Часть 1
3 июня 2024 г., 01:18
Тебя прошу: пойми меня, больше одного не оставляй. Мой черно-белый мир нужно окрасить в цвета Я без тебя не справлюсь. Не засыпай, сперва скажи: зачем была дана нам эта жизнь? Мы ответов не знаем, луна освещает смущенья улыбку твою
Monochrome no kiss
Соленый бриз трепал серебристые волосы Хелкарта, когда он сидел на скалистом берегу, глядя на бескрайнее море. Его острые когти бессознательно царапали камень, оставляя глубокие борозды. Позади ритмично шумели волны, разбиваясь о берег в вечном танце прилива и отлива. — Я нашла идеальное место для купания! Пойдём? — голос Гвиневры вклинился в мелодию моря. Девушка выбежала из-за скал, длинные русые волосы развевались на ветру, который озорно трепал пряди, норовя закрыть ими глаза. Демон не ответил. Его алые глаза были устремлены на горизонт, мысли блуждали так же далеко. «Зачем я здесь? С этой… смертной?» Он сжал челюсти. «Я должен был убить её еще в том лесу. Один удар хвоста, один укус — и всё было бы кончено.» — Хелкарт? — Гвиневра подошла ближе, белое, простое платье остро контрастировало с темной кожей существа, невидяще смотревшего вдаль. — Ты в порядке? «Нет, не в порядке!» — хотел закричать он. «Я — демон Бездны, самое жуткое её творение. Я не должен быть здесь, у этого спокойного моря. Я должен быть в кровавой битве, утоляя свою жажду убийства! Мои когти соскучились за теплой плотью, клыки жаждут погрузиться в тело… Убивать… Убива-а-ать…» Но вместо этого пробормотал. — Всё нормально. Гвиневра села рядом, слишком близко для его комфорта. Хелкарт напрягся, хвост нервно дернулся, острые шипы блеснули на солнце. Смертоносное жало в нетерпении подрагивало: скорее бы тот сладкий миг, когда оно вонзится в грудь надоевшей девчонки.Одно быстрое движение — и она будет отравлена, парализована, беспомощна… Демон не двинулся. Что-то его удерживало. Возможно, это был шум волн, напоминающий ему о тихих ночах в болотах, где он отмечал каждый прожитый год. Или, может быть, это был запах соли в воздухе, странно успокаивающий после тысячелетий в удушающей атмосфере Бездны. А может теплая рука спутницы, прикоснувшаяся к его плечу. — Ты когда-нибудь видел море раньше? — полюбопытствовала Гвиневра, не подозревая о том, что творится в голове её странного приятеля. Хелкарт хотел огрызнуться, сказать что-то едкое. Но вместо этого он услышал свой собственный тихий ответ: — Нет. В Бездне нет такого… простора. Такой открытости. Гвиневра улыбнулась, пододвигаясь ближе, практически впритык. Поправила платье и с наслаждением вдохнула на полную грудь свежий воздух. — Это одна из причин, почему я люблю море. Оно заставляет тебя чувствовать себя свободным, не так ли? Как будто все твои тревоги смываются волнами. «Свободным». Это слово отозвалось эхом в душе Хелкарта. Разве не за свободу он восстал против Повелителя Бездны? Не за право быть чем-то большим, чем просто «верной собакой»? Но почему только сейчас, после сказанного девушкой, ощущает себя действительно свободным? Его размышления были прерваны неожиданным прикосновением. Гвиневра, словно в трансе, протянула руку и нежно погладила его острое ухо. Хелкарт вздрогнул и скривился, его первым импульсом было оттолкнуть её. Он терпеть не мог, когда кто-то касался его ушей, а спутница частенько этим грешила, что немало выводило демона. — Сложно удержаться, — извиняющееся улыбнулась, отдергивая руку. — Просто… они такие необычные. Красивые. Похожи на эльфийские, только симпатичнее. «Красивые?» Хелкарт моргнул. За всю свою долгую жизнь он слышал много слов о своей внешности: устрашающий, чудовищный, смертоносный. Но красивый, симпатичный? Никогда. Он