Разбить? Или же склеить?

Кира проснулась с раскалывающейся головой, словно в висках плясали черти.  Мгновение она не понимала, где находится. Но, повернув голову, увидела Вадима, задремавшего в кресле, словно мрачный страж. Она попыталась бесшумно встать, но стоило ей сделать пару шагов, как мир поплыл перед глазами.  И тут же сильные руки обвили ее талию, не давая упасть в бездну. — Куда собралась, — прошептал Вадим над самым ухом, и в голосе его звучала хриплая томность. — К себе, — отрезала она, стараясь сохранить в голосе безразличие, но внутри все дрожало. — Останься, пожалуйста. — Нет. — Кира… — Я хочу уйти. Нас больше ничего не связывает. Прости, Вадим. В душе клокотала обида.  Она не могла понять, почему он молчал, когда она открыла ему свою тайну… — Ты рассказала бабушке, что заражена? — Нет. Это только мои проблемы. Но если ты ей расскажешь… клянусь, я убью тебя, — в ее взгляде плескался вызов. — Ух ты! Какая ты дерзкая. — Ты еще не знаешь, какой я могу быть! — Это ты не знаешь, кто я такой, девочка! Такие слова лучше не бросать на ветер. — А то что? Что ты мне сделаешь? — Я могу лишить тебя лекарства! — Плевать мне на твое лекарство, — выплюнула она, стремительно подошла к столу и схватила нож для бумаги. — Знаешь что? Я не доставлю тебе удовольствия смотреть, как я мучаюсь от вируса. Вадим не успел опомниться, как Кира полоснула себя по руке, и белая ткань рубашки мгновенно окрасилась багровым. Он рывком подскочил, выхватил нож, грубо поволок ее в ванную, подставил руку под струю холодной воды и принялся перевязывать рану. — Вот же дура! — прорычал он сквозь зубы. — Ты хоть о ком-то, кроме себя, думаешь? — А ты? Ты лгал мне! — Я боялся тебя потерять! Понимаешь? Впервые за много лет я боялся кого-то оттолкнуть своим… истинным лицом. — Я хотела любить настоящего Вадима, а не красивую картинку, выстроенную для меня. — Ты не сможешь полюбить убийцу! — Не надо решать за меня! Вадим опешил.  Неужели она действительно думает, что сможет полюбить его… таким? — Я запретил сегодня давать сыщикам антидот, — выпалил он, надеясь, что эта правда заставит ее отшатнуться. — Чтобы проучить Морозова. Никто не смеет трогать мое! Хочешь увидеть меня настоящего? Вот он я! Я жуткий собственник! Я убийца! Мне нравится причинять боль! Таким меня сделали! — Вот именно! Сделали! Это не ты! Ты сам не знаешь, какой ты… — С тобой я хочу быть тем… кем я и был. А с другими я должен быть тем, каким меня сделали! Я правая рука Вульфа, Кира! Любовь – это слабость, а слабые должны умирать! Но ради тебя я готов умереть. — Ты должен быть со мной собой! Тем, кем ты являешься. Правая рука Вульфа может проявлять нежность. Не нужно делать из себя другого человека, когда ты со мной! Я не позволю тебе сломаться! Я не слабая девочка, как ты думаешь! Кира впилась в его губы страстным, требовательным поцелуем. Сначала Вадим опешил, но мгновенно взял ситуацию под контроль. — Я хочу тебя, — выдохнула она едва слышно. — Хочу тебя настоящего. Хочу собственника, хочу убийцу! Хочу правую руку Вульфа, Вадима Уварова! Хочу простого Вадима Уварова. Все это ты! Тебе не нужно притворяться. Покажи мне себя… Вадим подхватил ее под бедра, она обвила его торс ногами, и он понес ее в комнату. Усадил на стол, медленными движениями рук принялся расстегивать пуговицы на ее рубашке. Дыхание Киры участилось.  Дрожащими пальцами она потянулась к завязкам на его спортивных штанах и даже сквозь ткань почувствовала, как сильно Вадим желает ее сейчас. Кира легонько коснулась его члена и начала медленно поглаживать.  Он тихо застонал, и резким движением сорвал с нее окровавленную рубашку, бросил ее в угол комнаты и припал губами к ее груди, оставляя на нежной коже почти фиолетовые отметины. Девушка тихо застонала, отчего Вадиму окончательно сорвало крышу. Он расстегнул лифчик и отправил его вслед за рубашкой.  