Ягоды

— Аккерман, Йегер! — раздался по палаточному лагерю разведчиков командирский голос капитана Леви. — Сегодня ваша очередь идти за ягодами. Эрен, деловито складывавший поленья в импровизированный дровяник, накрытый брезентовой тканью, обернулся на голос командира. — Так точно! — отозвался он, а затем вопросительно захлопал глазами. — Но, капитан, разве я сегодня не в дозоре с Армином? Я ведь позавчера ходил за грибами с Жаном. — Осмелел, набрался невесть откуда взявшейся наглости. — И почему бы нам просто не словить какую-нибудь живность? Так было бы проще, да и сытнее! — добавил с простодушием. — От ягод-то какой прок? — Потому что, умник, мы на территории титанов, — не повышая голос, но зловеще растягивая слова, ответил капитан Леви. — Единственная живность, которую тут можно запросто словить — это наш отряд. Блаус уже клялась, что отлично охотится, а в итоге привела на ужин весёлую компанию из пятиметрового и десятиметрового. Собирать — тише и безопаснее. До подвоза провизии осталось всего два дня, не хочу зря рисковать людьми. — Вы правы, — понурив голову, ответил Эрен. — Виноват. — А снова идёшь ты, потому что Микаса попросила. Говорит, тебе нельзя сейчас волноваться и подвергать себя опасности. И я согласен с ней: в последнее время Ханджи зачастила с опытами, тебе нужно копить силы, а то опять упадёшь в обморок, и что нам с тобой делать? А так хоть Аккерман за тобой присмотрит. — Да я не!.. — Эрен залился краской и злобно сжал руку в кулак. — Вообще-то, то был исключительный случай… — Всё, иди, — строго ответил Леви. — Нечего тут приказы обсуждать. — Слушаюсь, — смиренно ответил Эрен. А сам воинственно надвинул брови и сердито ринулся в сторону Микасы, поправлявшей ремешки на бёдрах у входа в свою палатку и о чём-то разговаривавшей с Сашей. «Я ей что, столичная графинечка, что меня вечно пасти надо? Я не ребёнок, и она мне не мамочка. За титаном она присмотреть собралась, глупышка! Ха! Кто ещё за кем присмотрит». — Закончил с колкой дров? — поинтересовалась Микаса. — Мы с тобой сегодня за ягодами… — Знаю, — перебил её Эрен, — капитан уже сказал. — Рубаху мокрую смени, — сердобольно ответила Микаса, — не хватало ещё, чтобы простыл: на болотах холодно. Эрен не ответил. Из вредности не послушался и надевал снаряжение неподалёку от Микасы: пусть видит, что он не стал переодеваться. Но она никак не отреагировала, и Эрен окончательно сник. Мало того, что вместо защиты лагеря придётся собирать ягодки — будто он сынок фермера какого, так ещё Микаса снова обскакала, отреагировав на его детскую выходку по-взрослому. Неужто он и впрямь ребёнок? Эрен осознал это в полной мере, когда его, вспотевшего, полчищами стали атаковать комары и слепни, а на мокрую кожу налип мелкий сор из паутины и хвоинок. Он крутился волчком и раздражённо хлопал себя по шее, рукам и щекам, проклиная собственную глупость и упрямство. «Надо было послушать Микасу и сменить рубашку, — сокрушался про себя Эрен. — Ещё и плащ не взял… Это будет не сбор ягод, а прогулка по пыточной камере!» Микаса с состраданием поглядывала на Эрена из-за плеча, но не решалась ничего сказать: «И так не в духе с утра, пусть перебесится», — рассудила она. Вышли на мшистую прогалину, залитую солнечным светом, и осмотрелись — ни души. Терпкий запах болотистой рыхлой почвы перемешивался с ароматом нагретой хвои и смолистых стволов елей. Сверху разносились птичьи трели и приглушённое посвистывание. Микаса опасливо поглядела в заросли орешника, а затем вернулась к Эрену и указала рукой на противоположную сторону поляны: — Займись брусникой, а я чернику