Метла раздора

      Битый час, Малфой старший сидел в своём рабочем кабинете, заперевшись, и упорно игнорировал сына, который стенал под дверьми, прося отца поупражняться с ним в дуэлях. — Драко, прекрати! У меня неотложное дело! — рявкнул из-за дверей мужчина. От неожиданности, парень подскочил на месте, отпрянув от гладкой резной поверхности: Люциус никогда так не повышал голос на сына. Горло юного волшебника сжала невидимая рука, мешая вздохнуть, от проскочившей обиды. С приезда Драко на Рождественские каникулы, отец практически не уделил своему наследнику внимания. Каждый день глава семьи запирался в своём треклятом, как считал юноша, кабинете, и за закрытыми дверьми проводил большую часть дня. Так проходили и вечера мужчины, вторая неделя каникул сына близилась к исходу. Через два дня, слизеринцу предстояло сесть на Хогвартс-экспресс и вернуться в школу, на целый семестр расставшись с родными. И видит Мерлин, в этот раз, парню уезжать не хотелось, смятение поселилось в юном волшебнике, пуская корни. Тоже самое, молодой Малфой наблюдал и в матери: Нарцисса была столь же обаятельной и нежной, как и в любой другой день, что помнил Драко, но на дне голубых глаз женщины поселилась тоска. На расспросы сына, хозяйка поместья уклончиво отвечала о предстоящих важных переговорах у мужа, и сама, старалась лишний раз супруга не беспокоить, обходя коридор, где заседал Люциус, стороной. Неуловимая тревога повисла под потолком мэнора, гнетущей вуалью, накрывая древний род чистокровных волшебников волнением. Хлопок взбудоражил волшебницу, рядом с Нарциссой, низко склонив голову к полу, стоял домовик. — Миссис Малфой, господин просил передать, чтобы хозяйка знала: важный гость вот-вот прибудет, — вновь поклонившись в ноги, эльф исчез, оставив после себя характерный звук аппарации. Резко поднявшись из кресла, вся натянутая, как струна, аристократка скользнула мимо сына, который начинал сходить с ума от уровня игнорирования его персоны в доме. Проследовав за спешащей матерью, Драко впервые за сегодняшний день увидел отца: поправляя пиджак, статный волшебник стоял в холле возле большого камина, ожидая прибытия таинственного гостя. В груди парня запекло, бросив в спину отца взгляд наполненный обидой, слизеринец хотел отправиться в след за уже скрывшийся из виду матерью, но Люциус остановил наследника. — Драко, постой, — беспрекословно исполнив просьбу, юный волшебник развернулся к главе семьи безмолвно вопрошая. Сжав губы и растирая узловатые кости на руке, мужчина подозвал сына ближе. — Я прошу тебя, сын, в ближайшее время не беспокоить нас. У меня намечается крупная сделка с важным человеком. Прошу тебя, покажи всё своё благоразумие и учтивость Малфоев. Ты поможешь мне в этом, Драко? — отец доверительно заглянул в глаза наследника. Пожевав губы, парень кивнул, неприятный червячок внутри съел часть обиды после слов Люциуса. Встав подле главы семьи, оба волшебника, одной из самых древних фамилий Британии, сложив руки за спиной в замок, встречали выходящего из зеленого пламени незнакомца. Им оказался высокий, с широким разворотом плеч мужчина, с жёсткими чертами лица и холодными глазами, которые поднимали в Драко напряжение, парень выправился, осторожно осматривая гостя. Обычно, имея коричневый оттенок радужки, взгляд у человека, может и быть цепким, но неизменно обладал искорками тепла, уж такими по своей природе являлись карие глаза, но не у этого волшебника. Незнакомец провёл широкой ладонью по смоляным кудрявым волосам и