Сколько весит твоя жизнь

      Когда-то, плеск волн неизменно успокаивал Теодора, но, так было раньше. Нечто таинственное, заключённое в самой стихии, влекло парня, завораживало своей вовлечённостью в жизнь волшебника. Вода проникала в душу молодого наследника и вымывала её дочиста, оставляя после себя чувство обновления, которое неизбежно наполняло парня ощущением живости. И Тео с нетерпением ждал и впускал это чувство в себя. Острое переживание того, что он живой. Солоноватый запах, столь свежий, наполнял лёгкие Нотта младшего, пока железная махина рассекала морскую гладь, цвета глаз подростка. Эта глубокая синева, завораживала. Возможно, поэтому, парень чувствовал родство с морскими глубинами, ощущал себя в воде защищённым, хоть там и нет стен. Ветер трепал отросшие чёрные волосы, запутывая прядки своими озорными бесплотными пальцами. Держась за леерное ограждение, Теодор щурился от ярких отблесков на волнах, что ослепляли. Устремляя взгляд в даль, волшебник смотрел туда, где вода встречалась с небом. Мысли парня блуждали по неосязаемой линии горизонта, ища в ней укрытия. Отлетая от таранящего носа катера, холодные капли оседали на парне. Белая футболка промокла, как спереди, так и сзади, но уже не от морской воды. Исполосованная шрамами спина, кровоточила: отец не оставлял оплошности Тео безнаказанными, с фанатичным усердием вбивая в сына свои устои. Ткань неприятно липла к истерзанной коже, и явно, скоро присохнет на ветру, если волшебник не снимет одежду и не позаботится о своевременном заживлении ран. «Хотя… — проскочила мысль в голове, — стоит ли?» — отчаявшись, парень не особо видел другие исходы для себя. Выпотрошенный, безэмоциональный смешок вырвался из молодого наследника, Теодор устало опустил голову на грудь, чувствуя, как кожу на спине натянуло и проглотив стон боли, ещё одна горячая струя защекотала его по спине. — Что тебя рассмешило? — спросил низкий бархатистый голос. Парень вздрогнул, тут же выпрямляясь. По левый борт от волшебника стоял широкоплечий мужчина, внимательно наблюдавший за сыном. Конечно, отец не подкрадывался. «Зачем бы, взрослому мужчине, красться к подростку сзади, чтобы… что? Ничего» — Тео покачал головой. «Отец бы не убил своего единственного наследника». «Хотя...» — вновь отозвалась в голове парня коварная мысль, что точила разум день изо дня, подъедая в юном волшебнике бунтарство и сумасбродство, которыми и должен обладать 15 летний мальчишка. — Я задал тебе вопрос, — надавив, сказал мистер Нотт, перемещаясь ближе к сыну. Парень непроизвольно сжался ощущая исходящую от фигуры отца власть, как шлейф дурных духов, она давила на личное пространство Тео. Сглотнув, молодой наследник, высказал свои опасения, не желая, чтобы к нему применили легилименцию. От неё всегда было больно. — Меня рассмешило то, что я не считаю свою жизнь для тебя важной, отец, — ровно, даже меланхолично отозвался парень. Говоря, подросток знал наперёд, что своими словами закапывает себя: Риджид Нотт не терпел слабостей и вытравливал их самыми изощрёнными способами из своих подчинённых. Даже из сына. — Как вижу, розги обуздали твой нрав, но не мысли, — отозвался мужчина, выпрямляя спину. По приказу хозяина, капитан замедлил ход катера. Встав рядом с сыном, широкоплечий волшебник прищурился в точности, как его отпрыск, защищая глаза от ярких отблесков солнца играющих на маленьких гребнях волн, охватывая взором морской простор. День стоял чудесный и благосклонная погода на Тихом океане шептала волшебникам брать от отдыха всё. — У магглов есть один способ, которым они расслабляют свой разум, — начал отец. — Называется — рыбалка, — глава рода развернулся в полоборота в