пособираю, — как можно мягче произнесла она. — Зови, как устанешь. «Ничего я не устану», — пробурчал Эрен чуть слышно ей вслед, а сам послушно отправился к указанному месту. Он терпеливо и прилежно обирал мелкие веточки, наслаждался тем, как приятно щекочут ладони гладкие красные ягоды. Благо кожа пообсохла, проклятые комары перестали донимать, и душевное равновесие стало понемногу возвращаться к Эрену. Одно плохо — Микаса от него на расстоянии в бесконечность. Полчаса он исподволь поглядывал на неё, сидевшую на корточках и ловко снимающую с пушистых кустиков чёрно-синие ягоды, и выдумывал тысячу и одну причину, чтобы подойти. «Вот так сложишь чёрную ягоду с красной и получится Микаса: вместе со своей тёмной макушкой и моим красным шарфом», — подумал Эрен. Подскочил вместе с корзинкой, подбежал к Микасе и плюхнулся рядом на чуть влажный мох. — Смотри — это ты, — задыхаясь от радости, произнёс он и положил в её чёрное ягодное море свою красную капельку. — В смысле, чёрная ягода это голова, а красная — шарф. Ну, ты поняла, да? — и дурковато приулыбнулся. «Как-то по-дурацки получилось, — решил Эрен, вмиг почувствовав себя глупо. — А в голове хорошо звучало…» — Ага, здорово, — тихо ответила Микаса и легонько улыбнулась одними лишь уголками губ. Сунула палец в корзину, потрогала эреновскую ягоду, покатав её туда-сюда. Затем зачерпнула горстку и высыпала её в ладонь Эрену. — На, поешь. А то в лагере из одной половины морс сделают, а вторую половину всё равно тайком Саша слопает. — А ты? — И я с тобой, — ответила Микаса. Склонилась и подхватила ртом с его руки несколько ягод. От неожиданности у Эрена перехватило дух, а когда кожи невесомо коснулись мягкие губы и кончик языка, у него занемели ноги. Чёлка Микасы приятно щекотала ему запястье. Тело покрылось мурашками, мелкие выгоревшие волоски на руках встали дыбом. Эрен задрал голову и уставился ввысь, туда, где еловые и лиственные верхушки деревьев закружили хороводами. Перед взором помутнело, почернело: Эрену чудилось, будто на него градом посыпались душистые ягоды черники и прибили его, как травинку, к земле. Мокрые ладошки перепуганной Микасы привели его в сознание: она вылила на руки из фляги немного воды и заботливо обтирала Эрену лицо. — А я говорила капитану Леви, что нельзя тебе пока в дозор, — приговаривала она, — ты ещё не оправился как следует. Хорошо хоть я была рядом. Как знала! Хорошо — не то слово. Даже возмущаться и брыкаться не было сил. Леность и нега разлились по телу Эрена, разомлевшего от зноя и ласковых прикосновений Микасы. На миг ему почудилось, что вовсе они с ней не разведчики, что нет никаких титанов, а в лес пошли, потому что мама попросила принести немного ягод для пирога, который собралась печь на ужин. А, может, это они с Микасой собрались? Они — вдвоём. — Извини, что вредничал с утра, — внезапно произнёс Эрен, переведя затуманенный несбыточными грёзами взгляд на Микасу. — Ты была права. Снова… — Вставай, хватит валяться. Да и в лагерь уже пора возвращаться. Микаса попыталась подняться, но Эрен робко обхватил её запястье и поманил обратно. — Успеем. Давай хоть пять минуточек полежим, а? — попросил он. — Почва влажная. Заболеем ещё. — Пожалуйста, — шепнул Эрен. — Давай, как в детстве полежим? Как будто некуда спешить. Пасмурные глаза Микасы наполнились светом, и она благодарно приулыбнулась, затем прикрыла усталые веки и, смиренно выдохнув, легла рядом с Эреном. В спину дышала прохладой земля, а сверху пригревало солнце — проникало в самую душу. А когда застенчивые пальцы Эрена трепетно сжали пальцы Микасы, стало ещё теплее.