Едва оторвавшись от ее груди, прикусил кусочек кожи на шее, и Кира громко вскрикнула. Чтобы заглушить стон, Вадим накрыл ее губы поцелуем, прикусывая нижнюю. Он опустил руки на ягодицы и сжал их.  Парень почувствовал, что она уже готова, слегка раздвинул ее ноги, разорвал колготки, отодвинул край трусиков и ввел два пальца внутрь. Девушка подалась ему навстречу.  Она поняла, что стесняться больше нечего, достала его член из спортивных штанов и направила к себе.  Вадим вошел резко, но не дал Кире застонать, накрыв ее губы поцелуем. Он начал двигаться медленно, хотя хотелось быстрее, жестче, глубже… — Не надо так, — прошептала Кира. — Как? — Покажи себя… всего себя. Вадим решил дать волю эмоциям и начал двигаться в более жестком темпе. Он продолжал целовать Киру, не давая стонам вырваться слишком громко.  Простых движений стало мало, левой рукой он сжал ее грудь, кое-как оторвался от ее губ и прильнул к соску. Вадим провел языком по контуру, отпустил грудь и засунул два пальца ей в рот, заставляя сосать их.  Он почувствовал, что разрядка близко, и резко ускорился, движения стали рваными и жесткими. Уваров прижал Киру к себе. Она почувствовала пульсацию внутри и обжигающую жидкость, прикусила губу. А Вадим ощутил, как ее мышцы сжимаются вокруг его члена. Они кончили одновременно. Спустя несколько минут они отстранились друг от друга, и Вадим попытался отодвинуться, но Кира крепко обхватила его руками. — Это ты… видишь? Ты настоящий. И пусть собственник, мне плевать, кого и сколько ты убил. Ты можешь быть со мной нежным, и для этого тебе не нужно выстраивать красивую картинку. Я люблю Вадима Уварова, всего его, а не добрую версию, построенную для девочки Киры, – она смотрела ему прямо в глаза. — Ты даже не представляешь, как сильно ты меня сейчас возбуждаешь… — Ну так возьми то, что принадлежит только тебе, – томно прошептала девушка. Вадим придвинул ее еще ближе и требовательно поцеловал, подхватил на руки и понес к кровати. Его мускулистое тело накрыло ее. Их грудные клетки вздымались, а глаза изучали друг друга. Внизу живота скручивался сильный, желанный узел. Кира скользнула взглядом по его торсу, и ее щеки вспыхнули от желания. Вадим провел кончиками пальцев по ее шее вниз, к ключицам. Она повернула голову чуть в сторону, прикрыла глаза. Грудь ее вздымалась все чаще, а по телу бежали мурашки от его прикосновений. Уваров взял ее за подбородок и вернул ее лицо к себе. Кира на мгновение открыла глаза, встретилась с его потемневшими глазами и снова закрыла их, когда его губы накрыли ее. Они скользили по уже знакомому маршруту – шея, ключицы и все ниже и ниже. Они оба были доминантами. Но ему Кира хотела подчиниться полностью. В комнате становилось все жарче и жарче. Вадим целовал ее между грудей, медленно спускаясь к месту, где все было на пределе. Кира прогнулась в пояснице от новой волны мурашек. Он на секунду отстранился и сорвал с нее юбку, разорванные колготки и трусики. Она поежилась, любуясь тем, как он обнажает себя, а потом, раздвинув ее ноги, согнул их в коленях. Вадим снова навис над ней и медленно вошел, давая ей привыкнуть. Она сжала простыню, и когда чуть расслабилась, Уваров начал набирать темп. Он чувствовал, как его член заполняет ее полностью.  И это ему нравилось.  Видел, как девушка закатывает глаза от удовольствия, поддаваясь ему навстречу.  И это ему тоже нравилось. Ее громкие стоны эхом разносились по комнате. А лоно все сильнее сжимало его член. Им было плевать, если кто-то услышит. Плевать на все. Кира увидела настоящего Вадима.  Да, он был убийцей, был жутким собственником, но ее это не пугало. Он был нежен и добр к ней, был заботливым мужчиной, и это манило ее. Она никогда не станет его переделывать. Она примет его таким, какой он есть. Она уже приняла его. Его всего… А он раскрылся ей. Понял, что эту девицу ничем не испугать. Она действительно очень сильна. Она – его отражение. Она – это он, а он – это она…