стряхнув с них пепел, шагнул навстречу хозяину мэнора. — Здравствуй, Люциус, — прозвучал голос низкий и бархатистый. Мужчины пожали друг другу руки, на лицах обоих застыли подчеркнуто деловые улыбки. — Рад видеть тебя своим гостем, Риджид. Ты один? — удивился мистер Малфой, тут же взглянув на затрещавшее пламя в камине за спиной гостя. Через кованый бортик переступил высокий для своих лет паренёк, подтянутый и выглядящий, как давно знакомый Драко мальчик, гостя выдавали глаза — ярко синие, как морские глубины. В руках волшебник держал метлу. — Тео? — наконец подал голос слизеринец, удивлённый появлением старого знакомого. Уж кого-кого, а Теодора Нотта, Малфой младший не ожидал увидеть вовсе. В последний раз, ребята виделись на летние каникулы полгода назад. Как и в прошедшие три года, заканчивая очередной курс в школе магии, мальчики проводили пару недель в особняке в гостях у Забини. В другое время у Блейза, Теодора и Драко видеться всем троим, просто на просто не выходило. Каникулы в Дурмстранге несколько отличались от тех, что назначал Хогвартс. — Привет, Драко, — усмехнулся бледноватый волшебник. В эту встречу, Нотт младший выше Драко оказался всего на полголовы. Слизеринец тайно порадовался своим тренировкам по квиддичу. Старший визитёр повернулся на голос Теодора, и парнишка изменился в лице, улыбка юного волшебника рассыпалась пеплом. Опустив взгляд в пол, неожиданный молодой гость встал за спиной темноволосого мужчины. — Это твой сын, Риджид? — приподняв уголок губ поинтересовался Люциус. Мистер Нотт кивнул, добавив: — Давай пройдём в кабинет, Люциус, у нас есть, что обсудить. Словно родителям при рождении детей выдают одну и ту же инструкцию, отцы одновременно повернулись и одарили сыновей одинаковым взглядом, который приводился как: «не смей меня опозорить». Пригвождённые к месту, парни стояли, пока мужчины не скрылись за поворотом и только тогда, выдохнули расслабив плечи. — Фуууф, я уже начал переживать, что придётся с ними сидеть весь вечер, — ужаснулся Драко, на радостях хлопнув знакомого волшебника по спине. Прогнувшись под ладонью Малфоя, Теодор взвизгнул и тут же замолчал, давя крик. Синева глаз стала более отчётливой и блестящей, когда парнишка поднял взгляд, а не отвёл в сторону, как делал обычно и посмотрел ровно на Драко, слизеринец сразу всё понял. — Он снова тебя бил? — наследник мэнора сжал челюсти, в серых глазах сверкнула злость. О жестокости отца Теодора, Блейз и Драко только слышали из кратких и неохотных рассказов мальчика, но и этого вполне хватало, чтобы уяснить: мистера Нотта приходилось слушаться, с ним считались все. И это так контрастировало с понятием Драко о семье, и не складывалось в его гладкую картинку об отцах, которые проявляли любовь и заботу к близким, что Малфой тайно сочувствовал Тео, но не унижал товарища своей жалостью. Выровняв дыхание, дурмстранговец выдавил: — У тебя есть, чем отвлечься? Спина до сих пор горит, — вымучено сказал гость. Без лишних слов, юный хозяин особняка повёл своего гостя на выход, по пути заглянув в подсобное помещение, где хранился инвентарь.       