих под стол. Впрочем, одно «тело» — мужик для перепихона — скоро должен был подъехать; все же, как ни крути, трахаться на кровати удобнее, чем в туалетной кабинке. Рид прикрыла глаза и нервно засмеялась промелькнувшей в сознании нелепой фантазии — а если бы сейчас к ней приехал не Фокси, а Иво? Он постучал бы тихо. Лу догадалась бы, сердцем почуяла, но промедлила бы — пусть понервничает, подумав, что ее нет дома, что зря приехал. Хотя какое там — грохот из ее колонок, должно быть, за три квартала слышно. Как тебе такая музычка, Иво Мартен? Открыв, Лу наслаждалась бы его реакцией. О, конечно, Приор Инквизиции научился за годы службы держать лицо в любых нестандартных ситуациях. Но сейчас она бы видела, как недовольно подрагивают его брови, а губы поджимаются в тонкую линию. Да, это тебе не звуки виолончели в идеально-изысканных инквизиторских апартаментах. — Лу, это... что? — наконец, взяв волю в кулак, процедил бы Иво. Она бы потянула его за рукав, буквально втаскивая вглубь своей обители. Нетерпеливо защелкнула бы замок, словно опасаясь, что кто-то похитит у нее ее Приора. А затем, привстав на носочки, прошептала бы на ушко — вернее, довольно громко проговорила, но на фоне рева электрогитар прозвучало бы почти как шепот: — Это Термитник. Привыкай, мой сладенький. «А что, месье Мартен, вы же уже успели показать мне ваш мир — светские приемы, кислые рожи богатеньких стариков и тухлый этикет. Теперь позвольте мне представить вам свой». — Как ты меня только что назвала? — в притворном негодовании сощурил бы он глаза. Не церемонясь, Рид толкнула бы Мартена на кровать. Уселась бы сверху, наблюдая, как медленно но верно изумление на его лице перерастало бы в желание. А затем, наклонившись слишком низко, нависнув над ним, дразня, дыша в самое ухо и вызывая у него волну мурашек, промурлыкала бы: — Не прикидывайся, ты все расслышал. И без промедления заткнула бы ему рот поцелуем. Слишком много болтает сегодня Приор, надо это исправить. Жадно, до жжения в губах, целовала бы, кусала, обводила языком ряд его идеально ровных зубов, затем проталкивала язык глубже, и наконец Иво начал бы отвечать на ее страсть, пытаясь перехватить инициативу. Термитник невозможно полюбить, псионичка знала это по себе. Но его атмосфера — пьянящая, грязная, разнузданная, срывающая крышу свой свободой и вседозволенностью — порой так и манила, призывая окунуться, погрузиться в нее с головой. И сегодня Лу сделала бы это и увлекла Мартена за собой. «Ты ведь и не такой хороший мальчик, каким притворяешься, верно?» Один пирсинг в пупке чего стоит. Я просто разбужу твою истинную сущность, которая все это время дремала под черной униформой, думала бы она, покусывая губы и изнывая от разливающейся в паху сладко-призывной тяжести. Горячими пальцами Рид принялась бы бороться с многочисленными крючками и пуговицами. И какой дьявол придумал нашивать их в таком количестве? Когда-то Иво пошутил, что Лу ни разу не раздевала инквизиторов; теперь она бы с величайшим наслаждением и упорством наверстывала упущенное. Сначала тунику, которая полетела бы на пол (не особо, к слову, чистый). Затем рубашку. Потом брюки. Наконец черное, плотное и совершенно не нужное сейчас белье. Мартен бы уже стонал и прикрывал подернутые истомой глаза, инстинктивно подаваясь навстречу. Возможно, попытался бы перевернуться и, как и обычно, оказаться сверху, но Лу бы не позволила. Это ее дом, ее территория и ее правила. И она бы творила что захочет, и никто — даже ее босс, лежащий под ней в полностью обнаженном состоянии — не смог бы ей запретить. Лу Рид стала бы первой в истории, отымевшей Приора Инквизиции Церкви Единства прямо в сердце Термитника. Такое событие стоило бы увековечить в памяти потомков. Наверное. Псионичка открыла глаза, обнаружив, что по вискам и