Реакция на приключения путешественника

Приоткрыв глаза, увидел высокий потолок. Я лежал на огромной кровати, а ближе к центру помещения, за массивным столом, сидели... много кто: Лиза, Эола, Мико, Эи, Мавуика, Шилонен, Дэхья, Нин Гуан, Сянь Юнь, Клоринда и Навия. Они перешептывались, стараясь не разбудить меня; обрывки фраз долетали до меня: "...оттенок слишком яркий...", "...а эта держится дольше...". "Косметика." Я приподнялся и ощутил тепло по обе стороны: Шэнь Хэ и Розария лежали рядом, их дыхание ровное и спокойное. Подавив зевок, я окончательно сел, растирая сонные глаза. — Ты уже проснулся, малыш? —Мико развернулась ко мне и помахала рукой, хитрая улыбка тронула её губы. — Как видишь. — Сонно пробормотал я. — А у вас, я смотрю, тайное собрание? — Оу да, обсуждаем, какая помада лучше всего, результат можешь увидеть на своём милом лице. — Её глаза блеснули озорством. Руки сами потянулись к лицу, пальцы скользнули по щекам, лбу, носу, губам... ничего? Лиза приблизилась беззвучно, в её руке сверкнуло маленькое зеркальце, а на губах играла та же невинная улыбка, что всегда предвещала шалость. Увидев своё лицо, я замер: оно почти всё было разукрашено помадой — щёки, скулы, лоб и даже виски. Яркие отпечатки губ. — Смотрю, пока я спал, вы времени зря не теряли, да? — Спросил я, разыгрывая нарастающее возмущение. — Что ты, милый, мы просто очень переживали за тебя. — Лиза невинно прикрыла рот рукой. — Тогда Мико вспомнила сказку, в которой, чтобы разбудить своего возлюбленного, девушка поцеловала его в губы. — Вообще-то, в оригинале принц будит принцессу. — Поправил я. — Даже так? — Она пожала плечами, будто это не имело значения. — Ну, мы решили рискнуть, вдруг бы сработало. — Ну не дуйся ты так. — Внезапно сказала Эола, её голос звучал игриво-вызывающе. — Раз уж мы так тебя "обидели", скажи, как можем загладить вину? — Она, сама не ведая, начала опасную игру. До этого момента сидевшие девушки словно по команде поднялись. Мое сердце учащенно забилось. Я скрестил руки на груди, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства, и уставился на Мико, которая, как лиса на охоте, уже подбиралась ко мне через просторы кровати. Ее фиолетовые глаза, полные шалости, не отрывались от моих. — Кстати, как твоя рана? — Вдруг озаботилась Лиза, обходя кровать и вставая у изголовья. Ее пальцы ловко нащупали узел бинта на моей груди. — Надо проверить, все ли в порядке. — Она начала развязывать повязку. Мико тем временем добралась до меня. Ее пальцы, тыльной стороной ладони, скользнули по моей щеке, оставляя едва уловимый след тепла. Хищная улыбка озарила её лицо. — Ну же, малыш, улыбнись. — Прошептала она, и ее дыхание коснулось моей кожи. — От того, что ты сидишь с такой кислой миной, лучше не станет. — Справа возникла Мавуика, её пальцы нежно, но настойчиво ущипнули меня за мочку уха. — Вообще-то я вам не игрушка, чтобы вот так просто брать и измазюкивать меня своей помадой. — В голосе звучало фальшивое возмущение. — Вы бы хоть подождали, когда я в сознание приду. — В конце голос звучал с вызовом. Я провёл взглядом по каждой собравшейся, но в их лицах не было и капли сожаления, только азарт и веселье. — Похоже, одного раза было мало, нужно повторить процедуру. — Констатировала Лиза, сняв с меня бинт. Моё тело было полностью восстановлено. Облегченный выдох сорвался с губ, а после я почувствовал, как пальцы Мико властно подняли мой подбородок. Затем хитрая лиса присосалась к моим губам, совершая глубокий, удушающий поцелуй. Розария и Шэнь Хэ, до этого просто лежавшие рядом, обхватили мои руки мертвой хваткой, фиксируя ладони и кисти ногами. Вырваться было