крепкому пареньку, который уже сейчас, внешне, являлся копией отца. Мужчина едва усмехнулся, этому подобию, руки волшебник держал в замке перед собой. — Я хотел бы порыбачить с тобой. Мне кажется, это поможет тебе привести свои мысли в порядок, сынок. Теодор давно перестал вглядываться в глаза отца и искать, копаться, разгребать в этой тёмной радужке намёк на родительскую любовь, но сейчас, в карей глубине что-то дрогнуло, одновременно с сердцем парня. Молодому наследнику показалось, что отголосок промелькнувшей теплоты, в этом требовательном мужчине, был направлен к нему, к сыну. И совместное маггловское занятие, которое не укладывалось в голове волшебника, было чем-то сюрреалистичным. Боясь спугнуть минутную слабость отца, молодой наследник улыбнулся одной стороной губ и кивнул, соглашаясь. В груди вспыхнуло маленькое солнышко, согревающее заледеневшие внутренности волшебника. — А для чего нужна рыбалка? — спросил Тео, отходя от носа катера, вслед за отцом, не совсем понимая принцип предстоящего их совместного действа. Мужчина спокойно ответил: — Чтобы ловить рыбу. Поздно, но парень заметил в крепкой руке зажатую палочку, в Тео прилетело «Заклятие разоружения», которое отбросило подростка футов на пять назад, он больно приложился скулой о палубу. Лишённого палочки волшебника, мистер Нотт схватил за плечо и рванул вверх. Тео почти не сопротивлялся этой грубости, парень никогда не побеждал отца, лишь ещё больше получал в итоге. Глава семьи медленно проговорил в лицо отпрыска: — А рыбу ловят — на живца. И прежде, чем Теодор спросил, что это значит, парня вышвырнуло за борт катера. Тёмно-голубые воды сомкнулись над головой волшебника. Пару раз сделав мощные гребки, Тео выплыл на поверхность, откашливаясь. Глаза жгло, но эта саднящая боль была ничем, по сравнению с той, которую приносили раны на спине омытые морской солью. От резких движений, кровавая корочка под одеждой вновь оторвалась, и фантомное чувство полоснувшего кнута прошлось по спине парня, окатив мурашками с ног до головы. Не поведя и бровью, упираясь предплечьями о леерное ограждение катера, мистер Нотт молча наблюдал за барахтающимся за бортом сыном, так смотрят на безынтересный буклет у стойки ресепшна в отеле. Мокрые волосы, выпрямившись, липли ко лбу и лезли в глаза, пока парень грёб к белоснежному корпусу судна. Не сразу сообразив, где находится подъём, сбитый с толку волшебник схватился за швартовую утку и начав подтягиваться, перехватился за стойку. Великий Дурмстранг растил сильнейших волшебников — Тео не сдавался. Парень подтягивался, надрывая мышцы, силясь подняться над краем катера, но попытки оставались тщетными, ему попросту не хватало расстояния зацепиться ногой за край и вытянуть себя из воды. Занемевшие от напряжения пальцы соскользнули с леерной стойки и парня отбросило назад, в солёные воды, которые благосклонно приняли барахтающегося волшебника в жгучие объятия. — Ты так меня наказываешь, отец?! — выкрикнул парень. Запрокинув голову, Тео зло смотрел в лицо мужчины, внешне, так похожего на него. Руки устали от напряжения, и мысленно поблагодарив морскую воду, которая поддерживала парня на относительном плаву, молодой наследник давал себе передохнуть. — Наказываю? — удивился мужчина, подавшись вперёд. — Вовсе нет, Теодор. Я жду, что ты начнёшь ценить свою жизнь, — вкрадчиво сказал мужчина, и переместил внимательный взгляд дальше, за спину парня. Из неоткуда взявшаяся, волна животного страха прокатилась по волшебнику, Тео не нужно было оглядываться, чтобы знать, что он увидит. Мозг работал в бешеном темпе, сердце за секунду взревело в груди, заходясь неистовым ритмом, не хуже мотора катера, на котором