На улице январь, штиль и редкие мошки снежинок спускающиеся с, молочного цвета, неба. Сойдя с крыльца, ребята оседлали мётлы и взмыли вверх, кружа над территорией поместья. Верхом на метле, не было нужды в чрезмерных движениях, а зима услужливо остужала горящую от побоев спину Нотта. Продолжительное время, парни пролетали в молчании: они так и не смогли сдружиться плотнее, как желал Забини. Упорно, мальчишки не открывались друг другу и не впускали в своё личное пространство в той мере, в какой необходимо чтобы наладить дружеские отношения. А без Блейза, общение клеилось и вовсе вяло, хотя здесь, Драко не расстраивался, главное, что он в небе, да ещё и не один, вечер явно становился лучше, чем череда проведённых волшебником дней в одиночестве. Оказавшись наравне с дурмстранговцем, ребята смотрели на закат, в мутный зимний горизонт, где корона едва оставалась золотистой. — Зачем твой отец здесь, Тео? — спросил наследник мэнора, меняя хват на метле и разворачиваясь к синеглазому парню лицом. Возможно, Драко плохо знал Нотта, но проскочившую у гостя эмоцию, слизеринец разглядеть успел – усталое разочарование. Поравнявшись с Малфоем, темноволосый волшебник неохотно заглянул в серые глаза знакомого мальчишки, желваки заиграли на, разрумянившихся от холода, бледных щеках брюнета. — Это не наше дело, Драко. Не лезь в это, — глухо отозвался Тео, поскорее отворачиваясь от дальнейших расспросов. Ожидания младшего Нотта не оправдались. — Но ты знаешь, что происходит. Так ведь? — наседал Малфой, желая получить ответ. Нервная обстановка застрявшая в теле менора, выводила парня из себя, словно застрявшая стрела в боку оленя: и не вырвать, и умирать долго. Прикрыв глаза, Теодор безрадостно кивнул. — Так расскажи! — не унимался Драко, боднув метлой товарища. — Не могу, — покачал головой Тео, стоя на своём. — Что за глупости?! Мы три года храним секрет, как по счастливой случайности лишили Блейза очередного придурковатого отчима! Здесь-то уж точно никто не умер! Расскажи! — не на шутку завёлся Драко, злясь, что им пренебрегают. Вдыхаемый зимний воздух не успевал остужать вспыльчивого слизеринца, пар вырывался тугой струёй изо рта парня, пока стального цвета глаза буравили морскую синеву. Тяжело вздохнув, гость пытливо уставился на неугомонного волшебника, который мог бы слиться с фоном вокруг, не будь одет в темную мантию. — Ты захватчик, Малфой, — неодобрительно резюмировал Нотт. Закатив глаза, Драко махнул рукой, чтобы его знакомый говорил уже «ближе к делу». Пожевав губу, Теодор тихо сказал: — Твой отец собирается продать одну фирму и вложиться в… бизнес. Между светлых бровей пролегла хмурая морщинка. — Какой ещё бизнес? — уточнил Драко. Тео сглотнул, прежде чем ответить. — Незаконный. После паузы, слизеринец недоверчиво глянул на гостя. — Что за бред? — озадачено отозвался блондинистый мальчишка. — Это не бред. Твой отец собирается стать патроном моего, — более уверенно сказал волшебник. Перехватывая основание метлы, Малфой тяжело дышал, глядя на наследника чужого рода. — Прекрати, — оскалился Драко, не веря словам парнишки. — Я не знаю зачем ты говоришь эти мерзости. Может тебе обидно, что тебя отец высек, а мой меня любит? Но во имя нашего общения, Тео, завали, — сверкнул глазами молодой хозяин поместья, едва сдерживая злость. — Я не лгу! — запротестовал Теодор, хмурый и однозначно обиженный словами товарища. Резко толкнув кудрявого волшебника черенком метлы, предупреждая замолчать, юный ловец Слизерина, лишь вызвал ответную реакцию в виде злости. — Я никогда не врал, Драко! Если тебе правда глаза колет, носи повязку и будь слепцом! — выкрикнул младший Нотт, ответив на толчок мальчика. Малфой вспылил. — Не смей говорить такого о моём отце! Крутанув метлу на месте и по невнимательности, зацепив стременем ногу гостя, парни потеряли равновесие. Сцепленные мётлы потеряли управление и вошли в пике, стремительно утаскивая