невозможно. Мико отстранилась, ее глаза сияли торжеством. Ее место мгновенно заняла Мавуика, оседлавшая меня с грацией воительницы. Затем подошла Лиза, потом Нин Гуан... Выстроилась целая очередь. Первые мгновения я отчаянно пытался вырваться, но хватка ученицы адептов и монахини была абсолютной. Оставалось только закрыть глаза и... капитулировать. Позволить волне поцелуев, смеха и чужих ароматов накрыть с головой. Спустя несколько минут всё закончилось, и я вновь сидел с недовольным лицом. Губы горели, лицо пестрело свежими отпечатками помады поверх старых. Девушки же, как ни в чем не бывало, уже вернулись за стол, оживленно обсуждая что-то, будто только что не участвовали в массовой атаке. Решительно встав, я натянул одежду и направился в ванную. Смыть следы "заботы" стало первостепенной задачей. Пока я умывался, смывая розовые и красные следы, на пороге возникли Дэхья и Шилонен. Они рассказали, что происходило, пока нас с Арлекино не было, а также что наблюдали за нашим путешествием — оно транслировалось по телевизору в комнаты всех желающих. Смыв с себя всю помаду, я почувствовал голод. Но столкнулся с трудностью, из-за обжорства некоторых личностей холодильник был буквально закрыт на ключ. Чтобы поесть, нужно было получить ключ у Ситлали — её выбрали хранительницей как самую строгую. Я оставил хихикающую компанию и отправился к нужной комнате. — Ой, Итэр, привет! — Радостный возглас, и маленькая тень бросилась мне навстречу.   — И тебе привет, Качина. — Я невольно улыбнулся, опускаясь на корточки. Моя рука сама потянулась погладить ее по голове. Под ладонью мягкие ушки задрожали, а пушистый хвостик замахал из стороны в сторону. — Я видела, как ты дрался! Это было так здорово! — Ее глаза горели восхищением. — Я так рада, что стала твоей ученицей! — И я рад, что у меня появилась такая старательная и смелая ученица. — Тепло от ее слов разлилось по груди, на миг отогнав и голод. Затем мы разошлись. Качина пошла дальше тренироваться, а я — к Ситлали. Найдя нужную дверь, я постучал. Тишина. Еще стук — ответа ноль. Недолго думая, я осторожно приоткрыл дверь и замер. Объяснение молчания было налицо, вернее, на кровати. Ситлали лежала на кровати, а Фурина устроилась поверх нее, уткнувшись лицом в ее грудь. Обе были в легких юкатах, а легкая небрежность в движениях и пустая бутылка вина на тумбочке красноречиво говорили об уровне их бодрости. Пальцы Фурины лениво тыкали в ткань юкаты Ситлали, в районе груди, а руки последней обнимали Фурину за талию, но руки то и дело скользили к бёдрам и игриво сжимали их. Я решил не нарушать идиллию. Крадучись, как ниндзя, я проскользнул к маленькой кухоньке, примыкавшей к комнате. Ключ лежал на столе, будто ждал меня. Я схватил его, сунул в карман и уже разворачивался к выходу, как наткнулся взглядом на двух наблюдательниц. Они стояли, скрестив руки на груди, преграждая путь. Ситлали надула щечки в своей фирменной манере, а Фурина смотрела на меня с преувеличенно-сердитым, но от этого лишь более милым выражением лица. — Вам... что-то нужно? — Спросил я, чувствуя, как под их синхронным взглядом немного теряюсь. — Нам? — Ситлали игриво задрала подбородок. — Похоже, это тебе что-то от нас нужно, Итэр. — Ты серьезно не дашь мне ключ? — Попытался я сыграть на опережение. — Да! — Фурина фыркнула и демонстративно отвернулась. — Ты наказан. Сегодня ты останешься без ужина. "Надо будет обязательно сказать Венти, чтобы не делился с этими двумя выпивкой..." — Вы и правда обречете меня на голодную смерть? Не верю. — Я сделал шаг вперед, но Ситлали мгновенно преградила путь, встав вплотную. Мы стояли, упершись взглядами. Прошла минута тягостного молчания.