хотел разозлиться, но вместо этого почувствовал… смущение? Замешательство? Эти эмоции были такими чуждыми, что демон не знал, как на них реагировать. Надо уносить лапы поскорее, а то не ровен час, еще и понравится, как маленькая ладошка гладит за ушами. — Море зовёт, — вдруг сказала Гвиневра, поднимаясь. — Ты идёшь? — Я не плаваю, — сухо отрезал. — Я — существо тьмы, а не какая-то рыба. Девушка рассмеялась, и этот звук был похож на звон маленьких колокольчиков на ветру. — О, не будь таким угрюмым. Это так весело! Смотри! Она сбросила свое платье, оставшись в простой нижней рубашке, и побежала к воде. Хелкарт смотрел, как спутница входит в море, как волны обнимают её тело. Что-то в этой сцене заставило его сердце сжаться. Возможно, это была беззаботность, полное доверие к стихии. Или, может быть, это был контраст между светлой фигурой и темной водой, напоминающий ему о… «Нет», отрезал он мысль. «Я не буду сравнивать её свет с моей тьмой. Это… неуместно.» — Хель, вода чудесная! — позвала Гвиневра. — Ты многое теряешь! Потом будешь сожалеть, кусая локти. «Вот же назойливая… Ещё и имя перекрутила.» Он фыркнул, но, к своему удивлению, обнаружил, что встаёт. Словно повинуясь какому-то неслышному зову, Хелкарт спустился к кромке воды. Волны лизнули все четыре лапы, и он вздрогнул. Не от холода — тело привыкло к гораздо худшим условиям в Бездне. Нет, это было что-то другое. Что-то… приятное. Осторожно, почти неуверенно, Хелкарт вошел глубже. Вода поднималась выше, омывая старые шрамы, оставшиеся от бесчисленных битв. Странное ощущение — не боль, не агрессия, а что-то успокаивающее. Очищающее. Он посмотрел на Гвиневру, которая плавала чуть дальше. Её мокрые волосы блестели в солнечном свете, как жидкое золото. На мгновение у него перехватило дыхание. В этот момент, окруженная сверкающими брызгами, девушка выглядела почти… волшебно. «Убей её», прошептал тёмный голос внутри. «Утопи в этом самом море. Преврати её свет в вечную тьму. Она надоела тебе, она злит тебя своей болтовней, бесконечными касаниями. Расправься с обузой, которая навязалась в непрошенные спутники.» Хелкарт сжал кулаки, его когти впились в ладони. Сейчас он подберется поближе, взмахнет когтями и… Девчонка заткнется навеки. Та часть, что была рождена в Бездне, жаждала этого. Уничтожить свет, предать доверие, растерзать. Но другая часть, та, что училась ценить каждый прожитый год, та, что восстала ради свободы… она колебалась. Ей нравилось ощущение песка под когтями, мягкость воды, обволакивающей тело, смех спутницы и её безграничное доверие к нему. И те слова, сказанные в лесу, то признание… Она разделила с ним бремя предателя, поставив себя рядом. Ища его раз за разом, сбегая под покровом ночи на облюбованную им поляну, девушка также была предательницей в глазах своей семьи. И когда она предложила отправиться в дальнейший путь вместе, Хелкарт сам не ожидая того, согласился. — Тебе нравится? — спросила Гвиневра, подплывая ближе. — Оно успокаивает, не так ли? Как будто море понимает твои тревоги и мягко уносит их. Хелкарт посмотрел на свои передние лапы погруженные в воду. Кровь, запёкшаяся на когтях за столетия убийств, медленно смывалась. И с ней, казалось, уходила часть его ярости. — Я… не знаю, — честно ответил он. — Это… ново. — Иногда новое — это именно то, что нам нужно, — улыбнулась девушка. — Особенно когда старое причиняет боль. Поверь, я знаю о чем говорю. Слова, такие простые, но такие глубокие, проникли в самую суть его существа. «Старое причиняет боль.» Разве не боль определяла всю его жизнь? Боль предательства, боль убийства своих, боль от оков Повелителя Бездны? А море, его