Быть с тобой этим летом

Невыносимый       Сатору пахнет летом. Он ярко улыбается, затмевая светом само солнце, его волосы цвета платины переливаются, подобно сверкающим частичкам первого снега. Сугуру внимательно осматривает парня, чёрные очки которого скрывают звёздные вспышки в невероятных глазах. Гето проводит ладонью по лбу, смахивая липкий пот. Июльская жара душит, из-за чего голова идёт кругом у, и без того теряющего самообладание, Сугуру.       — Я не поеду с тобой, — твёрдо произносит он, хмурясь.       Годжо смеётся.       — Почему? — его голос — тягучие мурлыканье, отзывающиеся приторной сладостью.       — Жарко. Ты потный, не хочу трогать тебя, пока будем ехать.       Такая дурацкая причина. Понимает, но серьёзность с лица убирать не спешит. Сугуру ведь не может сказать, что идея прижиматься к спине этого солнечного парня смущает его. Годжо же продолжает держать велосипед, выжидая определённого случая, чтобы всё-таки уговорить Гето. Чуть подумав, парень выходит из тени, щурясь. Внутри у Сатору возникает нечто горячее, будто кусок раскалённого железа, на моменте, когда Сугуру поднимает руки, запускает пальцы в ночное небо своих волос и собирает их. В свету он выглядит более расслабленным, утомлённым. Потрясающим. Сатору неосознанно облизывает и тут же прикусывает нижнюю губу.       — Согласен ехать сзади, если тебя это устроит, — облокотившись на руль так, чтобы удобнее устроиться головой в сложенные друг на друга руки, снисходительно говорит Сатору, а после меняет тон на более насмешливый. — Или мы можем идти под палящим солнцем пешком около часа. Что думаешь?       На самом же деле никакого выбора он не оставляет. Сугуру вздыхает. Они ещё с полмесяца назад собирались сходить к морю, но всякий раз что-то случалось, и этот план откладывался до лучших времён. Отказаться сейчас — всё равно, что ударить Сатору по лицу грязной тряпкой. Заманчиво, но после обязательно останется неприятный осадок.       — Только не трогай меня.       — Как я могу?       Смех парня, чистый, словно мелодия, переливающийся всеми возможными красками, такими же яркими, как блики солнечных лучей на водной глади. Он достигает сердца, оплетает его, как будто укутывая в мягкий плед. Сугуру мешкает. Смущение автоматически перекрывается хрипловатым ответным смешком. Он хочет, чтобы Сатору никогда не заметил неестественность эмоций, которые ему показывает Гето. И вместе с тем, противореча самому себе, желает быть пойманным.       Когда они трогаются с места, всё, что чувствует Сугуру, обостряется. Шум ветра в ушах, запах приближающегося моря и руки парня, держащегося пальцами за сиденье и металлическую сидушку, подразумевающую под собой нечто вроде багажника. В груди сжимается противное тепло, заставляющие уши Гето краснеть. Велосипед приятно тихо поскрипывает через каждые несколько прокрутов педалей. Такие моменты с Сатору внутреннему, отчасти эгоистичному и очарованному им Гето необходимы. Он ими дорожит. Даже не имея возможности видеть Годжо в данную минуту, парень отчётливо представляет его смешливый взгляд и умиротворённую улыбку, такую же спокойную, как выражение лица.       Сатору приоткрывает глаза. Вид со спины цепляет. Белая рубашка Сугуру трепещется встречным ветром, пряди тёмной чёлки мягко соприкасаются с кожей. Сидящий перед ним, сосредоточенный Сугуру бесподобен. Именно это слово возникает в голове, когда он смотрит на него. Ни с кем другим таких мыслей не возникало ранее, возможно, причина в том, что Гето особенный. Лучший из всех, кого успел узнать Сатору.       Они достаточно быстро приезжают на нужное им место. Пейзаж здесь необыкновенный. Запоминающийся. Песчаный берег обрамляет ровное зеркальное море, шепчущие редкими волнами что-то неразборчивое. Пока Сатору переносит велосипед от дороги, Сугуру успевает вернуться с шелестящей упаковкой мороженного для себя и небольшой покупкой, предназначенной Годжо.       — Кажется, ты часто берёшь её.       Пластиковая бутылка, на первый взгляд, обычной лимонной воды вводит парня в секундное замешательство.       — Как мило, что ты запомнил, — улыбаясь, берёт её из рук Гето.       Горячий воздух лишь слегка обжигает горло. Сатору делает вдох и ловит лёгкий запах яблочного фруктового льда. Сугуру повёрнут на этой дешёвой сладости. Наблюдая за тем, как капля подтаявшего мороженного стекает по блестящим губам, как Гето быстро слизывает её, Годжо незаметно краснеет в щеках. Тело пронзает мелкая дрожь. Возбуждение из-за такой мелочи кажется Сатору смешным, но понятным. Он резко дёргается, поддаётся вперёд, перехватывая губы Сугуру как-раз перед тем, как тот вновь собирается погрузить замороженный яблочный десерт в рот.       Мороженое стремительно тает под солнцем, стекая по пальцам и пачкая руку липким соком.       Он целует острожно, будто и не настаивая на чём-либо, не заставляя принять это. Яблоко смешивается с лимоном на губах, раскрывшего глаза, удивлённого Сугуру. Весь мир вдруг концентрируется в одной точке, где соприкасаются их губы. Гето позволяет моменту продлиться ещё немного, прежде чем толкает парня в грудь.       — Совсем дурак? Зачем? — севшим голосом, смущённо восклицает Сугуру. — Я ведь могу неправильно это понять.       Сатору хмурит брови. Лицо его сейчас серьёзное, глаза сверкают возмущением.       — А может быть я хочу, чтобы ты неправильно понял, — отодвинувшись, он сжимает в руке наполовину опустевшую бутылку. — Может быть мне нравится мысль когда-нибудь стать твоим парнем, а не оставаться вечно другом, который периодически на тебя дрочит.       Это было как вспышка сверхновой, как землетрясение и взрыв нескольких атомных бомб одновременно внутри одного человека. Сугуру мог бы вечно жить этими чувствами, наслаждаясь ими и парнем, похожим на всё самое потрясающее, что вмещает в себя мир. Теперь же, почти задохнувшись и потеряв равновесие, он молчит. Слова отказываются формироваться во вразумительный фразы. Сатору непостижим, и это Гето знал всегда, но сейчас данный факт стал более ощутимым.       — Подожди, что ты хочешь этим сказать?       — Очевидное.       Уши краснеют больше, чем когда они ехали сюда. Искры и вспышки безграничного множества галактик переливаются среди голубого пигмента самых необыкновенных глаз. Гето не находит нужных слов, все они выглядят ничтожными в сравнении с наваждением повторить поцелуй. И он бросает мороженное на песок, хватает длинными пальцами рубашку Годжо, пачкая её яблочным соком. Даже сейчас, когда жара пробирает насквозь, а голова пуста от любых мыслей, Сугуру чувствует мягкий запах лета и лимонной воды, которыми пахнет Сатору. И это так же правильно, как руки, прижимающие к груди, и губы, настойчиво отвечающие на отчаянные поцелуи.