И вдруг... что-то дрогнуло в ее взгляде. Ситлали опустила глаза, а потом неожиданно шагнула вперед и прижалась ко мне, обвив руками. Ее лицо уткнулось мне в грудь. Инстинктивно я обнял её в ответ, чувствуя, как ее тело слегка дрожит. — Что тревожит мою любимую бабушку Ицтли? — Прошептал я, медленно поглаживая ее по спине, по шелковистым волосам. Фурина не осталась в стороне. Ее руки обхватили меня сзади, крепко, как будто боясь, что я исчезну. — Меня тревожит то, что ты дурак, который вечно рискует и лезет в опасные места! — Голос Ситлали, приглушенный моей грудью, звучал сдавленно. — Если бы я не был таким дураком, то навряд ли бы наведался в Натлан и познакомился с тобой. — я осторожно развернулся в объятиях, чтобы одной рукой обнять и Фурину. — Я бы сбежал из Фонтейна при первой же твоей угрозе, моя капризная богиня. Но именно потому, что я такой "дурак", мне выпал шанс встретить вас обеих. Скажу честно, я ни о чём не жалею. Волна нежности и вины накрыла меня с головой. Я крепче прижал их к себе, чувствуя, как их тревога, их страх за меня передается через прикосновения. Мы стояли так, втроем, в тишине комнаты. Я был готов стоять так вечность, если это успокоит их. Прошла еще минута, может, больше. Ситлали наконец подняла голову. Ее глаза, влажные и бездонные, смотрели прямо в мои. Потом она потянулась вверх, и ее губы нежно коснулись моих. Я ответил, обняв ее за талию, но в следующее мгновение ее руки, скользнув вниз, устремились к поясу моих штанов, настойчиво пытаясь расстегнуть пряжку. "Просто так меня не отпустят..."  Поцелуй углубился, стал жарче. Ее пальцы действовали быстрее и решительнее. Я не сопротивлялся. Наоборот, мои руки помогали ей освобождаться от одежды. Мы переместились на широкую кровать, сбрасывая последнюю одежду. Ситлали лежала передо мной, разведя ноги в стороны. Она порозовела от смущения, прикрываясь руками, Но когда я вошел, она вытянула руки над головой, а губы приоткрылись в беззвучном стоне. Фурина пристроилась сзади, её тело прижалось к моей спине. Её губы принялись исследовать мою шею, щеки,  оставляя влажные, горячие следы. Я отвечал на её поцелуи, не прерывая ритмичных движений внутри Ситлали. Моей единственной целью стало дать им обеим забыть о тревогах, раствориться в наслаждении. Каждое движение, каждый прикосновение было направлено на это. Стоны Ситлали набирали силу, становясь громче, высокими нотами врезаясь в тишину комнаты. Я ловил каждое изменение в ее лице, ускоряясь, когда ее тело начинало сжиматься в предвкушении, замедляясь, чтобы продлить мучительную сладость ожидания. И вот – первый оргазм накрыл ее волной, заставив выгнуться и глухо застонать. Я опустился ниже, продолжая неуклонное движение, одной рукой опираясь рядом с ее плечом, а другой – с нежностью  коснулся её груди. Мягкая, упругая, она заполнила ладонь. Мой палец скользнул по набухшему соску, заставив Ситлали вскрикнуть от нового витка ощущений.   Наигравшись, я поднялся к ее лицу, поймал ее взгляд, полный страсти и томления, и слился с ней в глубоком, влажном поцелуе. Затем снова опустился всем телом, ускорившись до предела. Чувствуя, как собственное напряжение достигает пика, я не сбавил темпа, а лишь вжался в неё сильнее, выжимая из неё ещё один, сокрушительный вопль наслаждения. И в тот же миг, почувствовав, как её внутренности судорожно сжались вокруг меня, я сам сорвался в пучину, издав хриплый стон и заполняя её. Поднявшись с тяжело дышащей Ситлали, я повернулся к Фурине. Она уже ждала, вся трепещущая от нетерпения, влажная и горячая, стоя на коленях, опершись на локти. Я вошел медленно, давая ей привыкнуть к заполнению. Она