Доброе братство лучше богатства

Из-за приоткрытой двери в детскую раздаются тихие стоны. Некогда эта комната была невинным пристанищем брата и сестры, где делали уроки, спали и играли маленькие дети. Сейчас же черноволосый юноша прижимает своего близнеца к стене, впиваясь руками в нее так сильно, что это почти причиняет боль. Он зажал ее между ним и стеной, но этого все равно недостаточно — она извивается, пытаясь приблизиться, не позволяя даже дюйму воздуха протиснуться между ними. — Я хочу тебя, — выдыхает она, ее ногти вдавливаются в его плечи. Фейтан не впервые слышит эти слова из ее уст, но именно сейчас он стонет, его бедра прижимаются к ней, и девушка снова хнычет, когда чувствует его твердость, явный признак желания. Уверенные руки быстро раздевают Камиллу, будто специально задерживаясь в местах, где приятнее всего ощущаются ласки мозолистых рук. Большего всего под раздачу попала её грудь. Раздраженные соски то перекатывали между пальцами, то оттягивали, пока девушка не застонет во всё горло, то лизали горячим языком, в то время как свободные руки подбирались к нижнему белью, а боль между её бедрами только обострялась. И его пальцы наконец скользят по полностью промокшему хлопку, заставляя девушку двигаться вслед за пальцами, вслед за малейшим трением — сжимать бедра в отчаянной погоне за стимуляцией, выгибать спину сильнее, пытаясь насесть на чужую руку. Фейтан всегда знал свою сестренку как терпеливого и сдержанного человека, но вид того, как она извивается в его руках и хочет его пальцев в своей пизде, заставляет не ждать его больше ни секунды. Отодвинув хлопковые трусики, он засовывает сразу три пальца в её влагалище, с тёмным удовольствием наблюдая, как из Камиллы вырывается болезненный крик, глаза расширяются, и она тщетно пытается успокоить дыхание и привыкнуть к режущей боли. Мужская рука сначала вытирает ее слезы, а затем помогает второй, непрерывно поглаживая клитор. Пальцы внутри девушки движутся и сгибаются, вызывая волну удовольствия и притупляя как разум, так и остальные чувства. — Да, да, черт возьми , да, — задыхается Камилла, когда его пальцы задевают особенно чувствительное место. Все ее тело болит и дрожит от силы оргазма, и она думает, что этого недостаточно, чтобы удовлетворить ее. Тем не менее, девушка с большим трудом убрала желанные руки со своего тела. — Нам надо поговорить, — Камилла заглянула в глаза напротив, переходя на серьёзный тон и продолжая задыхаться от отголосков удовольствия, — понимаешь... я беременна. Реакция последовала незамедлительно: Фейтан отшатнулся, с неверием глядя на живот сестры. — Всмысле ты беременна? — Ты никогда не использовал презервативы. Я думала, ты хочешь этого ребёночка. Почему не радуешься? — Камилла почувствовала себя наивной дурочкой. — Какого ребёночка, сестра? Каким боком я должен радоваться? Я запишу тебя на аборт, — Фейтан был спокоен, в отличие от своего близнеца. — Нет! Нет! Нет и нет! Как ты не понимаешь, это плод нашей любви! Я не собираюсь отказываться от нашего с тобой ребёнка! Я уже люблю его! — девушка была на грани истерики, по щекам потекли слёзы. — Ну что ты, дорогая, — парень протянул руку и начал гладить нежную щеку любимой, бережено стирая слезы. Он продолжал акт заботы до тех пор, пока не посмотрел Камилле в глаза и не замахнулся, со всего размаха ударив её по левой части лица. Девушка под силой удара повернула голову и упала без сознания. Очнулась она привязанная к кровати. Абсолютно голая и не способная пошевелиться. Её ноги были разведены в разные стороны и закреплены за лодыжку. Руки так же тянулись к противоположным сторонам кровати. Немного подергавшись и проверив своё положение, Камилла осмотрела комнату. Её близнец стоял у шкафа, оценивающим взглядом смеряя вешалки одну за другой. В конечно итоге он повернулся к ней, держа в руках самую тонкую — состояющую из маленьких металлических прутьев, которые легко деформируются. — Потерпи, сестрёнка, сейчас будет немного больно, — Фейтан улыбался, глядя на вешалку. — Что?! Что ты хочешь сделать?! — заверещала Камилла, которую посетили страшные догадки. — Всего лишь хочу сохранить нашу любовь вечно. А этот ребенок будет только мешать. — Это я тебе помешаю сейчас! Я уйду от тебя, чертов псих! Фейтан уже стоял у кровати, рука его была между ног его дорогой сестрёнки, а пальцы терли клитор, — никуда ты не уйдешь от меня. Бёдра девушки дёрнулись — стимуляция имела власть над её телом. Затем она почувствовала, как пальцы проникают в её влагалище, стараясь расширить пространство. Двигая ими, как ножницами, Фейтан растягивал её тугие стенки, вызывая болезненные стоны. — Это только начало, любимая, — парень облизал губы, вынимая пальцы. В его руках оказалась вешалка, конец которой он разгибал и формировал в более маленький крючок на конце. Камилла не успела опомниться, как брат уже раздвинул её складки, медленно вводя деформированную вешалку. Острый кончик прута царапал изнутри, отчего девушка закричала, пытаясь отодвинуться. Фейтан стал держать её за низ живота, — чшш, ничего страшного не происходит. Парень толкал орудие всё дальше — и тем больнее становилось. Камилла тщетно пыталась что-то сделать, но от её попыток было только хуже. С садистским выражением лица близнец продолжал свою работу, пока вешалка не вошла максимально. — Открой глаза, любимая, наблюдай. — НЕТ! СТОЙ! — девушке не дали даже договорить, как вешалка была провернута, а острая режущая боль прошлась по животу. Комнату наполнил женский крик, когда Фейтан продолжал поворачивать орудие, будто шуруп. Затем, когда совершать это действие стало совсем трудно и вешалка не поддавалась, её стали медленно вытаскивать. Также возникали помехи, поэтому требовалась грубая сила. К счастью, руки Фейтана прекрасно справлялись с работой. Когда близнец достал своё орудие из влагалища, Камилла уже совсем обессилела от боли. Крючок вешалки, весь в крови, подобно удочке, зацепил зародыш размером около десяти сантиметров. Фейтан держал свое окровавленное дитя на ладони, наблюдая как заплаканные глаза его любимой осознают, что он сделал. — Ты говорила, что уже любишь его? — Фейтан передвинулся поближе к сестре, не выпуская из рук кровавый кусочек плоти, — скажи "ааам". Парень с силой схватил женский подбородок, раскрывая челюсть и пихая новорожденного в рот. Камилла сопротивлялась, выталкивала всё изо рта, но оттого всё сильнее толкали деликатес в глотку. В какой-то момент послышался щелчок — сестра завыла и не могла более противостоять. Хрустнула челюсть — и Фейтан уже засовывал абортыша по самое горло, закрывая непослушный рот, дабы плод их любви уже не выплюнули. — Жуй. Камилла не чувствовала нижнюю часть лица — ощущение, будто она вся в огне, а об жевании и речи не шло. Тогда Фейтан взял дело в свои руки, открывая и закрывая её многострадальную челюсть. — Теперь глотай. На этот раз сестра подчинилась, громко сглотнув большой кусок плохо разжёванной сырой плоти. — Вкусно, любимая? В следующий раз поделись со мной.