спине стекали струйки пота, а белье на ней и вовсе предательски намокло. Сука, а ведь зарекалась не бередить душевные раны и не думать о начальнике в таком ключе. И сама же нарушила. И что это дало, кроме злости из-за того, что Иво в ее жизни больше не будет? В дверь тем временем неистово колотили. Фокси или полиция, явившаяся из-за жалобы соседей на адский шум? — спросила сама себя вслух и тут же ответила: Фокси. Легавые не сунулись бы в Термитник среди ночи. Иво Мартен тоже. Крэп, неуемное подсознание оставит ее сегодня в покое, прекратив упорно вертеть в голове его имя? Рид срочно нужно было хоть что-то, чтобы отвлечься и убрать Иво из своих мыслей. Да, белобрысый хакер вполне подойдет. — Хай, у тебя тут че, кого-то убивают? Вопли из твоих колонок аж с улицы слышны. М-да, если бы Лу черт дернул составить список самых возбуждающих фраз, услышанных когда-либо перед сексом, эта была бы первой с конца. — Скоро будут; тебя, если не заткнешься и не приступишь к делу. А чего тянуть? Она уже мокрая — спасибо, крэп, мыслям о голом Приоре. — Я только сначала сгоняю в душ, ок? — Жопу дома мыть надо вообще-то. Снова хамила, понимая, однако, что злит ее отнюдь не грубость хакера и не внезапно настигший его приступ чистоплотности, а то, что он не Иво. — У нас отключили. Врет наверное, подумалось Рид. Небось счетчики установил и экономит, жмот. Мыться к бабам ездит. — Валяй. В ожидании отмытого горе-любовника Лу стянула лифчик и топлесс разлеглась на кровати. Хорошо хоть постельное не забыла поменять; нет, не то чтобы она была брезгливой чистоплюйкой — напомним, ей трахаться и в сортирах доводилось — но почему-то за собственный дом было бы стыдно. Ее территория и зона ответственности как-никак. — Тебе бы тоже помыться, — донеслось из душа, едва перекрикивая грохот музыки и шум воды. — Не. Мне лень. — Я вообще-то предпочитаю чистых. Забавный каламбур получается, подумала Лу, на что с издевкой выдала: — Кто же из чистых тебе даст, морда нестабильная? — Ага, очень смешно, крэп, — недовольным тоном крикнул из душа Фокси. Обмен «любезностями» был закончен, после чего, пользуясь свободной минуткой, Рид снова задумалась, потечет ли ее жизнь своим чередом, как раньше? Работа. Термитник. Дом. Бытовка. Секс. Снова работа. Алкоголь (в малых дозах, она все еще телохранитель Приора, как ни крути). Приора, которого любит. Которого хочет. О ком мечтает, желает заключить его в объятия. Такого родного; такого нужного; необходимого. Сука, крэп. Похоже, «как раньше» уже не будет. Хакер вышел из душа в одном полотенце (со слониками — подарком Малой, только ей могло в голову прийти купить такое), обмотанном вокруг бедер. А он неплох, подумала Лу. Даже довольно красив. Худощав, но это не проблема — ей и не особо нравились коренастые; Иво тоже имел стройную, слегка худоватую фигуру. — Ложись, — поманила его к кровати. Затем уселась — почти как в собственных фантазиях полчаса назад — на область его паха, прямо поверх полотенца. Почувствовала, как увеличивался под ее ягодицами член парня, и его возбуждение незаметно передавалось и ей. Резко запустила руки в мокрые волосы хакера, видимо, даже слишком: — Ай, осторожнее! Ну любила она длинные волосы у мужчин, что тут поделаешь. Наклонилась, прижавшись почти носом, как будто все еще надеясь почувствовать тот самый аромат. Нет, конечно нет; так пахли только его волосы. Даже их качество было другим: после его волос пряди Фокси казались на ощупь слишком сухими и пережжеными дешевой термитниковской краской. Лу в очередной раз пыталась не произносить его имя даже мысленно, заменяя обезличенным местоимением. Упаси Единый, в момент кульминации непроизвольно сорвется с губ. Быть может, в Термитнике и живет еще кто-то с именем Иво, вот только Фокси не дурак и свяжет одно с другим. Ехидничать еще