Наступает ночь

       Лето — это свобода. Время, когда тебя ничто и никто не сдерживает. Ни стены школы, ни пристальные взгляды учителей и одноклассников, ни вопросы родителей. Ты можешь с утра до вечера пропадать вне дома, и никто тебе выговор не сделает. Никто не спросит раздражённо, где ты был и с кем за руки держался. К слову, о руках. Как же люди любят сплетни — словами не передать. И ведь всем нужно в душу твою заглянуть. Вот и приходится скрываться. А ведь это сложно, когда у тебя гормоны во всю играют и любить хочется, чтоб прям по-настоящему, почти по-взрослому.        Иными словами, Лёва обожает лето и каникулы. Вдали от школы и дома он чувствует себя самым счастливым человеком в мире, ведь именно за их пределами можно лишний раз не переживать и сначала взять Валерку за руку, потом, убедившись, что они стоят абсолютно одни, прижать к себе, обняв, и, наконец, поцеловать.        Валерка красивый, умный, ласковый, чувствительный. Но на публике старается выглядеть на все сто. Впрочем, он всегда так выглядит и без гордо поднятой головы и важного вида. Однако стоит признать, что вне школы он более раскрепощённый и практически всегда лезет целоваться первым, забывая и про приличия, и про то, что он, как бы, серьёзный староста.        На дворе лето. Жара страшная. И Лёва зовёт Валеру на речку. С ночевкой в палатке на берегу. Валерка относится к делу серьёзно, собирает целый рюкзак. Перекус сам готовит, хотя в итоге соглашается на предложение мамы помочь.        Ближе к вечеру они выдвигаются. Лёва всю дорогу не смолкает, увлеченно рассказывая о каком-то новом фильме, на который обязательно нужно сходить, а Валерка молча слушает и лишь переодически кивает. В итоге его приглашают завтра в кино. Хлопову будто мало того, что они и так будут проводить каждый день вместе, практически бок о бок, ещё сегодня вместе в палатке одни спят, — он на свидание очередное зовёт. А у них что ни встреча — свидание. Но Валера не жалуется. Ему всё нравится.        Они находят самое красивое и скрытое от посторонних глаз место, где со всех сторон растут кусты, а вода приятно и успокаивающе журчит. Парни ставят палатку, пару раз чуть не роняя, потому что кое-кто (Лёва) не позаботился об инструкции. Но в итоге у них всё получается, и вот они уже сидят на берегу, едят бутерброды, а лёгкие волны иногда ласково касаются их босых ног.        — Спасибо, — улыбается Валерка. — За то, что таскаешь всюду за собой. Я рад, что нашёл именно тебя. Вот что бы сейчас делал?        — Сидел за скучными учебниками? — Предполагает Лёва, сдерживая смех.        — Да. Точно.        Они берутся за руки, переплетают пальцы, и Лагунов кладёт голову на плечо Хлопова.        — Я тебя люблю, — шепчет он. Лёвка молчит. Но Валера знает: молчание — знак согласия. Уж сколько раз Хлопов говорил ему эти слова, сосчитать нельзя.        Ужин они готовят из пойманной в речке рыбы. Без соли получается немного пресновато, но не менее вкусно. За едой Лёва делится различными познаниями в области рыбалки, которые ему передал дед, а Валера с упоением слушает и переодически хвалит своего добытчика. И так они сидят около костра, пока небо полностью не покрывается звёздами.        В палатке немного тесно и по-своему уютно. Ночь тёплая, приятная, но даже так она не мешает лежать совсем рядом, прижимаясь к друг другу, и ещё укрываться пледом.        — Лёв… — шепчет между нежными поцелуями Валерка. — Лёвка…        — Чего?        Валера смотрит на него через стёкла очков и нежно улыбается. Так, как умеет только он (по мнению Лёвы). А затем осторожно протягивает руку и убирает упавшие на лоб каштановые пряди, чтобы заглянуть в серо-зелёные глаза.        — Ничего. Красивый ты просто.        В полумраке он видит, как забавно краснеют щёки Лёвы, будто тот никогда не слышал подобного. А затем Хлопов тихо смеётся, хватает его в охапку и переворачивает на спину, нависая сверху. Валерка тоже не может сдержать смех, особенно когда на него со всех сторон сыпятся поцелуи, щекочущие кожу и вызывающие мурашки по всему телу.        — Лёвка, ну что ты творишь? — Он дышит часто, слабо ладонями широкую грудь пихает. Просто ради приличия, а не для того, чтобы оттолкнуть. Лёву он никогда не оттолкнет.        — Я слишком долго сдерживался, — хмыкает Хлопов, прикусывая его шею.        — Не рановато ли нам во взрослые игры играть? — Лагунов хочет усмехнуться, но получается, скорее, полустон, чем смешок.        — Год до совершеннолетия остался, — довольная ухмылка не слезает с губ Лёвы.        Валера укоризненно качает головой, насколько это возможно, притягивает его к себе за шею и целует.