глубоко застонала, я начал двигаться не спеша, выдерживая мучительный темп, чувствуя, как каждое движение эхом отдается в её сжавшихся мышцах. Постепенно, ощущая ее ответные толчки, я наращивал темп. Когда ее пальцы впились в простыню, а спина выгнулась дугой, я понял – она близка. Наклонившись, я коснулся губами ее раковины уха, а потом – выдохнул в неё струю теплого воздуха. Фурина вздрогнула всем телом и закричала, а её крик перешел в долгий, прерывистый стон оргазма. Не давая ей опомниться, я перевернул её на спину, как до этого Ситлали, и навис над ней. Наши губы слились в поцелуе, жгучем и требовательном. А потом я снова нашел её чувствительное ухо, дыша горячо, зная, как это сводит её с ума. Ее лицо исказилось гримасой чистого, безудержного удовольствия. Её ноги обвили мою талию, притягивая глубже. Я ускорился, подчиняясь ее немой мольбе. Её руки впились мне в спину, острые ногти оставляя царапины. Когда второй оргазм вырвался из неё долгим, дрожащим стоном, а её тело обмякло, я позволил и себе достичь предела, усиливая её наслаждение последним толчком. Она отпустила меня, одна рука бессильно упала на лоб, закрывая глаза, пока она лежала, бездвижно, только грудь вздымалась в такт глубокому дыханию. Руки Ситлали уже скользнули по моим плечам, притягивая. Я развернулся, и наши губы снова встретились в поцелуе, полном обещания продолжения. Когда мы разомкнулись, она без слов встала на колени, повернувшись ко мне спиной, приподняв бедра в немом приглашении. Она была готова, разогретая, и теперь я мог не сдерживаться. Я вошел резко, установив быстрый, почти яростный ритм. Мои руки легли на её округлые, упругие ягодицы, сжимая их, шлепая, наслаждаясь тем, как её стоны от каждого шлепка становились громче, переходя в сдавленное пищание. Насытившись игрой, мой взгляд упал на ее спину, на изгиб плеч. Я подался вперед, осторожно собрал ее длинные волосы в одну руку, оттягивая голову назад, а другой крепко держал за бедро, контролируя движения. Она застонала громче, ее внутренности сжались вокруг меня. Я ускорился до предела своих сил, и это довело её до судорожного оргазма. Она рухнула на кровать, но колени оставались приподнятыми, бедра все еще подставленными. Фурина, наблюдая со стороны, сидела на краю кровати. Увидев, что я закончил со Ситлали, она встала. Я последовал за ней. Она подошла к стене, уперлась в нее руками и отставила бедра назад, предлагая себя. Я не спешил. Членом я провел между ее бедер, скользя по влажной коже, ощущая, как она вздрагивает от каждого прикосновения. Ее уши покраснели до кончиков. Насладившись этой игрой, я наконец вошел в нее. Одна моя рука легла на ее плоский живот, другая поддерживала таз. Я прижался к ней всей грудью, мои губы нашли ее плечо, потом нежную кожу за ухом – кусая, целуя, вдыхая аромат ее волос. Когда я дул ей в ухо, она зажмуривалась, издавая тихие стоны. От этих ласк Фурина быстро приблизилась к краю. Её стоны стали громче, отрывистее. Желая дать ей последний, самый сильный всплеск, я осторожно подхватил её за бедра и приподнял, так что теперь я двигался не вперед, а вверх, а её руки автоматически обвили мою шею. Её стон сорвался на пронзительный крик, когда оргазм сотряс её тело, а я, почувствовав, как она кончает, сдался и сам, кончил в неё. Мы застыли на мгновение в этой неудобной, но невероятно интимной позе, и я чувствовал, как её соки смешиваются с моими и стекают по моим бедрам. Я осторожно опустил её на кровать лицом в подушку. Ситлали, до этого лежавшая спиной ко мне, когда я укладывал Фурину, тихо застонала и слегка приподняла бедра, немым, но красноречивым жестом приглашая меня вернуться.