они плыли. Глаза обшаривали борт судна, и без лишних мыслей, выхватив лестницу, парень неистово начал грести к ней, молясь Мерлину, чтобы то, что заприметил отец с высоты, не нагнало быстрее, чем он успеет взобраться на борт. Мышцы жгло от усердия и напряжения, руки почти сводило усталой болью, но дурмстранговец продолжал грести, пока не почувствовал удар по ноге. Боли не было. Ощутилась лишь сила с который парня развернуло на спину, медленно, вокруг волшебника вода окрашивалась в красный. Подросток не кричал, просто крик застрял где-то в глотке, сердце гулко билось и грудь вздымалась так часто, словно Теодор задыхался. «Перед смертью не надышишься» — проскочила взволнованная мысль. — Подумай хорошенько, сынок, чего ты хочешь: жить или умереть? — крикнул напуганному наследнику отец. — Или, может быть, ты достоен большего? Рядом с парнем, на блестящую поверхность, шлёпнулось нечто маленькое и узкое, признав в предмете свою палочку, юный Нотт схватился за древко, как за спасательный круг. И очень вовремя: футах в 30-ти от Тео, мерцающую в свете солнца морскую поверхность прорезал плавник. Чистокровный волшебник грязно выругался. Борясь с собой и с внутренним страхом, что разносился по венам, дурмстранговец свёл брови, задушив извивающуюся холодную тварь, омрачающую его душу. Напоследок, глотнув побольше воздуха, парень нырнул под воду. Он очутился в оранжевом облаке своей, смешавшейся с водой, крови, отплыв немного в бок, волшебник сразу увидел виновницу его увечья. Гладкая, будто бархатная, тварина медленно кружила вокруг подростка, и круги эти, как отметил Теодор, начинали сокращаться. Постепенно, лёгкие жгло сильнее, сердцебиение отдавалось в висках и горле, но всё своё внимание парень устремил на кружащую акулу не меньше 8-ми футов в длину. Серая, с белой каймой на плавниках, хищница наблюдала за жертвой чёрными глазами-пуговками, которые внушали парню страх вперемешку с отвращением. Выставив перед собой зажатую палочку, волшебник собрал всю концентрацию на которую был сейчас способен для тёмного невербального заклятия и сжигая последний кислород, с кончика древка сорвался луч магии, рубанув охотницу ровно пополам. Первый глоток воздуха показался Тео отравленным, а последующие, самыми упоительными на свете. Чувствуя навалившуюся усталость, парень грёб к лесенке. Схватившись за железные поручни, измотанный наследник вытянул себя из воды, осознав насколько же он тяжёлый. Изнеможденный, молодой Нотт упал на палубу, откашливая остатки солёной воды, которой нахлебался. Глаза щипало, они страшно слезились не давая сфокусировать взгляд, и лишь теперь, парень в полной мере ощутил боль в ноге. Оторвав голову от мокрой палубы, приглядываясь, волшебник обнаружил, что ходить он сможет, но вот бегать — навряд ли: небольшая, но существенная часть голени отсутствовала, акула перед смертью успела всё же отхватить кусок от высокородного. У Теодора не спрашивали разрешения, рухнув рядом с парнем, капитан залил в глотку сына господина зелье и вторым, облил открытую рану на ноге. Молодой наследник зашипел, проглатывая вскрик боли, светло-фиолетовая вязкая жидкость обволакивала увечье дурмстранговца. Рядом с Тео, на корточки медленно опустился отец и крепко взяв парня за подбородок, заглянул в синие, точно морские глубины, глаза сына. — Никогда не говори, что твоя жизнь для меня ничего не значит, сынок. Она значит для меня — всё. Отпустив отпрыска, широкоплечий волшебник ушёл с палубы, а юный Нотт, содрогаясь под непрекращающимися мурашками, наблюдал, как ровный откушенный кусок плоти вновь наращивается под действием зелий. Тео ненавидел свою жизнь, но теперь, мысли о самоубийстве парня покинули.