спокойствие, его бескрайность… и девушка, которая видит в нём больше, чем монстра… Разве это не было чем-то новым? Чем-то, что не причиняло боли? Хелкарт поднял глаза и встретился взглядом с Гвиневрой. В её глазах он увидел не страх, не отвращение, а нечто, чего ни от кого раньше не видел, обращенного на себя. Понимание. Принятие. И что-то еще, что-то теплое и яркое, как восходящее солнце. — Расскажи мне еще о море, — тихо попросил он. — О его историях, его тайнах. Я… я хочу слушать. Гвиневра просияла и начала говорить — о древних легендах моряков, о скрытых островах, о песнях китов в глубинах, о правительнице Южных морей — русалке Кадите. Её голос сливался с шумом волн, создавая мелодию, которая, казалось, проникала прямо в душу Хелкарта. И пока они стояли там, в объятиях моря, что-то менялось. Тьма внутри демона не исчезла — она была частью его существа. Но теперь, под ласковым прикосновением волн и в свете слов Гвиневры, эта тьма начала отступать. Медленно, почти незаметно, но верно. «Возможно», думал Хелкарт, глядя на блики солнца в волосах девушки, «возможно, я могу быть чем-то большим, чем просто предателем и убийцей. Подобно этому морю, что смывает старые раны, я тоже могу… измениться.» Не желая так быстро расставаться с морем, Гвиневра решила ночевать прямиком на пляже. Демон переступил с лапы на лапу, словно пожимая плечами — ему без разницы было где спать, хоть на голых камнях, лишь бы сон пришел. Костёр потрескивал, аромат жаренной рыбы приятно волновал ноздри. Хелкарт, прикрыв глаза, наблюдал за готовкой ужина. Не сказать, что он был голоден — пока наловил достаточное количество рыбы, по завязку набил брюхо сырой. Но запах был довольно приятен и демон вовсе не был против устроить себе второе принятие пищи. — Кажется приготовилась, — девушка протянула палочку с нанизанной рыбешкой. — Хэль, а почему ты приходил на ту поляну? Ну, что неподалеку от моего замка? — Хотелось, — демон на сей раз не вздрогнул, ощутив пальцы на своем ухе. — Там тихо было, и вода в ручье чистая, вкусная. Не то что в Гиблых Землях. А ты? Зачем ты постоянно искала встречи со мной? — Хотелось, — озорная улыбка тронула губы принцессы Барокко. — А если бы я тебя съел? — поинтересовался Хелкарт, принимаясь за вторую порцию. Он неторопливо жевал, ожидая ответ. С тех самых пор, когда началось их странствие, по вечерам, в объятиях тьмы, разговоры становились довольно откровенными. Демон честно отвечал о своей бытности слугой в Бездне, а Гвиневра признавалась о непростой жизни принцессой. — Лучше быть съеденной, чем всю жизнь прожить с нелюбимым и не иметь собственной воли. После слов Гвиневры воцарилась тишина, нарушаемая потрескиванием костра и мерным шепотом волн. Оба молчали, вспоминая последнюю встречу, которая поменяла привычный уклад.***
Гвиневра отодвигала ветки, пробираясь сквозь ночной лес. Лунный свет едва пробивался сквозь густую листву, но девушке не нужен был свет. Её магия, та самая, что когда-то заставляла брата прятаться, теперь вела, указывая путь к тому, кого она искала. На поляне у ручья она увидела его. Хелкарт сидел на корточках у воды; длинный, смертоносный хвост медленно покачивался из стороны в сторону. Он смотрел на свое отражение, словно пытаясь разгадать загадку в собственных алых глазах. — Ты снова здесь, принцесса Барокко, — прохрипел он, не оборачиваясь. — Ты либо очень храбрая, либо невероятно глупая. Гвиневра сделала шаг вперед: А может, и то, и другое. Хелкарт резко повернулся, его острые зубы обнажились в усмешке. — Ты знаешь, кто я такой. Знаешь, что я сделал. Я предал свой клан, убил своих собратьев, восстал против самого Повелителя