***

Я лежал, зажатый теплом двух уснувших девушек, прижавшихся ко мне с обеих сторон. Волна чистого счастья накрывала меня... пока мой желудок не издал протяжное, предательски громкое урчание. С неохотой я начал осторожно высвобождаться из объятий Фурины и Ситлали. Чтобы встать, нужно было перелезть через Фурину. Я уже начал осторожное движение, как вдруг ее веки дрогнули. Она проснулась ровно в тот миг, когда я завис над ней. Сонные, полуприкрытые глаза сфокусировались на мне, и прежде чем я успел что-то сказать, ее руки обвили мою спину, притягивая вниз, к теплу её тела. Я не сопротивлялся, позволил ей притянуть меня, погружаясь в ее объятия. Мои губы сами собой нашли её щеку, лоб, уголки губ, оставляя легкие поцелуи. Она отвечала сонным бормотанием и нежными прикосновениями. Но когда мое возбуждение уперлось ей в живот, сон мгновенно испарился из ее глаз. Она широко распахнула их, попытавшись приподняться, но я мягко остановил ее движением руки и все же перевалился через неё, оказавшись на краю кровати. — Спи, любимая. — Прошептал я, поправляя прядь волос у ее виска. — А я, наконец, схожу утолить бунтующий желудок. — Постой. — Фурина приподнялась на локте, ее взгляд стал ясным и чуть настороженным. — Ты правда к нам зашел за ключом... просто чтобы поесть? — Вообще-то, я предупреждал об этом с самого начала. — Сказал я, натягивая одежду и бросая на нее взгляд через плечо. В его уголке мелькнула тень улыбки. — В-вот как... — На её щеках вспыхнул легкий румянец. — А мы... мы так беспринципно накинулись... — Если бы мне не нравилось, я бы ушел. Так что ни о чем не переживай. Я подошел к спящей Ситлали, наклонился и оставил тихий поцелуй на её щеке. То же самое повторил с Фуриной, а после тихо вышел из комнаты. Коридор заливал яркий свет, но моей новой проблемой стало полное незнание расположения кухни. Пришлось бродить по этому подобию отеля, наугад открывая двери. Наконец, я уловил слабый запах пищи и доносящиеся откуда-то звуки. "Неужели тот самый ночной обжора?" Я осторожно подкрался к дверному проему отсутствие самой двери все еще вызывало недоумение. Холодильник был увешан внушительным замком, а чуть дальше, в открытой дверце шкафа, копошилась та самая нарушительница спокойствия. Виднелись лишь задорно торчащий хвост и округлая пятая точка, пока голова усердно рылась среди кастрюль и чашек. Не удержавшись, я медленно подкрался и легонько сжал ладонями ягодицы Варесы. Девушка взвизгнула от неожиданности и резко дернулась, звонко стукнувшись головой о полку. Выбравшись наружу, она повернулась ко мне с выражением полнейшей растерянности и смущения на лице. — Почему не спишь? Уже за полночь. — Произнес я, стараясь сохранять серьезность. — Что?! А почему ТЫ не спишь?! — Прошипела Вареса, сдерживая крик, но не смущение.  — Я пришел утолить голод. А ты? — А я... и-я тоже! — Она выпрямилась, пытаясь сохранить достоинство. — Вот только кто-то повесил этот дурацкий замок! Теперь я обречена на голодную смерть! — Именно из-за твоих ночных рейдов его и повесили. — Усмехнулся я. — Неужели ты способна опустошить холодильник за один перекус? — Вообще-то... я в прошлый раз пропустила ужин... — Пробормотала Вареса, слегка покраснев и отводя взгляд. Решив не развивать тему, я просто открыл увесистый замок. Дверца холодильника распахнулась, освобождая свои запасы. — Бери, что хочешь. Девушка с энтузиазмом набрала кучу овощей и солидную палку колбасы. Ее хвост весело подрагивал в предвкушении. Я же выбрал что-то попроще – разогрел суп в местном аналоге микроволновки. Заодно заметил спрятанный за кастрюлей торт и решил разделить его с Варесой. Мы уселись за стол, пожелав друг другу приятного аппетита. Вареса принялась уничтожать овощи с колбасой и сыром с удивительной для ее скорости аккуратностью. Видя, как она смакует каждый кусочек, мой аппетит разыгрался еще сильнее – пришлось добавить шашлыка. Между нами возникло негласное соглашение угощать друг друга: я брал у нее овощи, она — у меня шашлык. За двадцать минут мы насытились, и я достал торт из холодильника, ставя рядом две кружки. — Чаю? — Да, спасибо. — Кивнула Вареса, и в ее взгляде, устремленном на мои действия, мелькнуло что-то теплое, почти нежное. Я налил ароматный чай, поставил ей кружку и, взяв нож, приступил к торту. — Разве автор этого шедевра разрешал вам его дегустировать? Неожиданный голос Эскофье, появившейся в дверном проеме, заставил меня вздрогнуть. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на нас с явным укором, прищурив глаза. — Что ж, — парировал я, ловко снимая пару кусочков и отодвигая тарелку к Варесе, — тогда я приму любое наказание от его создательницы. Я уже тянулся за своим кусочком, но рука Эскофье легла мне на плечо и сжала со всей силы. Впрочем, для меня это было как укус комара. — Фурина-сама приготовила этот торт для моей оценки! Завтра я должна была его попробовать и вынести вердикт! — Фурина-сама? — Я приподнял бровь. — Кажется, так обращаются в Инадзуме. С чего это ты вдруг так учтива? — Не уходи от темы, Итэр! — ее щеки залил румянец. — Слушай, а вообще. — Я бросил взгляд на часы. — Ты можешь присоединиться к нам. Технически... завтра уже наступило. — Т-ты с ума сошёл?! — Эскофье всплеснула руками. — Я искренне хочу помочь Фурине научиться готовить, а ты...! — Если ты попробуешь торт сейчас. — Начал я. — Ты как раз покажешь свою заботу. Представь, ты так переживала за результат, что не могла уснуть, пришла ночью проверить... И продегустировала. Это очень... Романтично. Прямо как в тех романах, что Фурина обожает. Эскофье скептически подняла бровь, но колебание читалось в ее глазах. Я решил пойти в лоб. — Скажи честно, что ты тут делала, если бы нас не застала? — Я... — она замялась, понимая шаткость позиции. — Я увидела свет и решила проверить, кто в такое... позднее время шумит на кухне. — Ну вот и скажешь Фурине. А пока... — Я достал еще одну тарелку и поставил рядом с ней. — Лучше присоединяйся. Эскофье взяла один кусочек и долго изучала его взглядом, словно оценивая работу конкурента. Наконец, она медленно поднесла его к губам. Сначала она жевала медленно, сосредоточенно... а затем её ноги начали быстро-быстро стучать по полу, а из груди вырвался тихий, блаженный стон. "Вот что делает вкусная еда с людьми." Она повернулась ко мне и, зачерпнув ложкой немного крема с торта, протянула мне. Но я поступил иначе, собрал подушечкой пальца остатки крема с ее щеки и уголка губ... и медленно облизал палец. На ее лице на мгновение отразилось полное потрясение, смешанное со смущением, затем она толкнула меня локтем и демонстративно отвернулась. Я сдержанно хихикал, наблюдая за ее реакцией, хотя внутри все рвалось громко смеяться. Вареса тем временем притихла, наблюдая за нами с любопытством. Я опустил голову ей на колени и взглянул вверх. На ее лице играла легкая, но очень милая улыбка. Ее ладонь коснулась моей щеки. — У меня пропадает пресс, вот и животик стал заметнее. — Она похлопала себя по упругому, но мягкому животику. — Мне все равно, сладкая. — Я ухмыльнулся. — Ты все равно чаще ко мне задом. Вареса щипнула меня за щеку, а затем её рука переместилась на мои волосы, и она принялась их нежно теребить. — Ах ты, пошляк! В общем, я решила ходить в спортзал, но в первый же день так усердствовала, что теперь все тело ноет. Это ужасно неприятно. — А тренировалась бы со мной... в постели. — Продолжил я, игриво подмигивая. — Боль была бы куда приятнее. Вареса фыркнула и начала что-то возмущенно бормотать. Я ловко перевернулся и, прижавшись лицом к ее животику, начал дуть на него и щекотать кончиками пальцев. Девушка завизжала и забилась в смехе, но ее сопротивление было скорее игривым, чем серьезным. Эскофье громко прокашлялась, привлекая внимание. Я остановился, вернулся в сидячее положение, мы немного перевели дух, убрали со стола и направились спать. Мы шли молча, но Эскофье, все еще делая вид, что дуется, плотно прижалась ко мне сбоку. Вареса же, не стесняясь, обвила мою руку обеими руками. За спиной я чувствовал, как их хвосты задевают друг друга. Мы дошли до комнаты Варесы, и она потянула меня за собой. Эскофье, наоборот, тянула в свою сторону. Я просто взял обеих за талии и аккуратно протолкнул в комнату Варесы, закрыв за собой дверь. Подойдя к Эскофье, я взял ее лицо в ладони и поцеловал в губы. Она была лишь в фартуке, и мои руки легко скользнули под него, лаская изгибы ее тела, ощущая теплую кожу. Вареса слегка надула губки. Одной рукой я обхватил ее талию и притянул к себе, вторая рука скользнула ниже, сжимая ее упругую ягодицу. Мы