волшебников вниз. Драко отчаянно толкал от себя подальше Нотта, как и Тео пихал и пинал ногой метлу блондинистого волшебника, желая расцепиться. Примерно в десяти футах над землёй, окончательно потеряв равновесие и цепляясь друг за друга, ребята свалились в сугроб. Снег летел во все стороны, пока два пылких, заведённых парня пытались выбить друг из друга дух. Неприятно осознав, что дурмстранговец превосходит Драко силой, слизеринец, изворотливо подсунул между ними черенок ближайшей метлы, и как палкой расцепляют мёртвую хватку пса, умудрился влепить тупым концом дерева в челюсть Тео. Кожа на подбородке гостя покраснела, с губы потекла тонкая струйка крови. Валяя друг друга в снегу, мальчишки дрались и рычали, пока ребят не отшвырнуло по разные стороны. На поляне, над запыхавшимися молодыми волшебниками, возвышались две фигуры, обе, подчёркнуто холодные в своей закрытой позе, ввергали в сыновей больше страха, чем уважения. Точнее, такой эффект производил только мистер Нотт, Люциус же процедил сквозь зубы: — Какого гриндилоу здесь происходит, Драко?! — давил словами, как прессом хозяин поместья. Взъерошенные, словно дворовые воробьи, парни поднялись буравя друг друга взглядом ничего хорошего в себе не таящем. — Я к тебе обращаюсь! Отвечай, Драко! — почти закричал Люциус. И второй раз за день, сын ощутил накатившую волну обиды. Юный волшебник чувствовал, что не был виноват и не заслуживал такого обращения к себе, в серых глазах, таких же, как и у Люциуса застыл острый укор. Схватив ближайшую метлу, Тео зашагал прочь, в сторону до ужаса молчаливого отца. Увидев потерю и спохватившись, слизеринец метнул в спину Тео обломком пострадавшей метлы, крикнув вору: — Это моя метла идиот! — Драко, что ты себе позволяешь?! — ошеломлённо произнёс отец, казалось, Малфой старший стал белее зимнего пейзажа вокруг. Парня выгнуло от боли, но крика не последовало, сероглазый мальчишка знал куда бить и был опечален выдержке дурмстранговца. Повернувшись, Тео презрительно осмотрел метлу, что нёс в руке, а следом, яростно осклабился в лицо, нечестно ударившему, мальчишке. — Ошибаешься, она — моя. Лютая злоба прошибла Драко, парень рванул к лжецу, который минутами ранее, заверял его, что не лжёт. Молодого Малфоя трясло от гнева, когда Люциус схватил сына и хорошенько встряхнул, так, что челюсть мальчишки клацнула. — Ты что, совсем разум растерял?! Я о чём тебя просил?! — изумился глава семьи. — Немедленно извинись перед гостями, Драко! — слова на грани спокойствия, звенели в воздухе. Не хуже кулака под дых сказанное Люциусом выбило из парня воздух. В юном волшебнике закрутилась буря из злости, обиды и норова. — Нет, — твёрдо произнёс сын, переведя остекленелый от ярости взгляд с ухмыляющегося Тео на отца. Это был первый раз, когда Драко прилюдно не подчинился Люциусу, выказал своё неуважение, показал, насколько может быть безрассуден и ему никто не указ. Хлёсткий звук прилетевшей наотмашь пощёчины повис между четырьмя волшебниками. Никогда ранее, глава семьи не поднимал на сына руку, и ни разу, Малфой старший не позволил себе прилюдно унизить Драко. Отголосок сегодняшней обиды развернулся едким озером у парня в душе, ядовитым и отравляющим, напополам с кипящей в её водах яростью. В след уходящему младшему Нотту, слизеринец гневно прокричал: — Она была моя, а ты её забрал! Я этого не забуду, Теодор! — выплюнул в спину дурмстранговцу Драко, понимая, что назвав товарища таким образом, поставил жирную точку в их и без того, зыбкой дружбе.