будет, падла. Ну нахуй. В губы целовать не стала, зато оставила смачный засос на шее. Потом провела дорожку языком через ключицу к груди, затем круговыми движениями облизала соски. Спустилась вниз, к животу (а хорошо все-таки, что душ перед сексом принял — никакого солоноватого привкуса пота!), параллельно подключая к процессу пальцы, и остановилась. — Эй, а дальше? О святая простота, как говорили до шторма. А дальше по новой — шея, засос, укус, грудь, живот. Ниже — только руками. Сосать Лу не любила. Виной тому был травматичный первый опыт, когда в свои шестнадцать, еще находясь в интернате, она умудрилась неудачно влюбиться. Он был всего на полгода старше, но утверждал, что уже занимался «этим самым», и Лу добровольно согласилась стать его ученицей. Безропотно раскрыла рот, когда он приспустил штаны и достал член. Придерживая у основания, самостоятельно и чересчур резко сунул свой орган ей в глотку. Слишком неумело, агрессивно, стараясь замаскировать неопытность. Но у Лу навсегда отпечатались в подсознании ужас, отвращение и рвотные позывы. Йонас и Тома потом знатно его поколотили (истинной причины, конечно же, не зная — Рид сказала лишь, что тот сильно ее напугал). И с тех самых пор решила, что скольких бы мужчин ни перетрахала, в рот больше не возьмет. Без малого десять лет держалась своей клятвы; до Иво. С ним все было иначе. Фокси потянулся к губам — Лу не позволила. Потом к груди, это она сочла уместным; ласкал, мял пальцами, лизал. Рид даже понравилось. Оторвавшись от процесса на пару мгновений, она потянулась к ящику, где лежали презервативы. Если псионики, оказывается, фертильны, не хватало еще залететь от какого-то мутного типа, чьего имени она даже не знает. Ну или подцепить какую-нибудь неприятную болячку. — Кстати, как тебя зовут? — Серьезно, Лу, ты решила спросить именно сейчас? — нервно выдохнул хакер, чей настрой на процесс та безбожно сбивала своим вопросом. — Я всегда спрашиваю у парней имя перед сексом. Рид сама не понимала, зачем захотела вдруг до него докопаться. В конце-концов, ей не похуй ли? Ну Фокси и Фокси. Перепихон же на один раз, завтра все равно забудет. — Типа не узнаешь имя — не кончишь? — начал ехидничать тот. — Рот бы тебе вымыть с мылом. Слишком много дерьма из него лезет. — Ох, кто бы говорил, — закатил хакер глаза. — Ну Курт я. Довольна теперь? Лу не была эмпатиком, поэтому понять, представился ли он настоящим именем или выдал первое, что в голову пришло, не смогла. — Ок, сойдет. И недолго думая, уселась на плотно обтянутый скользкой резиной возбужденный член. Затем принялась скакать на нем, с каждым толчком усиливая напор. — Ого... — тяжело дыша и закатывая глаза, выдавал Фокси-Курт, — о-ох, вот это я понима-аю... Нихера ты не понимаешь, мальчик, зло думала Лу. На твоем месте должен был быть он. Ты — временное развлечение, он был бы навсегда. Он стал бы тем, кто помог бы мне снова поверить в любовь. Кто показал бы, что я способна влюбиться в мужчину, а не просто использовать ради здоровья и снятия стресса. Тот, с кем хотелось бы быть нежной и страстной, заботливой и доверчивой, спонтанной и постоянной. С кем я могла бы засыпать и просыпаться. Пить кофе на балконе. Расчесывать по утрам его длинные черные пряди. Смотреть вместе доштормовые фильмы. Слушать его игру на виолончели. Заставлять отвлечься от работы и отдохнуть, когда он в очередной раз засидится допоздна. Разговаривать обо всем на свете. Строить совместные планы на будущее. Мечтать. Любить. Крэп, сука, как я могла так все испортить?! Стиснув зубы, Лу наращивала темп, желая побыстрее получить оргазм, который, возможно, помог бы избавиться от навязчивых мыслей. И когда долгожданная разрядка была уже не за горами, ее вдруг настигло осознание... Камеры, крэп! Она. Забыла. Отключить. Ебаные. Камеры.