разделись и устроились на широкой кровати. Вареса смело оседлала меня, упершись руками в мой пресс, и начала плавно двигаться в такт какому-то внутреннему ритму. Я же, помогая застенчиво краснеющей Эскофье, усадил ее себе на лицо. Мои руки крепко обхватили ее бедра, а язык начал свою нежную, настойчивую работу, ища и находя ее самые чувствительные точки. Девушки начали тихо постанывать. Я сосредоточился на ублажении Эскофье языком, одновременно стараясь двигать бедрами в унисон с плавными покачиваниями Варесы. Спустя несколько минут стоны стали громче, слаще. Обе приближались к пику. По телу Эскофье пробежала мелкая дрожь, ее пальцы вцепились в мои волосы, она пронзительно простонала и сильнее вжалась в меня, волна удовольствия накрыла её. После того как её тело перестало содрогаться, повар осторожно слезла с моего лица и устроилась рядом, тяжело дыша. Вареса же продолжала двигаться, постепенно наращивая темп. Ее хвост вилял в такт движениям, выдавая наслаждение. Она наклонилась вперед, позволяя мне ласкать ее пышную грудь. От моих прикосновений вырвался глубокий, довольный стон, и она замедлила ритм, приближая лицо к моему. Чувствуя, как нарастает собственное напряжение, я поднял её бедра руками и задал бешеный, почти неконтролируемый темп. — Эй, помнишь, как ты меня угощала молочком? — Мой голос срывался от быстрых движений. — Сейчас моя очередь. Достигнув предела, я вжался в нее изо всех сил, замер на мгновение, ощущая каждую пульсацию, а затем продолжил медленными, глубокими движениями, продлевая наслаждение. Вареса медленно соскользнула с меня и отползла к изголовью кровати, тяжело дыша. Я подошел к Эскофье, которая стояла на коленях посреди кровати, смущенная и явно не знающая, что делать дальше. Я встал на колени перед ней и вошел в нее в этой позе, крепко обхватив ее талию. Начал медленно, постепенно наращивая темп. Эскофье расслабилась, отдаваясь ощущениям, ее тело двигалось навстречу моим толчкам. Я использовал это, стараясь доставить ей максимум удовольствия, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Через некоторое время ее стоны стали выше, отрывистее – она была на грани. Но неудобная поза начала сказываться на мне. Я наклонился вперед, аккуратно уложив ее на спину, и ускорился еще сильнее. Одна моя рука легла на ее бедро, другая мягко обхватила основание ее хвоста. Ощущение было невероятным. Я кончил в нее с глубоким стоном, испытав волну удовольствия, не уступающую предыдущей. Мы замерли, тяжело дыша, ее хвост инстинктивно обвил мою ногу, не желая отпускать. Я осторожно высвободился и направился к Варесе. Она стояла на четвереньках. Я вошел снова, и она тут же ринулась навстречу, двигаясь с такой силой и страстью, словно это она меня, а не я ее. Я начал шлепать ее по ягодицам, и каждый хлопок лишь раззадоривал ее, заставляя двигаться еще яростнее. Звуки шлепков и ее громких, прерывистых стонов наполнили комнату. Я перестал сопротивляться, отдавшись ее ритму, мои руки легли ей на рога. Ее хвост тут же обвил мой член у самого основания, добавляя невероятное давление. Мы продолжали в этом безумном ритме, пока Вареса не довела меня до очередного, мощного оргазма. Я инстинктивно вцепился пальцами в ее бедра, а она вжалась в меня. Закончив, я отшатнулся назад и рухнул на свободное место на кровати головой в подушку, совершенно опустошенный. Эскофье пристроилась сбоку и поцеловала меня. Поцелуй углубился, став медленным и влажным. В этот момент я почувствовал, как Вареса взяла мой уже чувствительный член в рот. Ее движения были нежными, но настойчивыми. Она высасывала остатки, доставляя почти болезненное, но невероятно приятное ощущение. Эскофье присоединилась, и теперь они вдвоем, используя языки и губы, играли со мной, исследуя каждую складку. Мои ноги непроизвольно подрагивали, пальцы ног судорожно сжимались. Девушки обменивались хитрыми, довольными взглядами, явно наслаждаясь моей реакцией на каждое прикосновение. Я почувствовал знакомое нарастание, рефлекторно приподнял бедра. Мои руки легли на их затылки, мягко прижимая их головы к себе. Они не сопротивлялись, их действия вдруг стали удивительно синхронными. Это было последней каплей. С протяжным, хриплым стоном я кончил им на лица и груди и рухнул обратно, падая обратно на кровать.