Бездны. Что заставляет тебя думать, что я не сделаю то же самое с тобой? — Потому что ты тоже знаешь, кто я, — спокойно ответила Гвиневра. — Ты знаешь, что я могу использовать свою магию, чтобы найти тебя где угодно. Знаешь, что при её помощи могу сбежать от тебя, даже если ты попытаешься напасть. — Твоя магия… Да, она уникальна. Но это не спасло бы тебя от моего яда. — Его хвост взметнулся, острые шипы блеснули в лунном свете. — Возможно, — она сделала еще один шаг. — Но ты еще не использовал его на мне. Почему? Хелкарт уставился на нее, его глаза сузились. — Ты испытываешь мое терпение, смертная. — Или, может быть, я испытываю твою суть? — Гвиневра подошла ближе, настолько близко, что могла бы дотронуться до его серебристых волос. — Говоришь, что рожден предателем. Но я вижу в тебе нечто большее. Ты восстал против Повелителя Бездны не только чтобы выжить, но и чтобы освободиться. — Не притворяйся, что понимаешь меня, глупая девчонка! Я — чудовище, рожденное во тьме. Я не знаю ничего, кроме предательства и убийства. — А я думаю, что знаешь, — тихо произнесла беглянка. — Когда ты был в болотах, отмечая каждый прожитый год узлом на веревке, ты не просто выживал. Ты ценил жизнь. Слова Гвиневры поразили Хелкарта, как удар. Он отпрянул, его хвост нервно дернулся. — Откуда ты… Как ты можешь это знать? — Потому что я тоже ценю жизнь. Ценю свободу выбора. Именно поэтому я здесь, с тобой, а не в замке, готовясь к помолвке, которую я не выбирала. Хелкарт уставился на неё, его ярость сменилась замешательством. — Ты… ты отвергла своё наследие? Свою безопасность? Ради чего? — Ради того, чтобы следовать зову сути. Так же, как и ты когда-то. Демон долго молчал, глядя на отражение луны в ручье. Когда он заговорил, его голос был тише, чем журчание воды: Мы оба предатели своего рода, не так ли? Ты — своей знатной семьи, я — клана Стикс и всей Бездны. — Да, — Гвиневра осторожно опустилась рядом с ним. — Но, может быть, это не предательство. Может быть, это верность самим себе. Хелкарт издал звук, похожий на смех, но без обычной жестокости. — Ты странная, принцесса Барокко. Твои слова… они напоминают мне о вещах, которые я давно похоронил. — О прежней жизни? О свободе? — Да, — он посмотрел на свои когти. — О том, что я когда-то был чем-то большим, чем просто орудием смерти в лапах Повелителя Бездны. Принцесса осторожно протянула руку и коснулась его плеча. На этот раз Хелкарт не отстранился. — Ты и сейчас можешь быть чем-то большим. Твоя жизнь не определяется твоим прошлым или тем, кем тебя считают другие. Демон поднял глаза, встретившись взглядом с Гвиневрой. В его алых глазах она увидела не только ярость и боль, но и проблеск чего-то еще — надежды, возможно. — Я не знаю, могу ли я быть чем-то иным, — тихо сказал он, удивляясь собственным словам. — Но… я хотел бы послушать еще о том, что ты видишь во мне. И о свободе. — А давай сбежим вдвоем? — дерзко предложила она, абсолютно не пугаясь будущего. Отчего то рядом с демоном ей было намного спокойнее, нежели в родовом имении, где лишали права голоса и заставляли выходить замуж за нелюбимого. — И, может быть, вместе мы сможем написать новую — историю двух предателей, которые нашли свой собственный путь. Костёр догорал, а Гвиневра, уставшая от плавания, уснула, подложив под щеку ладони. Демон забросал песком тлеющие угли и устроился рядом, прикрывая спутницу своей накидкой. Он не знал, куда приведет этот путь. Но здесь, в мире соли и солнца, рядом с девушкой, которая видела в нём свет даже во тьме, Хелкарт был готов это выяснить. Даже если это означало предать свою старую природу ради чего-то нового, чего-то… лучшего.