***

Я проснулся, снова зажатый между двумя теплыми телами. Но на этот раз чувствовал себя не только счастливым, но и выжатым, как лимон, обессиленным до последней капли. Девушки потянулись, каждая звонко чмокнула меня в щеку, затем легко поднялись, оделись и, мило помахав на прощание, вышли из комнаты. Я встал с ощущением, будто поднял гору, кое-как оделся, собирая остатки воли. Выйдя в коридор, я тут же наткнулся на густой, аппетитный запах готовящейся еды и побрел на запах, в сторону большого зала. Но на пути встретил Инеффу и Ноэлль, которые буквально прожигали друг друга взглядами. Заметив меня, они синхронно обернулись, и на их лицах одновременно расцвели улыбки. — Приветствую вас, господин. — Произнесли они в унисон, а затем бросили друг на косые взгляды. — Доброе утро. — Кивнул я, чувствуя, как силы продолжают покидать меня. За спиной возникло знакомое, сильное присутствие. Скирк встала позади, и один лишь ее взгляд, брошенный на горничных, ясно дал понять: они свободны. Я мысленно поблагодарил ее. Мы вошли в зал и сели за свободный столик. Позже к нам подсели Яэ Мико и Эи. Лисица сразу же заявила, что у нее для меня есть «сногсшибательное предложение, от которого невозможно отказаться». Я кивал, делая вид, что слушаю, но на самом деле сосредоточился на том, чтобы съесть как можно больше, пытаясь восстановить хоть каплю энергии. Зал гудел множеством голосов, и где-то вдалеке я явственно различил возмущенный крик Фурины – видимо, они обнаружили наполовину съеденный торт. Закончив с едой, я отправился со Скирк, которая не спускала с меня тревожного взгляда, заметно обеспокоенная моей слабостью. — Здесь только одна кровать. — Констатировала она, когда мы зашли в ее спартанскую комнату. Я не стал церемониться, лег и тут же провалился в глубокий, беспробудный сон. Прошло около пяти часов, когда девушка разбудила меня, принеся обед прямо в комнату. Я потянулся, чувствуя, что силы понемногу возвращаются, тело уже не казалось таким свинцовым. — Слушай, Скирк. — Начал я, садясь на кровати. — Я хочу кое-что попробовать. Она вопросительно подняла бровь. — Протяни мне руки. Она без колебаний сделала, как я просил. Я сосредоточился, ощущая поток элементальной энергии внутри себя. Собрав ее в ладонях, я начал сложную трансмутацию, преобразуя грубую силу стихий в чистую, целительную энергию жизни. Достигнув нужной концентрации, я мягко влил этот поток в ее руки. Скирк сначала широко раскрыла глаза от неожиданного ощущения тепла и покалывания, пронзившего ее, а затем ее губы слегка приоткрылись от изумления. Используя восстановительные способности, открытые мной еще в Фонтейне, я направил эту энергию на воссоздание утраченного. Материя ее протезов – темная и неживая – начала отслаиваться, как старая краска или обертка, обнажая... кожу. Сначала бледную, почти прозрачную, но настоящую. Формировались пальцы, ногти, изгибы кистей. То же самое происходило с ногами. Скирк смотрела на свои руки с немым неверием и шоком, затем перевела потрясенный взгляд на ноги, а потом – на меня. В ее глазах читался вопрос, который она не могла задать. — Я хотел предложить это раньше. — Тихо сказал я. — Но ты всегда была в бою. Это могло ослабить тебя в самый неподходящий момент. Здесь... Здесь тебе ничто серьезное не угрожает. Поэтому... Не дослушав, Скирк бросилась ко мне и вцепилась в меня с такой силой, словно боялась, что я исчезну. Ее тело содрогалось от тихих, сдерживаемых рыданий, лицо было упрятано в моем плече. Я обнял ее, позволил ей устроиться у меня на коленях, и гладил по спине и голове, шепча что-то успокаивающее. Мы сидели так долго, пока ее рыдания не сменились тихими всхлипываниями, а затем и вовсе утихли. Когда она наконец подняла заплаканное лицо, в ее глазах светилась не просто благодарность, а что-то глубже, невыразимое словами. Она неуклюже попыталась встать на свои новые, настоящие ноги, ощупывая их руками, все еще не веря. У нее было миллион вопросов в глазах, но ответить я не успел. Перед глазами вспыхнула ослепительная белизна... И мы снова сидели в креслах кинотеатра.